Читать книгу Банши: созвучие со смертью - - Страница 2

2 октября 1460г, Шотландия, замок Стерлинг

«Сегодня мы впервые за долгое время отправились в город. Необходимо было встретиться с настоятелем, исповедником короля, по вопросу скорых кончин трёх аббатов, что почили при необъяснимых обстоятельствах за последние года. Кто-то поговаривал о возможном колдовстве… что на монастырь наложил свою лапу сам дьявол. А были и такие, кто во всём обвинял беззащитное дитя, что загадочным образом, в самый страшный день, оказалось на пороге нашей святыни. Не знаю, во что верю я, но на Рону всë же обратила особое внимание…» (вырезки из дневника Беитрис от 30 сентября 1460г)

Четырëхлетняя Рона не могла отвести глаз, выглядывая в маленькое окошко обшарпанной повозки. Это её первая поездка в большой город. Путь лежал не близкий. По разбитой грунтовой дороге, экипаж миновал опасный отрезок суровых гор с быстрыми реками и водопадами. Скальную местность сменили подëрнутые дымкой заливные луга. Рона зацепилась взглядом за коня: он мотнул головой, будто поздоровался с ней, и сорвался резвым галопом навстречу догорающему закату.

Путь занял ровно два дня. В дороге Рона успела увидеть много нового и интересного: живописное побережье с фьордами и песчаными берегами сменяли вересковые болота, серые и невзрачные пустоши чередовались с однотипными хвойными лесами. И наконец, минуя широкий ров, старенькая повозка въехала в городские ворота Стерлинга, где на возвышенности перед ними предстал величественный замок с одноимённым названием. Рона снова прильнула к окошку. Построенный на базальтовой скале и окружённый отвесными обрывами, он открывал потрясающий вид на Шотландию.

– Беитрис, смотри, жонглёры! – Иона, как маленькая девочка, радовалась обычным мелочам вместе с Роной. – И силачи!

Снаружи играла музыка. Необыкновенное сочетание волынки и барабанов напоминало звуки самой природы, в различных её проявлениях. Казалось, что даже чёрные вороны на замковых башнях замолкали, чтобы послушать живой звук самой Шотландии. Рона, как заворожëнная, смотрела на музыкантов, впитывая и пропуская через себя каждую ноту. Но стоило ей ступить на Главную улицу, где развернулся праздник, посвящённый рождению наследника короля, как девочка сжалась, словно маленький ёжик в попытках защититься от обрушившегося на неё огромного мира. Он больше не казался ей красивым и привлекательным, как это было минуту назад. Мир вырос до высоких небес и стал тяжёлым и опасным… слишком ярким, слишком шумным: толпа гудела, смеялась и ликовала. Вокруг прыгали разодетые шуты, отплясывали степ танцоры, а зрители метались от одного представления к другому, то и дело задевая мешающуюся под ногами малышку. Роне казалось, что под топотом танцоров и собравшихся зевак дрожала земля. Она крепко вцепилась за подол плаща Беитрис. Несмотря на колкость грубой шерстяной ткани, девочка сжала её маленькими пальчиками до побеления, как воин сжимал стальной щит. А люди продолжали пугать: кто-то выплëвывал изо рта горящий огонь, кто-то выбрасывал с рук тяжёлые булыжники – Рона думала, что ей здесь не рады, но Иона поспешила успокоить:

– Не бойся, глупышка, это же факиры. Да, они как драконы, могут дышать огнём, но… они не настоящие! Смотри!

Иона взяла малышку за руку и подвела ближе. У девочки округлились глаза, а сердце беспомощным птенцом ударило в рёбра, будто о прутья запертой клетки, норовя скорей вырваться на свободу – факир съел огонь!

– Это такой фокус, видишь! – попытки успокоить ребёнка не увенчались успехом. Иона видела, как глаза цвета крепкого чая полнились слезами, а щëки румянились – ещё немного, и Рона готовилась расплакаться.

– А пойдём-ка ярмарку посмотрим! – Иона увела малышку от ужасного раздражителя туда, где ароматы специй и свежей сдобы опьяняли любое человеческое сознание, но только не Роны.

Привыкшая к малому обществу, в лице старшей сестры и матушки Беитрис, девочка никак не могла привыкнуть к большому скоплению людей. Она, как беззащитный шотландский зайчик, услышавший вой гончих псов, вжимала голову в плечи от каждого резкого звука. Ей хотелось спрятаться, обернуться бесчувственным камнем, только бы страх отступил. Но стоило ей услышать уже полюбившееся звучание волынки, как всё внимание девочка обратила в сторону музыканта.

