Читать книгу Мизантроп - - Страница 1

Моно-но аварэ. Он родился в прекрасный первый месяц весны. В теплом, ветреном, прохладном, дождливом, солнечном, противоречивом, как и его будущий характер, месяце – в марте. Во дворах тепло нежились цветы, которые распускают вишни. Лучи солнца прорезывались сквозь сучья деревьев. В воздухе стоял свежий теплый ветер.

Родился он светлым, со светлыми волосами, карими глазами, здоровым ребенком. Раздав свой приветственный крик и плач, он пронзил сердце матери, как все первенцы у тысячи таких же матерей. На всем свете все старо и ничего не ново, скажет он через двадцать пять лет, будучи особенным мужчиной. Мужчиной небесного происхождения, павшим так сильно вниз, что земля и ее гладь стали для него новыми небесами, прочной опорой, но порой эта же опора изнуряет душу и тело его до такой степени, что он готов при иной возможности исчезнуть, вернуться, испариться в вечности той поры, когда его не существовало. Иксо – так его назвали.

В тот солнечный мартовский день за Иксо в родильный дом приехали его дедушка, бабушка, а также дядя, представлявшийся соседом отца Иксо, которого не было в тот день, чтобы не отблагодарить медсестер. Дядя-сосед сказал, что отец в армии и служит.

Был раньше, а может и сейчас, обычай такой, что при первенце, а тем более при первенце мужского пола, в знак благодарности и щедрости родитель или родственники давали деньги работникам и врачам, но, видимо, наш особенный Иксо не был достоин в то время таких почестей, а может, уже тогда жизнь ему показала, кто он и кто его окружает. Посмеется он и будет еще долго шутить о таком скупом поступке своего дяди-соседа.

Худо-бедно, но с радостью и человеческой наивностью забрали в тот день нашего Иксо домой. Родственники устроили небольшой пир, погуляли до вечера и разошлись все по своим бытийным делам.

Шли годы, Иксо рос, рос во вполне хороших и человеческих условиях. Наступила школьная пора, первый класс, и вот мама Иксо очень постаралась, и сына ее определили в нужный и подходящий класс, где было меньше всего его соплеменников-родственников, дабы не помешать развитию и умственному укреплению в образовании. Мама всегда хочет и делает лучше для сына, это закон природы.

После того как закончилось утреннее школьное мероприятие, организованное для родителей будущих первоклассников, учителя отпустили всех старших домой, а их дети остались за партами, хлопая и с божественным удивлением в глазах изучая атмосферу, обстановку и своих сокамерников вокруг.

Иксо после первого урока, успев подружиться со своей музой, делящей с ним одну парту, взял ее за руку и предложил выйти во внешний двор школы, отдельно стоящий, красиво построенный в стиле старых латиноамериканских зданий. Иксо с подругой поднялись по металлической лестнице, приваренной к одной из лицевых стен школы, поднявшись до второго уровня, определявшего второй этаж школы.

Они с Майей, так ее звали, запустили белые бумажные самолетики, смеясь громко и вырывая листы из тетрадей для следующей партии. Такой озорной, милой, одновременно смелой и дерзкой, но с детской наивностью запомнилась Майя ему на всю жизнь.

Это была мимолетная, не сложная и ничем не запятнанная детская симпатия и душерасположение для него, ведь ему было всего 8−9 лет.

К началу школьных каникул и к концу первой школьной поры семья Майи вместе с ней уехали из той деревни, где Иксо тоже уготован был судьбой долгий путь и переезд. Жизнь запустила свои железные, большие и тяжелые самолеты в жизни нашего Иксо. Наступило лето, мальчики и девочки играли и упивались солнечными днями. В это время Иксо, маленький пастух с палкой, пас быков и коров вдали от дома, в заброшенных полях, где бедная скотина пыталась найти свежую траву, ведь в это время деревня была в засухе, и трава зеленая была редкостью и находилась больше всего вблизи канав, маленьких оврагов, куда коровы и быки после знойного дня, ближе к вечеру, под командованием пастуха Иксо шли строем на водопой. И так почти все лето. Утром Иксо завтракает, берется за палку свою пастушью и до вечера в поля.

Этот семейный долг был в распоряжении маленького пастуха. Это занятие периодически доставляло ему хлопот и физическую усталость. Жутко было в самый знойный час дня, когда у него оставалась последняя капля воды, и жажда начинала мучать. Но Иксо не уставал, ведь он знал, что поблизости и для него найдется чистый ручеек с родниковой водой. И он всегда находил такой. Все это ему доставляло больше приключенческое удовлетворение.

