Читать книгу Мир между мирами - - Страница 3

Свет окутал их, словно тёплая волна. Элианна почувствовала, как воздух вокруг становится плотнее, будто они погружаются в вязкий, но живой эфир. На мгновение всё померкло, а затем…

Они стояли на каменной платформе, вырубленной прямо в толще скалы. Над головой – свод из полупрозрачного кристалла, сквозь который пробивались лучи неведомого светила. Под ногами – узор из светящихся линий, напоминающий карту звёздного неба.

– Где мы? – прошептала Элианна, оглядываясь.

Вокруг возвышались колонны из чёрного камня, испещрённые руническими письменами. Они пульсировали слабым голубым светом, будто дышали. Между колоннами висели прозрачные сферы, внутри которых кружились образы: города, леса, океаны – миры, которых она никогда не видела.

Каэль осторожно коснулся одной из колонн. Камень под его пальцами засветился ярче, и в воздухе возник низкий, вибрирующий звук – словно гигантский гонг ударил где‑то в глубине земли.

– Это… – он замер, прислушиваясь. – Это голос камня. Он говорит.

– Говорит? – Элианна приложила ладонь к колонне. Под кожей запульсировало тепло, а в голове зазвучал шёпот – не слова, а скорее образы, эмоции, обрывки воспоминаний.

«Вы пришли. Вы увидели. Теперь слушайте».

Звук нарастал, заполняя пространство. Колонны засветились синхронно, создавая световое полотно, на котором проступали картины:

разломы, расползающиеся по мирам, как трещины на стекле;

тени, перебегающие из одного измерения в другое;

и наконец – силуэт человека в мантии, поднимающего руку над картой миров. Его лицо было скрыто тенью, но в глазах горел тот же свет, что и в арке стража.

– Кто это? – спросила Элианна, чувствуя, как сжимается сердце.

«Тот, кто начал. Тот, кто знает цену разломам».

Каэль шагнул к центру платформы. Под его ногами вспыхнул круг, и из камня поднялся прозрачный кристалл, внутри которого плавала капля света.

– Это ключ, – сказал он, не оборачиваясь. – Или ловушка. Но без него мы не узнаем правды.

– Откуда ты знаешь? – Элианна подошла ближе.

– Я не знаю. Я слышу. – Он положил руку на кристалл. – Камень говорит со мной.

Элианна хотела спросить, что именно он слышит, но тут сфера рядом с ней треснула. Из неё вырвался вихрь образов:

–её канцелярия, заваленная бумагами;

–дверь, которая всегда казалась запертой, но теперь приоткрыта;

–и голос – её собственный, но будто из другого времени: «Ты думала, это просто работа? Это был выбор».

– Что это значит? – она отшатнулась.

«Ты уже знала. Ты просто забыла».

В этот момент все колонны вспыхнули одновременно. Свет стал ослепительным, а звук – почти невыносимым. Элианна закрыла глаза, но образы продолжали проникать в сознание:

–договор, который она несла, – его страницы были пусты, пока она не коснулась их;

–рука, тянущаяся из разлома, – не враждебная, а будто зовущая;

–и последнее – печать Совета миров, но не та, что она видела в канцелярии, а другая – с трещиной посередине.

Когда свет погас, платформа была пуста. Ни колонн, ни сфер – только каменный круг под ногами и кристалл, всё ещё светящийся в центре.

Каэль стоял, сжимая в руке маленький осколок руны – тот самый, что светился на обрывке договора.

– Он дал мне это, – сказал он тихо. – Сказал, что это – след. След того, кто всё начал.

– И куда он ведёт? – Элианна посмотрела на кристалл. Внутри него пульсировал свет, образуя узор – карту разломов, но теперь она была полнее, чем раньше.

– В сердце Совета, – ответил Каэль. – Или в его тень. Но чтобы пройти, нам нужно понять, как работает ключ.

Он протянул руку к кристаллу. В тот же миг из камня раздался голос – не шёпот, а ясный, холодный тон:

«Ключ открывается не силой. Ключ открывается жертвой».

Элианна и Каэль переглянулись.

– Какой жертвой? – спросила она.

«Того, что вы больше всего цените. Того, что связывает вас с прошлым».

Каэль опустил взгляд на свою мантию посла – потрёпанную, но всё ещё с вышитыми символами Ноктарума. Элианна коснулась кармана, где лежал обрывок договора.

– Значит, – медленно произнёс Каэль, – мы уже начали платить.

