Читать книгу Найди меня - - Страница 5

POV Никита Соколов

Утренний свет едва коснулся лица, вырвав меня из цепких объятий сна. Поднимаясь с постели, я остро осознал, как сильно нуждаюсь в освобождении. В бегстве от её призрачного, зеленоглазого преследования.

Прошлая ночь вновь подарила её в сновидении. В платье цвета лунного света, с шаловливыми кудрями, мы брели по кромке прибоя. Реальность ощущалась до мурашек: её прикосновения словно отпечатались на коже. Кто она, эта незнакомка из грёз? И почему я позволил ей ускользнуть тогда, без боя? Неужели я, всегда расчетливый и сдержанный, пал жертвой наваждения? Бред какой-то. Расскажи кому – поднимут на смех, решат, что разум помутился.

Она – мой личный кошмар и наваждение. Я – одержимый охотник, преследующий ускользающую тень. Тщетные поиски выматывают душу. Сегодня же отправлюсь в то кафе, разведаю обстановку. Может, кто-то её знает, поможет мне развеять морок. Лишь бы не сочли за безумца и не вызвали санитаров.

Поднимаясь с кровати, набрасываю короткое сообщение друзьям в чат.

"Все в силе?"

"С тебя кормёжка, братан," – отозвался Стас, словно подтверждая негласный уговор.

"Нафиг кафе, рванем в клуб?" – предложил Саня, фонтанируя энергией.

"В кафе нужно. Кое-что разузнать."

"Может, номер той поварихи взять? Да брось ты, брат, она тебе не сдалась! Давай я тебе другую найду? Она тебе в матери годится! И вообще, это на другом конце города…" – написал Санек, пытаясь перевести тему.

"Ты так и не объяснил, как ты в тот раз там очутился. Это ж совсем не наш район," – вставил Стас

Проигнорировав настойчивый трезвон телефона, я направился в ванную. Душ… вот где можно смыть с себя налипшую за ночь усталость и чужие глупости.

Ополоснувшись и накинув майку с шортами, спустился на кухню.

Картина, развернувшаяся внизу, не сулила ничего хорошего. Отец и его пассия… Я не испытывал к ним ничего, кроме глухого раздражения. Смотря на них, всё отчётливее понимал, что любовь – всего лишь мираж, гормональный всплеск, не больше. Он её не любит. Она любит, но исключительно его кошелёк. Не постигаю, что он в ней нашёл. Она даже родить ему не может! Все твердит о суррогатном материнстве, боится фигуру испортить. А отец… он не хочет ребёнка из инкубатора. Словно вещь заказать по каталогу.

Как он мог променять мать на эту разукрашенную куклу? Анна никогда не отличалась особой изысканностью. Волосы, будто пропитанные ядовитой химией, отливали неестественной сединой. Зачем так себя уродовать краской – уму непостижимо. Фигура вылеплена, грудь – силиконовое наваждение, а о заднице и говорить не хочется: наверняка искала хирурга, готового нашпиговать ее жиром, чтобы придать нужную форму. Была ведь когда-то красива, не отнять, но с каждым годом все больше становилась бездушной копией Барби.

Порой мне чудится, будто она жаждет меня больше, чем моего отца.

Бывало, заигрывала со мной, когда отца не было рядом или он отворачивался. Чего греха таить, я и сам ее желал, но лишь из мести отцу.

Отец у меня – типичный мужчина под сорок, с бородой и пронзительно голубыми глазами. Внешность эта досталась мне от него, но глаза – материнские. Молю Бога, чтобы к своим сорока я не выглядел так же. Или, быть может, уже сейчас пообещать себе пластику?

Войдя на кухню, я увидел, как мачеха сидит за столом, бесцеремонно закинув ноги на колени отца. Меня заметили не сразу… или просто не хотели замечать.

– Ты когда вчера вернулся? – грубо спросил отец, не отрывая взгляда от телефона.

– Вовремя. Михаил разве не сказал? Мы встретились с ним, когда вы уехали, – ответил я, делая глоток молока. Ледяное безразличие скользнуло в голосе.

– Наверное, сказал. Я не придал значения, – буркнул он, продолжая неистово скроллить ленту. Его пальцы танцевали по экрану, словно играя бессмысленную мелодию.

