Читать книгу Таксист с Рублёвки - - Страница 7

КСЕНИЯ

Вибрация телефона резко нарушает тишину, и на экране всплывает знакомое имя «Богдан». Сердце на мгновение замирает, но тут же сжимается в комок раздражения.

Нет, сегодня у меня нет ни сил, ни желания снова погружаться в этот бесконечный круговорот его слов, обещаний и оправданий.

Я сбрасываю вызов, глубоко вдыхая, будто пытаясь стряхнуть с себя его навязчивое присутствие.

Но не успеваю я убрать телефон подальше, как он звонит снова. Настойчиво. Назойливо. Как будто не понимает или не хочет понимать, что между нами всё кончено.

Пальцы сами тянутся к кнопке «Заблокировать номер». Но вместо этого… я вдруг нажимаю «Ответить».

– Что тебе ещё надо? Я же всё сказала! – мой голос звучит резко, почти грубо.

Я сама удивляюсь этой вспышке агрессии, но отступать поздно. Раньше я никогда не позволяла себе говорить с ним в таком тоне. Думаю, это просто обида выплёскивается наружу.

Но Богдан, кажется, даже не замечает моей агрессии. Его голос по-прежнему тёплый и ласковый, будто между нами ничего не изменилось.

– Ну ты чего, солнышко? Так и будешь дуться на меня?

Он говорит это так, словно мы не расстались, и Богдан не сделал тот выбор, который разорвал наши отношения навсегда.

– Почему дуться? Я не дуюсь, мы с тобой просто разошлись. Не понимаю, зачем ты мне звонишь опять?

– Потому что я тебя люблю, – продолжает в спокойном тоне.

Меня будто обливают ледяной водой. Он словно издевается надо мной сейчас…

– Любишь? – мой смех звучит горько, и я готова плакать от очередного расставания. —Интересная у тебя любовь. То есть любишь ты меня, а жениться собираешься на другой?

Теперь молчит. И эта тишина тяготит. Но может быть, хотя бы через неё он, наконец, поймёт: между нами больше ничего нет.

– Ксюша, ты должна понимать, что это всего лишь бизнес. Ничего более. Деньги к деньгам.

Он так просто говорит об этом, словно мы обсуждаем какую-то ничего не значащую ерунду.

– Нет, не понимаю.

– Тебе всего лишь нужно немного подождать. Со временем я разведусь с ней и женюсь на тебе. Что же тебе нужно, это набраться терпения, и не мотать мне нервы! – повышает на меня голос. Он всегда так делает, когда злится.

– Прощай… – уже практически нажимаю сброс, когда слышу его извинения.

– Ксюша, я погорячился, прости, сорвался. Я очень переживаю из-за нашего расставания. Я люблю тебя, слышишь? Ну что ты хочешь, чтобы я сделал? Я всё сделаю, ты только скажи! Я не могу тебя потерять! – он так надрывно говорит свои пламенные речи, что мне на момент хочется даже поверить.

Ловлю себя на мысли:  надо же! А я ведь на самом деле верила ему весь этот год. Любит, говорит? Ок.

Я закусываю губу, чувствуя, как в груди всё клокочет от возмущения. Хорошо, Богдан. Ты говоришь, что всё через товарно-денежные отношения? Пусть будет так! Я тоже буду теперь торговаться.

Решаюсь идти ва-банк. Всё равно терять мне уже нечего. Либо он действительно верит в то, что говорит, либо это просто ещё одна ложь в череде бесконечных обещаний. Но сейчас я поставлю точку.

– Хорошо, я готова подождать, – отвечаю несколько могу спокойно, намеренно делая голос мягче.

– Правда? Так просто? Ксюх… – он замолкает, но в этой паузе слышится недоверие. Правильно, милый, ты всё чувствуешь.

 Мгновение и теперь Богдан продолжает уже другим тоном: чётким, деловым, будто мы не бывшие влюблённые, а партнёры, обсуждающие сделку:

– Есть какие-то условия? В чём подвох?!

Меня почти смешит эта перемена. Вот он, настоящий Богдан – не романтик, не страдалец, которым прикидывается сейчас, а человек, который, привыкший всё просчитывать и оценивать собственную выгоду.

– А что, обязательно должен быть подвох? Или обязательно должны быть какие-то условия?

