Читать книгу Дефицит: Как в СССР доставали то, что невозможно было достать - - Страница 7

Советский и российский актер театра, кино, телевидения и дубляжа, режиссер дубляжа и диктор

Всю мою учебу, с 1975 по 1979 год, у меня была несбыточная мечта: настоящие американские джинсы, которые можно было купить только у спекулянтов за сумасшедшие деньги – 120, а то и 150 рублей. Мечта осуществилась уже после ВГИКа и армии: помню свое счастье, когда наконец купил не то «левайсы», не то что-то подобное.

С «Березками» я никогда дела не имел: побаивался всего, что связано с валютой. Но существовали комиссионные магазины, куда люди, имевшие доступ к заграничным вещам, сдавали пусть не новое, но интересное. И я помню, что я купил себе исландскую дубленку за 650 рублей в очень хорошем состоянии! Дубленка в те времена считалась признаком достатка. Она была чуть велика, но так хороша, что меня это не смутило. Тогда мы были дружны с Михаилом Ивановичем Пуговкиным и ездили с ним на концерты по провинции. Пуговкин хорошо одевался – он был пижон. Увидел мою дубленку и говорит: «Вадя, я тебя умоляю, продай». Но я – при всей своей любви к Михаилу Ивановичу – все-таки ее не продал, уж очень она мне нравилась.

А когда мы ездили по Сибири, то получали там доступ на закрытые обкомовские базы, в том числе книжные! Папа собирал книги, и я их тоже любил. Там можно было достать то, чего не было в свободной продаже, а книги приобретать так и вовсе ящиками. Помню одну базу в городе Черемхово под Иркутском, где был какой-то угольный разрез. Нас, артистов, запустили на эту базу, на которой было снабжение из Японии. Я помню, что купил там кроссовки на липучках (это было что-то!), вельветовый костюм и куртку-аляску! Все это было при Брежневе и Черненко, в догорбачевские времена.

Всю жизнь я мечтал о машине. В начале 1985 или в конце 1984 года в Южном порту был автомагазин, куда я просто заезжал посмотреть на машины, ведь денег особо не было. И вдруг там объявили запись на новые «Запорожцы»! Я записался и ждал эту машину девять месяцев: 968М, красненький. Зато за это время у меня была возможность подкопить денег. Стоил этот автомобиль 3965 рублей. Я был безумно счастлив: появилась своя машина! В то время она была признаком достатка, даже «Запорожец». Можете себе сейчас представить очередь на «Запорожец»?! А новые «Жигули» – это был вообще невозможный шик!

Стоил этот автомобиль 3965 рублей. Я был безумно счастлив: появилась своя машина! В то время она была признаком достатка, даже «Запорожец». Можете себе сейчас представить очередь на «Запорожец»?!

В Союзе кинематографистов, в который я как раз вступил на студии имени Горького, существовали нереальные очереди на машины. Там можно было ждать годами. Моя мама работала на заводе в районе Сущевского Вала, и заводским выделяли автомобили чаще, чем актерам. Однажды она мне позвонила (1987 год был за окном) и сказала: «Слушай, сынок, тут можно записаться и через пару месяцев получить "восьмерку"». Тогда только вышла восьмая модель «Жигулей». Их никто не брал, их обзывали «зубилами»[1], и все хотели классические «Жигули». Я говорю: «Мама, записывайся!» И совсем скоро купил себе новую «восьмерку»-зубило.

Моя первая поездка за границу была в Берлин, с Татьяной Лиозновой. Это был 1986 год, я снялся в ее последней картине «Конец света с последующим симпозиумом»: телевизионный фильм, три серии, я играл главную роль. Нас пригласили (ну то есть, конечно, ее, как известнейшего режиссера) в ГДР на премьеру на целых 10 дней. Я ездил в райком партии, первый секретарь задавал мне вопросы, а я отвечал – проверяли мою благонадежность. Хотя и так понятно было, что меня бы выпустили, это ведь было официальное приглашение, тем более с великой Лиозновой. Татьяна Михайловна снимала в Берлине «Семнадцать мгновений весны» и прекрасно знала город. А я помню свое безумное волнение в «Шереметьево–2». Жена моя отвезла нас на нашей машине в аэропорт. Красивый международный терминал… Господи, туда и входить-то было страшно! Потом все эти пограничные волнения: ведь я вез с собой огромные деньги – нам давали смешные суточные, но дополнительно можно было поменять на немецкие марки 500 рублей! И вот я поменял и с этой кучей денег прилетел в ГДР.

Татьяна Михайловна никуда не ходила, она сидела в своем номере в российско-немецком Доме дружбы, а на местном кабельном с утра до вечера крутили наш фильм. Я был страшно растерян, но у нас был товарищ, наш сопровождающий, и его жена. Она говорила по-немецки, водила меня по городу. И когда я увидел эти магазины… В них было все что хочешь – чай «Липтон» в пакетиках! Одежда! Обувь «Саламандра»[2]