Читать книгу История «Триратны» – взгляд изнутри - - Страница 6

Группа людей с Запада едет с местными проводниками в джипе по самому центру Индии. Их машина часами трясется и скользит на ухабистых, обрывистых дорогах. Пейзаж главным образом равнинный, повсюду большие плантации сахарного тростника и хлопка. Изорванные листья банановых деревьев полощутся на ветру, а манговые деревья стоят в дымке цветущих ветвей. Большая зеленая ящерица отступает в подлесок. Через каждые несколько миль джип проезжает еще через одну деревню с кучкой глиняных построек и рыночными прилавками.

Эти дороги, покрытые красной пылью, – вены, по которым течет кровь Индии. По ним идут женщины с младенцами, привязанными к спинам. Худые, рассеянные коровы бредут по дороге. Мужчины трясутся на велосипедах, перегруженных мешками риса. Движутся воловьи повозки с длинными стеблями сахарного тростника поперек них. Расшатанный старый автобус, забитый пассажирами, спешит забрать тех, кто ждет на следующей остановке. Не все влезут в него, кого-то придется оставить дышать красной пылью и сизым выхлопным дымом. Женщины с пальмовыми ветвями величаво сметают мусор перед своими крошечными хижинами. Старик с серебристой щетиной на подбородке хромает мимо; его нога сильно распухла и дергается. Джип объезжает грузовик, доверху полный бананами, которых достаточно, чтобы забить целый дом. Девушки с великолепной осанкой несут на головах горшки и чаны, а бойкие мальчишки радостно бегут, стараясь не отстать от джипа. И все время солнце льется на красную пыль.

Наконец, джип сворачивает с главной дороги на более узкую и тряскую, которая кажется сплошным рядом рытвин. Он приезжает в еще одну деревню, где останавливается, и все вылезают из него, растирают уставшие и сведенные конечности, но улыбаются группе местных жителей, вышедших встретить их. Индийцы смотрят на них с любопытством, а западные люди с удивлением оглядывают все, что их окружает.

В центре селения есть открытое место, к которому теперь направляется группа. На одной из сторон площади – сборная сцена, украшенная желтой и оранжевой тканью, фонариками и картинками. Некоторые из них – изображения Будды, но есть также изображения современного индийца с круглым лицом и очками в толстой оправе, одетого в костюм.

Постепенно, когда наступает вечер, люди собираются на площади. Кажется, туда собирается вся деревня, – повсюду шум, болтовня и возбуждение. Некоторые индийцы взбираются на сцену с приветственными и вступительными речами. Затем на платформу забираются и несколько западных людей – немного робея – и один за другим начинают говорить.

Выясняется, что они тоже – буддисты. Они рассказывают слушателям, что страны Запада, откуда они приехали – не буддийские. Это очень богатые страны, где у людей есть все, в чем они нуждаются материально. Но часто люди остаются несчастными, они ощущают, что чего-то им не хватает. Именно поэтому они решают стать буддистами – чтобы в их жизни появилось духовное устремление и смысл.

Они также узнали, что буддизм на протяжении сотен лет вымирал в Индии. В 1950-х годах человек по имени доктор Амбедкар повел большое количество своих бедных и униженных соплеменников от гнета кастовой системы к свободе буддизма. Их очень тронула эта история. Для них много значат слова, что буддизм может нести в себе такую сильную общественную миссию и так мощно влиять на большое количество людей. Поэтому они приехали, чтобы самим увидеть это движение и познакомиться с некоторыми из этих новых буддистов Индии.

Когда каждый из них кончает свою речь, раздаются смех и аплодисменты. Две группы – западная и индийская – смотрят друг на друга с улыбками на лицах. Трудно сказать, кто из них больше удивлен: западные люди – тем, что их так тепло встречают незнакомые люди посреди этой большой страны, или индийцы – тем, что встретили западных людей, которые интересуются ими и разделяют с ними выбранный ими духовный путь.

То, как ДЗБО, основанное как новое буддийское движение для Запада, распространилось среди некоторых из беднейших людей Индии, – это, возможно, самая неожиданная глава в этой истории. Чтобы объяснить, как люди, настолько различающиеся с социальной, культурной и экономической точки зрения, могут, в конце концов, начать практиковать в одной и той же духовной общине, потребовалось сделать эту главу довольно длинной. Однако это будет необычайная история. В настоящее время в Индии больше людей, связанных с движением, чем где бы то ни было еще в мире. Если бы содержание и структура этой книги отражали число людей, вовлеченных в движение, это была бы книга о движении в Индии, и, возможно, лишь одна-две главы были бы о ДЗБО на Западе, а не наоборот, как я ее написал.