Хотя он, конечно, всё верно он понял: условия есть!

Потому что за этот год он слишком много наобещал. Слишком много раз говорил «подожди», «скоро всё изменится», «я решу все проблемы».

Если он действительно хочет, чтобы я поверила снова – пусть докажет. Но больше не словами, как привык, а делом.

– Ну… Нет, конечно, но тем не менее уж слишком быстро ты как-то согласилась меня простить.

– Любишь, говоришь?

– Ну, конечно! – и, кажется, даже искренен.

– Ок. Тогда у меня, как ты сказал, будет теперь как в бизнесе. Ты знаешь моё единственное желание, и если ты согласишься выполнить его, тогда я готова ждать, когда ты разведёшься со своей женой. Сколько тебе месяцев нужно для того, чтобы ты изображал идеальную семью, вы заключили все необходимые контракты, произвели слияние бизнеса, и ты без потерь развёлся?

Он замолкает.

Затянувшаяся пауза повисает между нами, и я буквально ощущаю, как в его голове щёлкают невидимые счёты.

Представляю, пока он думает, как он мысленно раскладывает перед собой все возможные варианты, взвешивает риски и выгоды.

Вот оно. Вот почему я так ненавижу таких людей – этих сытых, самодовольных богачей, для которых весь мир просто выгода, а окружающие – средство для её получения.

Для них нет ничего святого, ничего настоящего. Всё сводится к холодному расчёту, к цифрам на банковском счету, к прибыли, которая непременно должна быть в их пользу.

А как же чувства?

Что для них чувства? Мимолётная прихоть, случайная слабость, которую можно отбросить, как только она перестаёт быть удобной? А я перестану быть удобной сразу, как не соглашусь на его условия.

– Чувства – вещь непостоянная, – как он мне не раз сам говорил с этой своей снисходительной ухмылкой.

И ведь он действительно в это верит. Для таких, как он, любовь – это не безумие, не страсть, не боль и не счастье. Это просто ещё один актив, который можно оценить, взвесить и… отложить в сторону, если он не вписывается в общий финансовый план.

Понимаю, нет, он никогда не поймёт, почему я так злюсь сейчас и почему не готова принять его женитьбу.

– Ну… долго считаешь!

– Вероятно, год, два.

– Ясно. В принципе, не слишком долго. Хорошо, я согласна, – вру.

На самом деле я не смогу с ним быть, но проверку на «вшивость» провести очень хочется.

– Что, правда подождёшь? – настороженно, не веря мне, снова переспрашивает.

– Ну да, но я же тебе сказала. Моё желание ты знаешь.

– Я готов выслушать и обсудить.

– Э-э-э, нет, обсуждать я больше ничего не хочу. Хватит пустой демагогии, которой ты кормил меня весь этот год. Женишься на мне сразу же после развода, и мы усыновляем Стёпку.

– Ксюша, ты же знаешь, это для меня вопрос сложный!

– Стоп! Что значит сложный? Как быстро ты переобулся! Ну ты же мне обещал!

– Я не обещал усыновлять его, я обещал только помогать этому детскому дому иногда. Ну, точнее, даже не этому детдому, а конкретному мальчишке.

– И как это будет выглядеть?

– Очень просто! Мы найдём ему хорошую семью, где родители будут носить его на руках, заботиться, холить и лелеять. Но я лично, чужого ребёнка точно не усыновлю.

– Вот как, значит…

– Ну да! Зачем он мне нужен? Своих потом, когда-нибудь, как скучно станет, ну или для статуса родим, а чужого мне не надо.

– При Степане ты говорил совсем другое, когда мы забирали его гулять в парк, – возмущения своего даже не скрываю.

– Я говорил, что ты и он хотели слышать. Всё это было ради тебя. Но если честно, не ляпни ты при нём тогда про усыновление, ничего бы этого не было. Да и он ребёнок маленький, он ещё ничего не запоминает и ничего не понимает. У него одни тупые инстинкты: поесть, попить, поиграть в игрушки, и что там ещё они любят?

– Ты идиот, что ли?! – возмущена. – Как инстинкты?! Он всё понимает, как любой ребёнок! Его бросили родители, сначала отец, следом мать, и ты думаешь, он ничего не понял?!

Вспоминаю, как у нас случилась история, которая перевернула всё.