Пока скот отдалялся на просторы равнинной глади поля, он проводил время в монологах, песнях, играх с вылупившимися кукурузами. Из кукуруз он делал кукол, ведь на них были рыльца. Но больше всего он радовался той мысли, что мама отправит его за границу к родственникам к началу нового учебного года, а вскоре и сама отправится к нему с отцом, который последние два года жил там и не собирался домой. Его радовала мысль о переезде, о новой жизни, о светлом и нетяжелом будущем. И больше всего он хотел в самолет.

– Иксо, что ты натворил, Иксо?

– Что, мам, что я сделал? Я же ничего не сделал, что не так?

– Иксо, маленький болван, где два наших теленка? Бегом искать! Как ты мог, как ты мог не сосчитать? Чем ты занимался? Что ты натворил!

– Мама, мама!

– Хватит мамкать, иди сыщи, болван, иначе тебе не увидеть переезд! На что ты полетишь? Если не найдешь, считай, ты сам все разрушил. Денег нет и не будет на твой перелет. Господи, за что мне это все?

Иксо с огромным страхом и слезами, сопровождающимися комом в горле, разочарованием, перехватыванием воздуха в легкие выбежал на улицу и направился в сторону того поля, где он провел прошедший день со скотом. В голове картины непонимания, сомнения, неуверенность в себе пускали свои щупальца все глубже в мысли маленького Иксо. Он боялся одновременно всего – наказания от мамы, если окончательно она поймет безысходность и бессмысленность от неудачных поисков. Он понимал, что кроме отмены самой поездки, ему грозят вечные угрызения совести, и психологический террор, и некая форма ненависти от матери, которая вымещала свою агрессию и злость от нехорошей судьбы и несправедливости жизни на нем, да и тем самым неосознанно мстила за проступки отца Иксо, посчитав его частью отцовской плоти.

Несомненно, она, может, и любила сына, но ненависть и злость к собственной судьбе взяли верх в ее душе, и оттого не ведала, что творит с сыном. Помутнели глаза у нее из-за гнета судьбы. Окаменело некогда нежное, доброе и наивное сердце ее, ведь и ее так воспитывали, несмотря на то что она вовсе и мальчиком не была.

Иксо в детстве не понимал этого. Но, перешагнув во взрослую жизнь, он был убежден непоколебимо в том, что матери не повезло ровно столько же, если не больше, как и ему, и поэтому он не держал, будучи уже взрослым, никаких обид. Но и о любви и понимании не было речи. Все было максимально механически и вежливо, без души, ведь оба, и мать, и сын, понимали, глядя в глаза друг друга, что та самая душа разделила их и что они будут до последнего избегать душевных разговоров и составляющих, так было легче обоим.

Иксо уже терял все надежды найти телят. Уже потихоньку темнело, было тепло, но вечерний ветер давал некую прохладу, отчего у него на руках виднелись маленькие мурашки. Глаза уже успокоенные, на щеках клейкость от засохших слез. Их было много. В голове пробегали все так же мысли, но от отчаяния, и подумать только, что маленький пастух- мальчик пропускал через свою внутреннюю вселенную шоковый эмоциональный разряд, характерный больше всего по мощности для взрослых людей. В голову закрадывались мысли о побеге, самоубийстве, о Божьем чуде, при котором нашлись бы телята.

И вот та самая мысль, а может, целая вера, которая допустила возможность такого для него чуда, случилась. Он вдруг при повороте меж заброшенных построек, которых было разбросано по полям, увидел телят, не менее испугавшихся и суетливых от вечерней темноты и одиночества, без стада.

Иксо охватил внезапный подъем духа, он улыбался и словно порхал в воздухе от такой внезапной радости. «Я полечу, я полечу, я улечу отсюда, все будет хорошо, а вы, маленькие негодяи, получайте», – Иксо ударил их слегка палкой и направил на дорогу в сторону деревни.

– Мама, я нашел их, этих засранцев.

– Отведи их в сарай и привяжи их к кормушке, но сперва почисти их места и подстели сена сухого.

– Хорошо, мама.

Иксо с грустью, которая резко на него взваливалась каждый раз после подобных происшествий, помахал палкой и направился с телятами в сторону сарая.