Кристалл вспыхнул ярче, и в его свете проявился проход – арка, сложенная из тех же рун, что на осколке в руке Каэля. За ней виднелся коридор, уходящий в глубину камня.

– Время идти, – сказала Элианна, делая шаг вперёд.

– Да, – согласился Каэль. – Но теперь мы знаем: мы не просто беглецы. Мы – те, кто ищет правду.

Они вошли в арку. За их спинами камень сомкнулся, стирая следы. А где‑то глубоко в недрах мира голос камня продолжил звучать – тихо, настойчиво, как биение сердца:

«Идите. И помните: разломы – это не конец. Это начало».

Арка за их спинами исчезла без следа – лишь едва заметные рунические блики скользили по стенам коридора, будто убегающие светлячки. Воздух здесь был густым, насыщенным запахом древнего камня и озона, словно перед грозой.

– Жертва… – повторила Элианна, сжимая в ладони обрывок договора. Бумага вдруг стала тёплой, почти горячей. – Что, если это не метафора?

Каэль остановился. В свете кристалла его лицо казалось высеченным из того же чёрного камня, что и колонны: резкие тени, напряжённый взгляд.

– Ты о чём?

– Договор. – Она развернула лист. Пустые страницы теперь проступали буквами – не чернилами, а светом, словно кто‑то писал внутри бумаги. – Он был пустым, пока я не коснулась его. А теперь…

Она протянула лист Каэлю. Тот вгляделся и резко выдохнул:

«Статья третья. Любая попытка пересечения разлома влечёт за собой утрату идентичности. Личность растворяется в потоке миров. Исключение: добровольная жертва памяти».

– Память? – Элианна почувствовала, как холодок пробежал по спине. – Ты думаешь, это…

– Не знаю. – Каэль аккуратно сложил лист. – Но если камень говорит правду, нам придётся решить: что ценнее – знать, кто мы, или узнать, что происходит.

Коридор начал расширяться. Стены расступились, открывая зал, где в центре возвышался каменный алтарь. На его поверхности лежал второй кристалл – тёмный, почти чёрный, с пульсирующей алой жилкой внутри.

Вокруг алтаря кружили тени – не человеческие, не звериные, а словно обрывки чьих‑то воспоминаний. Они шептали, но слов было не разобрать – только эмоции: страх, гнев, тоска.

– Это место… – Каэль шагнул вперёд, и тени отступили. – Оно питается чужими историями.

– Или хранит их, – добавила Элианна, заметив, что некоторые тени повторяют её жесты, будто зеркальные отражения.

Одна из теней – высокая, в мантии, похожей на посольский наряд Каэля – приблизилась. Её рот раскрылся, и из него вырвался голос, идентичный голосу стража разлома:

«Вы пришли за ключом. Но ключ – это вы сами. Кто готов отдать больше?»

Кристалл на алтаре вспыхнул. Алая жилка разрослась, превращаясь в карту разломов, но теперь она была живой: пульсировала, менялась, показывала точки, где трещины расширялись особенно быстро.

– Смотри, – Каэль указал на одну из точек. – Это Ноктарум. Мой мир.

Там, где должен был быть столичный город, зияла чёрная дыра.

Элианна почувствовала, как сжимается сердце:

– Твой дом…

– Уже нет, – тихо сказал он. – Но ещё может быть. Если мы остановим это.

Тени вокруг алтаря закружились быстрее. Их шёпот стал громче, складываясь в единый вопрос:

«Что вы отдадите?»

Элианна посмотрела на Каэля. На его мантию, которая всё ещё хранила вышивку Ноктарума. На его руки, которые дрожали не от страха, а от напряжения – он боролся с чем‑то внутри себя.

– Я отдам память о том, кем я была, – сказала она вдруг. – Не всю. Но часть. Ту, что связывает меня с канцелярией. С бумагами. С тем, что я считала своей жизнью.

Каэль повернулся к ней:

– Ты уверена?

– Нет. Но я знаю, что это правильно. – Она положила обрывок договора на алтарь. – Пусть он станет платой.

Кристалл поглотил бумагу. Свет вспыхнул так ярко, что на мгновение всё исчезло.

Когда зрение вернулось, договор лежал на алтаре – но теперь он был цельным, с гербом Совета миров и всеми статьями, выписанными чётким почерком. А в его центре – печать, треснувшая пополам.

«Принято», – прошелестели тени.

Каэль медленно поднял второй кристалл – тот, что был на алтаре. Теперь он светился ровным белым светом.