Наш рассказ начинается в Лондоне в середине-конце 70-х, в то время, когда строился новый Лондонский буддийский центр, и новое движение ДЗБО лишь приобретало свои очертания. В 1976 году Сангхаракшита прочитал серию лекций по «Сутре Золотого Света» под названием «Преображение себя и мира». Он использовал образы и истории из сутры, чтобы показать, что необходимо изменить себя для того, чтобы благотворно воздействовать на мир, но что можно также изменить себя, активно действуя в мире. Работа по преображению себя и по преображению мира идет рука об руку.

Среди тех, кто внимательно слушал его, сидя в зале, был Локамитра. Для него эти лекции стали потрясением, они открыли ему выход из очевидного конфликта между собой и миром.

Будучи посвящен в члены Ордена в 1974 году, он работал школьным учителем, но оставил школу, чтобы работать в ДЗБО. Его друг так описывает его, каким он был в те времена: «Локамитра был силен, как бык, и быстр, как вихрь, и соединял в себе зажигательный характер с полной преданностью делу, которому он себя посвятил» 31[1]. Но потом он заболел, и доктор сказал ему, что нужна операция. Он включил в свой режим йогу, чтобы улучшить здоровье и избежать необходимости хирургического вмешательства. Спустя год он не только вылечился, он стал продвинутым практиком йоги и, кроме того, квалифицированным учителем.

Поэтому в 1977 году он отправился в Индии с некоторыми другими членами ДЗБО, практикующими йогу, на курсы, которые вел известный йог Б. К. С. Айенгар. Он спросил Сангхаракшиту, не нужно ли навестить кого-нибудь из его индийских друзей и знакомых, пока они будут там, и Сангхаракшита назвал несколько имен. 14 октября группа села на поезд, шедший до Нагпура. Оказалось, что там идет какой-то большой буддийский праздник, и им стало интересно, что происходит.

Они очень немногое знали о докторе Амбедкаре и движении, которое он возглавлял, где сотни тысяч «неприкасаемых» обратились буддизм. Но позже они узнали о нем гораздо больше, из первых рук. Им также удалось открыть целое новое измерение жизни и деятельности их собственного учителя, Сангхаракшиты.

Истоки кастовой системы неясны, но, по крайней мере, на протяжении тысячи лет она была определяющей чертой индуизма и, следовательно, индийского общества. Она состоит из четырех варн («цветов»): брахманов (священников, которых на английском известны как брамины), кшатриев (воинов), вайшьев (торговцев) и шудр (слуг и рабочих, которых большинство). За пределами системы находятся те, кого считают не принадлежащими ни к какой касте («неприкасаемые»), а также иноплеменники и иноверцы. Внутри этой главной структуры есть множество подразделений и племенных предпочтений. По подсчетам, что существует от двух до двадцати тысяч разных каст 32[1].

Считается, что в основе системы лежит иерархия религиозной чистоты. Брамины ближе всего к Богу и, будучи самыми чистыми, обязаны совершать священные ритуалы. Внизу иерархии находятся самые нечистые; для индийцев, принадлежащих к кастовой системе, вступить с ними в контакт – значит загрязнить себя, лишиться собственного уровня чистоты. Так развилась идея «неприкасаемости», и к этим людям стали относиться с крайним презрением и враждебностью. Они жили в трущобах на окраинах деревень и были вынуждены выполнять самую грязную и черную работу. Они жили в страхе жесточайшего наказания в том случае, если нарушат свое место в обществе. Браки заключались только внутри касты, и это касалось всей системы. Это означало, что неприкасаемые, как и шудры, не имели надежды на улучшение собственной жизни или выход из своей адской ситуации. К неприкасаемым в буквальном смысле относились как к грязи.

В конце XIX века, частично в результате британской колонизации Индии, система была несколько поколеблена. Например, до 1883 года британская армия призывала в свои ряды неприкасаемых. Вот в таком мире родился Амбедкар 14 апреля 1891 года 33[1]. Его отца, Рамджи, женатого на Бхимабаи, повысили до звания субедар-майора, возглавлявшего военную школу. Они были «махарами», членами одной из крупнейшей каст неприкасаемых области Махарастра в центральной Индии.