На фоне страха и неприязни ещё недавно приятный звук, тёплый и убаюкивающий, пропитанный торфом и мёдом, вдруг сменил тональность. Если ранее звук выдëргивал её в деревенскую ностальгию, где звон кузнечного молота сменялся шёпотом беззаботных сказок у камина Беитрис, то сейчас ей слышался стон утопленника в озере Лох-Несс: дрожащий, резкий, рвущий жилы, с металлическим привкусом в кульминации.

– Иона! – Беитрис кивнула в сторону королевской часовни, указывая своё дальнейшее перемещение. – Будьте здесь, я скоро вернусь!

Праздник был в самом разгаре, а Рона вместе с сестрой топталась поодаль, возле повозки, когда к ним подошёл седовласый монах. Мужчина протянул Роне руку, в которой зажимал деревянную свистульку в виде единорога. Девочка с надеждой подняла на него глаза, ожидая принять небольшой дар, но тут подоспела Иона. Она отбила руку в сторону, намекая, что никто ничего не возьмёт:

– Вставай, Рона! Мы здесь не за этим! – суровый взгляд удивил девочку, ведь мужчина не желал ей ничего плохого, просто преподнёс подарок.

Мужчина улыбнулся. Он молча положил свистульку на обшарпанное сиденье повозки и спешно удалился, ровно также, как и возник. Рона незаметно подобралась к вознице и сгребла в ладошки затейливый предмет. Неумелые пальцы крутили диковину в руках, раскрывая красоту со всех сторон. Девочка приложила деревянный инструмент к губам и вдохнула в него жизнь. Чистым журчанием, радостно подхваченное ветром дыхание выпорхнуло из обратного отверстия. Поначалу малышка испугалась, но любопытство усмирило эмоции: она снова и снова смело дула в свистульку, выдувая задорные звуки, похожие на детский смех.

Пока Иона занимательно разглядывала персонажей кукольного театра, что неподалёку ставил представление, Рона вовсю разошлась. Вприпрыжку и пританцовывая, девочка смело выписывала круги вокруг экипажа, как вдруг по каменной стене скользнула чёрная тень. С жутким криком с высоты на неё спикировал ворон. Огромными крыльями он хлестнул по лицу, ослепляя и рассекая кожу. Рона завизжала. Когда подскочила Иона, страшная птица уже улетела. Она судорожно принялась исследовать лицо сестры на наличие ран, и в знак подтверждения на щеке проступили первые капли крови.

– Ну как же так? Прости меня… прости, пожалуйста! – причитала Иона, стирая кровавые следы с нежных щёчек. Девушка чувствовала вину за произошедшее, а ещё страх за возможное наказание, поэтому с опаской озиралась по сторонам в поисках сестры Беитрис. – Ну, тише-тише!

Рона плакала и не могла остановиться. Страх и ненависть к злой птице будоражили и пугали одновременно. Её плач становился громче. Некоторые прохожие начали открыто затыкать уши. Кто-то не сдерживался и начинал кричать сам. Испуганная Иона метала взгляды с окружающих людей на Рону, и обратно. Сестра видела, как падали люди, харкая кровавой пеной, слышала, как хрустели их кости, чувствовала, как сжимались сердца в предсмертных конвульсиях ровно до момента, пока боль внутри не почувствовала сама. Иона схватилась за живот, болезненным взглядом выпрашивая Рону остановиться. В этот миг подбежала Беитрис. Монахиня резко схватила девочку и рванула с ней за ворота, подальше от скопления людей… и Ионы. Она бежала до тех пор, пока силы не стали покидать её тело. Не выдержав, упала на колени и прислушалась. Тишина. Рона больше не плакала. На лице девочки застыла больная гримаса: она думала, что в чём-то провинилась, что сделала что-то не так, поэтому до боли в ладонях сжала свистульку. Но наказания не последовало, ровно как и похвалы.

«В тот день я многое поняла. Настоятель Стерлинга поведал о невозможных вещах, а увиденное позднее их только подтвердило – Рона и правда не была обычным ребёнком! Но сейчас меня волновало другое… Иона! Сестрëнка слышала её! Слышала этот особенный плач. У меня сердце сжалось до размеров грецкого ореха. Я не хотела признавать очевидное… что её дни сочтены! Я лишь молила Бога дать мне время, чтобы исправить то, что предрекла сегодня Рона!» (вырезки из дневника Беитрис от 2 октября 1460г)