Читать книгу Детская молитва - - Страница 2
Акт 2: Слова-Без-Смысла
Оглавление«Первая ночь после призыва – самая тихая. Не потому, что мир затих, а потому что слушает. И тот, кто позвал, теперь всегда будет слышим».
– Из Летописи Призыва, лист 12
Ночь навалилась на дом тяжёлым, бархатным пологом. За окном светила полная луна, отбрасывая в комнату Артёма призрачные серебряные квадраты. Все спали: и прабабушка за тонкой перегородкой, и весь мир, казалось, погрузился в сон. Только Артём лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Под подушкой лежал холодный, тяжёлый фонарик. Под матрасом, у самого изголовья, – книга.
Он ждал, казалось, целую вечность, пока дыхание за стеной не стало ровным и глубоким. Тогда, двигаясь с преувеличенной осторожностью, он извлёк книгу. Кожаный переплёт был ледяным, как будто впитал в себя ночной холод из-под пола. Он накрылся с головой толстым шерстяным одеялом, создав душную, тесную пещеру. Щёлкнул фонариком.
Луч света, резкий и белый, вырвал из тьмы страницу. Полууставные письмена казались теперь ещё более странными, почти двигающимися в косом свете. Артём сделал глубокий вдох, пахнущий пылью и шерстью. Он не понимал смысла, но он решил прочесть. Как в школе – старательно, по слогам, вслух. Для прабабушки.
Губы его шевельнулись, и первый звук, сдавленный и робкий, сорвался в тканевую тесноту одеяла.
– В-зы-ди…
Слово было коротким, но оно повисло в воздухе, густым, как мёд. Оно не просило. Оно велело.
–Вос-стань…
Язык заплетался. Буквы «стань» были написаны с таким завитком, что напоминали встающую змею. В ушах зазвенела тишина.
–Вни-ди… в плоть… зва-вша-го…
Он читал дальше, бормоча незнакомые сочетания звуков. Текст не лился молитвенной песнью, а выстукивался, как ритм большого, спящего сердца. Он не просил милости, не восхвалял. Он констатировал. Он приказывал. Артём не понимал этого. Он видел только красоту древних букв и чувствовал важность момента. Он читал, и каждая фраза отдавалась лёгкой судорогой где-то под ложечкой.
И тогда свет фонарика моргнул. Один раз. Два. Третий раз – и погас, оставив Артёма в абсолютной, непроглядной темноте под одеялом. Он замер, сжимая холодный цилиндр фонарика. Батарейка? Но он же новенький…
Он откинул одеяло. Комната была погружена в мрак. Но не в обычный ночной мрак. Окно, где ещё минуту назад серебрился лунный свет, теперь было чёрным квадратом. И тишина. Исчез не только скрип кровати. Исчезли все звуки. Ни сверчков за стеной, ни поскрипывания брёвен, ни храпа бабушки за перегородкой. Ничего. Будто мир выключили. Тишина была настолько полной, что в ушах загудел собственный кровоток.