На Новый год директриса мне позволила забрать Стёпку к себе на пару дней, и я в чувствах абсолютного счастья сказала ему, что в будущем, когда выйду замуж, обязательно заберу его в свою семью.

Поскольку Богдан был всё чаще со мной, Стёпа при нём открыто спросил: он будет моим папой, и тот, посмотрев на меня, ответила – да!

Богдану не стоило было подхватывать и поддакивать мне. Но этот подлец действовал в своём интересе.

Он начал снимать на телефон каждую поездку и выкладывать в сеть.

Это я потом узнала, но «жених» объяснил, что для карьеры его отца такие выкладки видео – восхитительная возможность приблизиться к народу, показать участие в жизни простого люда, а тем более если это детский дом.

– Рейтинги отца прут! – он радовался как ребёнок, и я сдалась, лелея надежду, что его отец поможет с усыновлением.

– То есть моё желание ты не выполнишь?

– Я же сказал: нет. Можешь рассказать мне другие. Не знаю там… Хочешь, я куплю тебе хорошую, дорогую машину. Ну или… Давай я тебе куплю квартиру в престижном районе? Хочешь, прямо в самом центре Москвы? И пусть это будет даже трёшка! Ну хороший же вариант, Ксюша, соглашайся, не глупи!

После этих слов вместе с кружкой, которая выпадет из моих рук случайно и разбивается, также разбивается моя главная мечта: чтобы Стёпа стал моим сыном по закону, юридически.

Чувствую, как глаза наливаются слезинками, и я не в силах остановить их поток. Несмотря на это, старюсь голосом не выдавать свою боль, рвущуюся наружу.

Зачем ему об этом знать? Он относится ко всему играючи, у него даже ума не хватит понять, что я сейчас чувствую.

А если так, есть ли смысл снова объяснять ему то, что для него не является важным и являться никогда не будет.

– Ты сейчас меня покупаешь, я не понимаю? Я же сказала единственное желание. Одно! Как ты не поймёшь, что не всё меряется деньгами! Мне не нужны ни машины, ни квартиры, мне нужен этот мальчик. Я люблю его как собственного сына! Ты предлагаешь сына променять на тачки и трёшки в центре Москвы? – поднимаю глаза вверх и быстро моргаю, желая прекратить этот поток.

– Какая же ты упрямая! – в сердцах говорит мне. – Ты сейчас совершаешь непоправимую ошибку!

– Моя главная ошибка в жизни была – это встреча с тобой, избалованным папенькиным сынком! Ненавижу тебя, слышишь, ненавижу! Ты ведь не только меня обманул, ты обманул и Стёпку! Твоих куриных мозгов не хватит, чтобы понять, что такое, когда ребёнок чувствует себя преданным, а в его случае второй раз! Он в людей верить перестанет, понимаешь ты это или нет? Он в меня верить перестанет! Всё, забудь обо мне, мне надо собирать ребятам подарки, а ты катись и больше не смей мне звонить!

Кладу трубку, и в этот раз уже не отвечаю на его последующие звонки. Толку разговаривать, если мы всё равно друг друга не слышим.

Смахивая упрямые слёзы, которые так и не остановились, достаю список, составленный перед тем, как идти в магазин.

Так: печенье десять килограмм, конфеты… Даже не знаю, сколько взять. Так что ещё можно привезти так, чтобы их обрадовать? Голова совсем не соображает.

Ситуация с Богданом выбила меня из колеи, я никак не могу сосредоточиться.

Надо же, сколько было надежд на эти отношения!

А ведь Сашка была права, звоночков было очень много. С родителями не знакомил, с друзьями тоже. Если мы куда-то ехали, то, как правило, это были закрытые клубы.

Если у него случались какие-то важные мероприятия, никогда с собой меня не брал, отнекивался тем, что там будут только одни бизнесмены, и мне там будет неинтересно.

Так… Я отвлеклась. Печенье, конфеты, раскраски, фломастеры, карандаши, пластилин. Мне обязательно нужно успеть всё это купить до поездки.

И Стёпке какой-то отдельный подарок, чтобы хоть как-то немножко обрадовать его.

Только ведь он очень умный мальчик, уверена, почувствует подвох.

Скорее всего, он снова начнёт задавать вопросы, когда я его заберу из детского дома, а я не смогу теперь ответить.