– Он стал нашим, – сказал он. – Но цена…

Элианна коснулась своего виска. Воспоминания о канцелярии, о стопках бумаг, о скучных заседаниях – всё это отступило, как волна, оставив лишь смутные очертания. Но вместо пустоты пришло новое чувство: ясность. Будто она наконец увидела мир без пелены рутины.

– Я не жалею, – прошептала она.

– Знаю, – кивнул Каэль. – Потому что я тоже отдал часть себя. – Он провёл рукой по мантии. Вышивка Ноктарума исчезла. – Теперь я не посол. Я – тот, кто идёт дальше.

Кристалл в его руке заговорил – не голосом, а образами:

–карта разломов, где одна точка светилась ярче остальных – сердце Совета миров;

–силуэт человека в мантии (того самого, что они видели в видениях), стоящего перед огромной дверью;

–и наконец – слово, выгравированное на камне: «Аксис».

– Аксис… – повторил Каэль. – Это не место. Это механизм. Ключ, который управляет разломами.

– И тот человек… – Элианна почувствовала укол узнавания. – Он знает, как его остановить.

«Найдите Аксис. Разбейте печать. Восстановите равновесие», – прозвучало в их головах.

Зал начал меркнуть. Тени растворились. Алтарь исчез, оставив только кристалл в руке Каэля и цельный договор на полу.

– Нам нужно идти, – сказала Элианна. – Но теперь мы знаем: это не просто бегство. Это путь.

Каэль кивнул. Он поднял кристалл, и тот протянул луч света вперёд, указывая направление.

– Тогда идём, – сказал он. – К Аксису.

Они шагнули в свет. За их спинами камень снова заговорил – тихо, как эхо:

«Помните: жертва – не конец. Это начало нового пути», – эхом прозвучало в сознании, когда Элианна и Каэль шагнули в световой луч, протянувшийся от кристалла.

Пространство вокруг них разорвалось – не болезненно, а словно перелистывая страницу гигантской книги. Мгновение невесомости, и они оказались в новом зале, где стены были сложены из полупрозрачных пластин, сквозь которые пробивались сполохи чужих миров.

– Где мы? – Элианна огляделась. Воздух здесь был гуще, насыщеннее, будто каждый вдох наполнял тело новой силой.

– В сердце камня, – ответил Каэль, глядя на кристалл в своей руке. Тот пульсировал теперь в унисон с ритмом, который они оба начали слышать: глубокий, мерный стук, словно биение исполинского сердца.

Напротив них, в центре зала, возвышался каменный трон, а на нём…

– Это же… – Элианна замерла.

На троне покоилась маска – из тёмного камня, с прорезями для глаз, которые казались живыми. По её поверхности пробегали блики, складываясь в знакомые руны.

«Вы пришли», – раздался голос – не вслух, а прямо в мыслях. – «Вы заплатили цену. Теперь примите дар».

Каэль медленно подошёл к трону. Кристалл в его руке вспыхнул, и руны с его поверхности перетекли на маску, оживляя её. Камень под пальцами запульсировал теплом.

– Что это? – спросила Элианна, чувствуя, как по спине пробегает дрожь предвкушения.

«Ключ. Оружие. Зеркало. Всё сразу. Наденьте – и увидите то, что скрыто».

Элианна взглянула на Каэля. В его глазах читалась та же нерешительность, что и в её душе.

– Мы не знаем, что это сделает с нами, – прошептала она.

– Зато знаем, чего не сделаем, если откажемся, – он поднял маску. – Если это путь, значит, надо идти до конца.

Он медленно поднёс камень к лицу. В тот миг, когда маска коснулась его кожи, зал преобразился.

Стены исчезли. Вместо них – бесконечная галерея зеркал, в каждом из которых отражались разные версии Каэля:

–посол в парадной мантии, с печатью Ноктарума на груди;

–изгнанник с горящими от гнева глазами;

–странник в потрёпанной одежде, с кристаллом в руке;

–и наконец – фигура в маске, с глазами, пылающими тем же светом, что и руны.

– Это… я? – он обернулся к Элианне. – Или то, кем я мог стать?

«Всё сразу», – прошелестел голос. – «Маска показывает не прошлое и не будущее. Она показывает возможности. Те пути, что вы ещё можете пройти».

Элианна коснулась своего лица. Ей вдруг показалось, что её кожа стала прозрачной, а под ней мерцают те же руны, что на маске.

– А я? Что вижу я?

В тот же миг зеркала перед ней сменились. Теперь в них отражалась она:

–канцелярист, склонившаяся над бумагами;