– Как обычно, – пробормотал я себе под нос, чувствуя, как раздражение поднимается волной.

Сделав себе пару бутербродов и налив кофе, я направился к себе в комнату, желая скрыться от этой утренней сцены. Но не успел я покинуть кухню, как отец грубо одернул меня за рукав.

– Приди в себя пораньше, мне нужно с тобой поговорить. В голосе звучала неприкрытая требовательность.

Не ответив, я вырвался из его хватки и ушел. Интересно, о чем он хотел поговорить? Может, о моем поступлении в Москву? Эта мысль заставила сердце забиться быстрее. Поступление в Москву на программиста – моя мечта, мой маяк в серых буднях. Компьютеры, код, алгоритмы – вот моя стихия. В пятнадцать лет я написал свою первую программу для телефона, но так и не смог оформить патент. Да и отец… он всегда считал это глупой забавой, а не профессией. Он мечтал, чтобы я пошел по его стопам, поступил на экономический. Он хотел, чтобы я работал только на него, ведь я его единственный наследник.

Усевшись на край кровати, я погрузился в поиск нового ноутбука. Мой старый друг, верный помощник, увы, безнадежно устарел. Технологии не стоят на месте, прогресс несется вперед, словно необузданный скакун.

Новый iPhone, конечно, тоже манит, но пока придется подождать. Ноутбук важнее, он необходим для учебы в институте. Просмотрев несколько моделей, достойных внимания, я добавил их в закладки. Отключив телефон, я попытался немного вздремнуть, но сон не приходил. В голове снова возник ее образ. На мгновение я задумался, каким ароматом пропитаны ее волосы, какой вкус скрывают ее губы. В ту мимолетную встречу я не успел толком разглядеть ее лицо. Смогу ли я когда-нибудь забыть ее, или хотя бы найти?

Из лабиринта мыслей меня вырвал звонок телефона. Незнакомый номер.

– Слушаю, – ответил я.

– Это Крис. Твой номер мне дал Саша. Ты собираешься приехать к Игорю на дачу в выходные?

– Привет, Кристина. Да, собирался. Но зачем тебе мое присутствие там? – ответил я с улыбкой.

– Хотела бы повторить нашу встречу.

– Спасибо за предложение, я подумаю. Пока.

Сбросив звонок, я решил набрать Саше.

– Да, братан, – отозвался Санек.

– Слышь, инфузория, ты с какого перепугу мой номер девкам сливаешь? – прорычал я в ответ.

– Клянусь, не давал твой номер! Твои правила – закон. Кто звонил-то?

– Какая-то Кристина, жаждет повторить нашу встречу у Игоря.

– Так ты ж не пойдешь, у тебя раут с папенькой, – хмыкнул Саша.

– Да хоть бы и пошел, я девкам второй ночи не дарю. Редчайшие исключения, когда сам захочу, но таких пока не было.

– Никит, такими темпами скоро и баб в городе не останется, с кем ты не спал.

– Да останутся. Год еще протяну, и поеду новые горизонты покорять.

– Жалко тебя, последний месяц своего друга выгуливаешь, – посочувствовал Санек.

– Ты так сказал, будто мой член – это пес. Пес принадлежит одному хозяину, а мой – вольная птица, с кем хочет, с тем и вьется!

– Не зарекайся. Встретишь еще ту, что твоего пса приручит, да так, что он и думать забудет о других.

– Если уже не встретил, – пробормотал Никита загадочно.

– Это ты о чем?

– Забей. Встретимся в кафе, и если выяснится, что ты мне набрехал, то твое лицо поближе познакомится с моим кулаком.

Отбросив вызов, рухнул на кровать. Может, друг и прав. Когда-нибудь ведь придётся расстаться с этой жизнью в тени, стать верным псом. Для меня это звучало как злая шутка. Чтобы я, полюбил, привязался к одной? Ерунда какая-то. А что, если это случилось? Чувство влюблённости испытал лишь однажды. В семь лет, на новогоднем балу у какого-то важного чина, с которым сотрудничал отец.

Подойдя к столу, я выдвинул ящик, приподнял доску тайника. Взял в руки белый платок, запечатанный в зип-пакете. Тончайшая ажурная вышивка опоясывала его, а внизу красовались вышитые инициалы: Н.А. Давно он не держал его в руках. Как сейчас помнил тот день.