Амбедкара назвали именем Бхимрао. Он был четырнадцатым, младшим ребенком в семье, хотя семеро умерли в младенчестве. Он вырос в любви, умным, необычайно целеустремленным человеком с бойцовским характером.

После 1883 года армейская политика в отношении неприкасаемых снова изменилась, и семье пришлось покинуть школу и уехать, хотя армейское начальство и нашло отцу Бхимрао работу кладовщика. Положение его отца также позволило Бхимрао посещать школу и дало возможность получать образование. Это означало, что его опыт кастовой дискриминации был далеко не столь жестоким, как в деревнях, хотя он и рассказывал ужасные истории о своих школьных днях: как ему приходилось сидеть за пределами классной комнаты, отдельно от других детей, или как, когда он пил, ему приказывали откидывать голову и открывать рот, чтобы можно было влить воду, не касаясь бутылкой его губ. В старших классах государственной школы у него не было друзей, а учителя его игнорировали. Он зарылся в книгах и усердно учился.

В 1905 году состоялась его помолвка с Рамабаи – ему было четырнадцать, ей девять. Их сын родился в 1912 году, его назвали Яшовантом. Он был первым из пяти детей, но единственным, кто дожил до зрелости.

В 17 лет юный Амбедкар стал первым неприкасаемым, закончившим высшую государственную школу в Бомбее (теперь Мумбаи). Он привлек внимание либерально настроенных реформаторов и получил стипендию на обучение в университете Бомбея, где получил степень бакалавра в английском и персидском языках. Он выиграл еще одну стипендию на обучение в Колумбийском университете Нью-Йорка (где изучал экономику и социологию), Грейс-Инне в Лондоне (где обучался на барристера) и Лондонской школе экономики (где получил степень магистра, а затем и доктора экономики). Он также выучил немецкий, пока какое-то время учился в университете Бонна.

Это были бы выдающиеся достижения в образовании даже для человека с более благоприятным прошлым. Для того же, кто родился «неприкасаемым», это было просто невероятно. Жизнь в Америке и Европе дала ему и многое другое. Впервые он был свободен от касты, он мог свободно сближаться и общаться с другими студентами, и это позволило ему заметить, что роли мужчин и женщин в этих странах гораздо более уравновешены. Но это были тяжелые времена: его жизнь в Лондоне в 20-х годах была суровой, и ему приходилось долгие часы работать в одиночестве с непоколебимой устремленностью.

Амбедкар вернулся в Индию, надеясь продолжить свою карьеру и финансово поддержать свою семью. Его постигло горькое разочарование. Раньше, в перерыве между учебой за границей, он нашел административную работу в штате Барода, на которую его взяли в обход кастовой дискриминации. У него возникли ужасные проблемы с тем, чтобы найти жилье, которое он смог бы арендовать. Служащие в офисе относились к нему оскорбительно, иногда бросали книги и бумаги на его стол через всю комнату, вместо того, чтобы подойти к нему поближе. Наконец, ситуация накалилась, и он подвергся физическому насилию. Его вынудили уйти. Позже он пытался заняться юридической практикой, но лишь через несколько месяцев у него появился первый клиент.

Жестоко поколебленный в своих иллюзиях, он увидел, насколько всепроникающей является кастовая система, как сильны ненависть и страх, которые она укореняет в людях. Как бы высокообразован он ни был, это никак не влияло на отношение к нему. Предрассудки и дискриминация, которой он подвергался, сломили бы многих людей. Это очень его расстроило, но вместе с тем еще более укрепило его решимость заняться политикой, чтобы добиться положения этих людей.

Индия того времени находилась на этапе социального и политического брожения, особенно по мере того, как набирала силу кампания независимости от Британии, а также коммунистические и левые движения. Амбедкар всегда следил за этими дебатами, а теперь он сам полностью отдался им. Он был националистом, он выступал за свободную Индию, но за Индию, свободную для всех ее жителей. Независимость должна была сопровождаться демократическими и законодательными структурами, укрепляющими ее. Он часто вступал в столкновения с другими лидерами движения за независимость, самым известным среди которых был Ганди, который выступал за то, что индусы сами реформируют кастовую систему. Амбедкар относился к этому крайне скептически и выступал за то, что неприкасаемым необходимо освободить себя. Он вступил в союз с коммунистами и другими партиями, выступающими за улучшение положения угнетенных, хотя со временем стал более критично относиться к тому, что они интерпретировали все вопросы лишь в рамках классов, не понимая особенно разрушительного влияния кастовой системы с ее религиозным оправданием и психологической деградацией.

