Читать книгу Русскому воину посвящается… - - Страница 3

Звонкой струной тьму пронзил первый луч.

Чёрного неба ни капли не жаль.

Вся, испещрённая клочьями туч,

Засеребрилась молочная даль.

Солнце всё выше и выше ползёт.

– Шагу прибавить! – звучит на ходу.

Взвод к Самодуровке спешно идёт.

Цель: окопаться, держать высоту.

Фляга с водой. На груди автомат.

Шли восемнадцать. Скрипела кирза.

В этом строю среди этих ребят

Русские шли, шёл чеченец, казах.

Соль выступала на спинах, как снег.

Пыльной тропой среди русских равнин

Шли украинцы, татарин, узбек,

Азербайджанец шагал и мордвин.

Поле ржаное. Поодаль берёзки.

Как на ладони широкий простор.

– Вот мы на месте, – сказал Романовский,

– С этой высотки хороший обзор.

Но не успели бойцы закрепиться,

Землю стряхнуть не успели с лопат,

Прячась во ржи, замаячили фрицы,

И раздробил тишину автомат…

Бой завязался! Отчаянный бой!

Немцы в атаку безудержно прут.

Первый упал, за ним рухнул второй,

Третий, четвёртому тоже капут.

Пули, как пчёлы свинцовые, роем,

Возле ноги, под рукой, у виска.

Вот уже ранен смертельно Григорий,

Замер Степан, бросив взгляд в облака.

Жуткий замес: кровь, земля и зола!

Бьют автоматы! Неистово бьют!

Кажется, нет им, фашистам, числа

– Вместо упавшего трое встают.

– Так повоюем же! – крикнул Ильяс.

– Помним приказ мы: «Ни шагу назад!»

Их больше сотни, ребята, на нас,

На восемнадцать советских солдат!

Солнце всё выше, всё яростней бой.

Дым поднимается, поле горит.

Словно закрывшись от пули рукой,

Рухнул Иван, Пётр убитый лежит.

Вздыбило землю разрывом гранаты.

Тело шальные осколки пронзили…

Но не молчат, не молчат автоматы,

Пули с десяток фашистов скосили.

Вдруг наступила кругом тишина…

Ветер былинку колышет слегка,

Чёрного дыма в полнеба стена,

Редко желтеют сквозь мрак облака.

Это затишье – бойцам передышка.

Тихо сидит Емельянов Василий.

Что – то бормочет он вслух еле слышно,

Свой автомат протирая от пыли.

Рядом прилёг Дурнаков Михаил.

Может, Орловщину вспомнил свою,

Маму, отца и хатёнку, где жил,

Синюю речку в зелёном краю.

Степи родные зовут Ордалбая,

Слышит он топот и конское ржанье.

Видит, как вольный табун пролетает,

Чувствует храп и живое дыханье.

Боль и тревога в глазах у Рахмана.

Держит в руках автомат он едва.

Ноет мучительно свежая рана,

Будто свинцом налилась голова.

– Знаешь, Рахман, а ведь я из – под Курска!

– Бросил Семён. – Здесь родные мои.

Утром, бывало, тропинкою узкой

К речке иду я – поют соловьи…

Стану под клёном и слушаю трели.

Солнце кладёт свои первые краски.

Пухом жар-птицы лучи полетели…

Это ль не чудо, и это ль не сказка?

– Летом в тайге красотища, ребята!

– Вдруг, улыбнувшись, сказал Тимофей.

– Прыгают с ветки на ветку бельчата,

Возится с каплей росы муравей.

Кедры могучие до облаков,

Словно былинные богатыри,

Сбросили тяжесть гранитных оков,

Гордо стоят от зари до зари.