Это было десять лет назад.

Отец решил, наконец, показать его свету. Выбора у него не было, пришлось согласиться. Отец пообещал, что, если он будет вести себя хорошо и всё пройдет гладко, он купит тот конструктор, о котором он просил его несколько месяцев. Баловать подарками он не любил. Только на Новый год и дни рождения – своего рода снисхождение.

Подъехав к роскошному трехэтажному белому дому, украшенному гирляндами, он сразу понял: здесь соберутся сливки общества. Из дома он выбирался редко, только на дополнительные занятия и кружки. Отец мечтал вырастить из него достойного сына, вот только забыл, что начинать нужно было раньше – до того, как он променял его и маму на молоденькую.

Он жаждал доказать всем, что он хороший отец, что у него есть наследник. Только вот я не хотел быть его наследником, вечной тенью, тянущейся за его успехом. Я грезил о своем собственном пути, о деле, которое зажжет мой внутренний огонь. Отцу я благодарен лишь за кров над головой, не более.

Переступив порог дома, мы попали в царство вышколенных горничных. Они приняли наши вещи, а нас направили в огромный зал. В центре, словно лесная царица, возвышалась елка, усыпанная огнями, а под ней – горы сверкающих подарков. К моей радости, я оказался здесь не единственным ребенком.

Представив меня важным для него гостям, отец тут же спровадил меня к остальным детям – в игровую комнату на втором этаже. За дверью царил хаос: кто-то швырялся игрушками, кто-то ревел в три ручья, а кто-то, блаженно прикрыв глаза, уплетал сладости. Я подошел к столу, взял стакан сока и кусок пиццы – оставалось лишь дождаться конца этого фарса и вернуться в свой мир. Здесь мне было неуютно, чуждо.

Забившись в угол, я принялся за пиццу. Вдруг, словно вспышка, в памяти возник образ мамы. Какой бы она была сейчас? Что бы мы делали вместе, если бы она не оставила меня? Помню, как перед Новым годом мы всегда писали письмо Деду Морозу… Воспоминания о днях с мамой смутны, отрывочны – мне ведь тогда было всего пять лет. Но те крохи, что остались в памяти, я бережно храню, словно драгоценные камни.

Я не заметил, как по щекам покатились слезы. Отец всегда твердил, что слезы – удел женщин, мужчина не должен плакать. Горечь жгла горло обидой и детским бессилием.

Вдруг предо мной возникла словно видение – белокурая девочка в красном платье, с короной, чуть сдвинутой набок, и глазами цвета весенней листвы. Она робко протянула мне что-то.

– Не плачь, ты же мужчина, а они не плачут. Тебя кто-то обидел? – спросила она тихо, протягивая тонкий кружевной платок.

– Все хорошо, не надо мне ничего. Не трогай меня, – буркнул я, вытирая слезы грязным рукавом куртки.

– Я оставлю платок тут, на столе. Вытри слезки, пожалуйста, – проговорила она, положила платок на край стола и исчезла так внезапно, как и появилась, оставив меня одного в оцепенении.

Подняв голову, я увидел платок. Взяв его в руки, заметил вышитые шелком инициалы: «Н.А.». Наверное, это ее имя. Я попытался ее найти, чтобы вернуть платок, но она словно растворилась в воздухе.

Не знаю, сколько бы я еще просидел в той душной комнате, безучастно поедая остывшую пиццу, если бы не внезапное головокружение мачехи. Ей стало плохо, и отец, как истинный джентльмен, покинул мероприятие раньше времени.

По приезде домой отец поблагодарил меня за мое поведение и сдержал обещание, купив заветный конструктор. Попрощавшись с ним, я поднялся к себе в комнату. Достал платок и положил его на стол. В голове всплыл образ той девочки, похожей на сказочную принцессу. Интересно, смогу ли я когда-нибудь встретить ее снова?

Спрятав платок в зип пакет и задвинув его в тайный ящик стола, я лег спать. Целый год я посещал мероприятия, на которых настаивал отец, тайком надеясь увидеть ее. Расспрашивал о ней других детей, но никто ее не знал или делал вид, что не знает. Я был влюблен в незнакомку. Эта детская влюбленность продлилась до первого класса, а потом я забыл ее и даже о существовании платка, пока не вспомнил