Он возглавил многие результативные акции или сыграл в них значительную роль, например, в деле 1927 года, когда группа неприкасаемых выпила воды из бака, предназначенного лишь для кастовых индийцев. Другой процесс был связан с публичным сожжением «Манусмрити» – индуистского текста, который содержит законы и запреты, касающиеся каст. Некоторые из них чудовищны, например, вливание расплавленного свинца в ухо неприкасаемого, который переступил через священный текст. На протяжении своей жизни Амбедкар много занимался формированием и избирательными кампаниями трех политических партий.

В 1935 году жена Амбедкара умерла. Ей было всего сорок лет. Его семейная жизнь была неспокойной и трагической: из его собственной семьи в живых остались лишь он и Яшовант, и его сын был болен ревматизмом. Амбедкар очень жалел, что не мог сделать большего для своей семьи.

К этому времени британцы начали понимать, что их дни в Индии сочтены, и стали работать над тем, как покинуть ее и дать ей независимость. Они поняли роль Амбедкара в качестве лидера общины неприкасаемых и признали его юридические и политические способности. Его пригласили участвовать в круглом столе вместе с Ганди. Это привело к новым столкновениям насчет того, каким будет отношение к людям, находящимся за пределами кастовой системы, в новой Индии. В 1942 году Амбедкар присоединился к британской военной администрации Индии. Многие обвиняли его в сотрудничестве с британцами, но он видел, что, прежде всего, необходимо обеспечить поражение нацизма. Его сделали министром труда, и он положил начало многим положительным изменениям. Его считали чрезвычайно компетентным администратором и законодателем.

Поэтому, когда Неру стал первым премьер-министром независимой Индии в 1947 году, Амбедкара пригласили на пост министра юриспруденции. Он просто был самым способным и квалифицированным человеком для этой работы. На протяжении следующих двух лет он возглавлял комитет, который работал над новой конституцией Индии, и, обладая восхищавшим многих опытом и умом, следил за тем, как она вырабатывается в процессе законотворчества. Он не добился всего, чего хотел, но он был здравомыслящим человеком и делал все, что мог. В результате появилась демократическая конституция новой Индии, которая создала стабильность в одной из крупнейших, расслоенных и сложных стран мира.

В этот период здоровье Амбедкара стало ухудшаться. В больнице, которую он посещал, он встретился с доктором Шардой Кабир, которая стала его второй женой в 1948 году и заботилась о нем в последующие годы.

Затем он начал работать над законопроектом об индуизме, который, как он надеялся, изменит законы о браке, даст женщинам право на развод, владение имуществом и банковскими счетами, а также внесет изменения в другие социальные институты, которые, как он полагал, освящали неравенство в индуистском обществе. Но это вызвало яростный протест со стороны самых консервативных и крайних индуистов: они могли позволить «неприкасаемому» создавать их новую конституцию, но не вносить изменения в устройство общества.

Неру стал изворачиваться и постепенно прекратил поддерживать его. В то же самое время Амбедкара все больше разочаровывала правительственная политика в отношении Пакистана и Кашмира и его растущие связи с Россией. Когда стало понятно, что его законодательные инициативы провалились, Амбедкар с отвращением ушел в отставку. Правительство пыталось «построить дворец на навозной куче» 34[1], – таковы были его знаменитые слова в речи по поводу отставки: в законы вносились неэффективные меры, потому что никто не осмеливался изменить лежащие в основе их социальные установления.

Ранее в его жизни образование и личное возвышение закончились разочарованием, теперь Амбедкар увидел ограничения политических изменений. Каста создавала отношение превосходства и высокомерия с одной стороны и страха и никчемности – с другой. Каста была внутри человеческих умов, и никакие законы не могли заставить человеческий ум измениться. Необходимо было нечто, что затронет людей гораздо глубже.

Его отставка из кабинета, по сути, стала ознаменованием окончания его политической жизни и публичной карьеры, но ему еще предстояло совершить самый радикальный и важный шаг в своей жизни. Не то чтобы этот шаг был беспрецедентным или неподготовленным. Еще в 1927 году внутри движения неприкасаемых шли споры о том, будет ли необходимо обращение из индуизма в другую религию, и Амбедкар также говорил о такой возможности. В 1935 году он сделал известное заявление: «Я родился индуистом и страдал от последствий неприкасаемости. Я не умру индуистом» 35[1].

В это время он изучил основные мировые религии, раздумывая о том, какая из них позволит его людям начать все сначала и даст им положительный духовный идеал. То, какой путь он изберет, обсуждалось публично, и даже поступали предложения о финансовой поддержке для его людей от лидеров некоторых конфессий.

В конце 40-х он начал чаще писать и говорить о буддизме, и стало ясно, что именно это направление его все больше притягивает. Буддизм основывается не на вере в сверхъестественное, говорит Амбедкар, но на нравственности, которая нужна для того, чтобы достичь подлинных свободы, равенства и братства между людьми. Он также уходит корнями в индийскую культуру, так что обращение не будет вызывать разногласий и не станет разрушительно для лучшего из того, что есть в индийском наследии.

В 1954 году он наконец провозгласил свое намерение обратиться в буддизм и двумя годами позже, 14 октября 1956 года, он принял прибежище и наставления от У Чандрамани, старейшего монаха в Индии того времени, а затем то же самое прибежище и наставления приняли 460 тысяч его последователей, как и 22 дополнительных обета. Около 200 тысяч совершили обращение в Чандрапуре на следующий день, и Амбедкар предвидел, что будут новые массовые волны обращения. В воздухе витала надежда. Как сказал позже один из очевидцев:

«не могу описать, что я почувствовал в тот день – не знаю таких слов на английском – но казалось, что мы начинаем жить заново. После стольких веков люди, к которым относились как к рабам и изгоям, узнали, что мы не хуже, чем все остальные. Это была великая перемена, и то, что мы обрели, – это уверенность в самих себе».

36[1] Здоровье Амбедкара ухудшалось: он страдал от диабета, ревматизма, высокого давления, проблем с сердцем и сильных болей в ноге. И все же он продвигал свое дело, работал допоздна, занимаясь учебой и писательством. Всего через шесть недель после обращения, утром 6 декабря 1956 года, его нашли без сознания над бумагами за столом. Амбедкар был мертв, а его новое буддийское движение осталось без лидера.

Среди новой буддийской общины не было никого уровня Амбедкара, никого, обладающего его пониманием Дхармы и ее потенциала для них. Остальной буддийский мир не понял нового движения и мало сделал для того, чтобы откликнуться, предложить поддержку или дать учение.

Последователи Амбедкара были в буквальном смысле шокированы и потрясены его внезапной смертью. Но каким-то образом в них сохранилась память о том, что он сделал для них, и они хотели почтить эту память. Движение продолжило развиваться посредством политических акций, социальных и образовательных проектов и новых обращений в буддизм. Сегодня миллионы людей почитают Амбедкара как «современного спасителя» и отправляются в паломничество в Дикшабхуми («место обращения») в Нагпуре. Неизбежно возникли разные интерпретации того, к чему стремился Амбедкар, и противоречия между более «политическим» и более «духовным» подходами, так что сегодня движение Амбедкара живет и борется, но в нем есть сложности и разделения.

«Неприкасаемость» стала незаконной в новой конституции, продвигаемой Амбедкаром, и это также привело к другим улучшениям для этих людей, например, к гарантированной квоте мест в вузах и постов на правительственной службе. Взгляды людей начали меняться, особенно в быстро растущих современных городах. С другой стороны, старые привычки отмирают медленно, и многие общины «далитов» 37[1] еще не избавились от многовековых ран и не обрели уверенности. Старая кастовая дискриминация еще жива, особенно в деревнях Индии.

В 50-х годах Сангхаракшита также находился в Индии – англичанин и буддийский монах, он жил в северном городе в предгорьях, Калимпонге, но временами отправлялся на юг для того, чтобы читать лекции, и по другим делам. Он переписывался с Амбедкаром в 50-х, а впоследствии трижды по разным поводам встречался с ним. Он вспоминал его как резкого и энергичного человека, по необходимости непреклонного и целеустремленного, и в то же время его очень любили и доверяли ему люди вокруг него. Они говорили о буддизме и, особенно, о том, что влечет за собой обращение и как должна быть организована церемония. Амбедкар даже попросил его провести первую церемонию обращения, но Сангхаракшита посоветовал ему обратиться к У Чандрамани, бирманскому монаху, которые проводил его собственное посвящение шраманеры 38[1]