Читать книгу Запрос отклонен - - Страница 4

Ночь всегда делала Москву честнее. Днем город играл роль – деловой, шумный, уверенный в себе. Ночью с него слезала броня: трещины в асфальте, грязь на обочинах, редкие прохожие с усталыми лицами. Анне казалось, что в темноте легче смотреть на вещи такими, какие они есть.

В22:47 она стояла у неприметного здания бывшего НИИ на окраине – того самого, где днем Крылов показывал ей “официальный” Архив. Теперь вход был другим. Не парадный холл с охраной и турникетами, а боковая дверь, заклеенная старыми объявлениями и граффити. Электронный замок мигающим светодиодом показывал, что кто-то уже ждет.

Анна проверила время на телефоне. 22:59. Сообщение от Дмитрия было однозначным: “23:00. Не раньше. Не позже”.

Она вдохнула холодный воздух, натянула капюшон и постучала – три коротких, два длинных, как было указано в второй части сообщения. Щелчок замка прозвучал громко в ночной тишине. Дверь приоткрылась на пару сантиметров.

– Анна Солдатова? – шепотом спросил знакомый голос.

Шаман.

– Да.

Дверь открылась шире.

– Быстро, – он отступил в тень. – Камеры у них везде. Мы не можем дать им лишнюю минуту.

Внутри пахло старой краской, пылью и чем-то металлическим – как в заброшенных лабораториях, где оборудование вывозили частями, а провода оставляли свисать клочьями из стен. Коридор освещали только редкие аварийные лампы.

– Это тоже их здание? – спросила Анна, шагая за Шаманом.

– Было государственным НИИ. Теперь – одна из теневых площадок “Квантум Лайф”. Официально – склад списанного оборудования. Неофициально – там, где они прячут то, что не должно существовать.

– Независимые копии?

– В том числе, – кивнул он. – Архив – не то, что показывал тебе Крылов днем. То – их витрина. Наши – внизу. Те, кто вышел из-под контроля.

Они спустились по лестнице на два пролета вниз. Дверь в подвал была грубой, металлической, с ободранной краской. Никаких логотипов, никаких знаков доступа. Только старый, но мощный замок.

Шаман приложил к нему маленький черный брелок, похожий на уменьшенный нейроглушитель. Замок щелкнул.

– Дальше – самое сложное, – сказал он, задержав руку на ручке. – Ты просила правду. Сейчас ты ее получишь. Но помни: после этого у тебя не останется морально комфортных вариантов. Такие вещи либо разрушают систему, либо ломают тех, кто пытается ее исправить.

– Поздно отступать, – тихо ответила Анна.

– Я это понял, когда ты все-таки поехала к Крылову, несмотря на предупреждение, – Шаман коротко усмехнулся. – Тогда Архив на тебя окончательно поставил.

Он открыл дверь.

Подвал оказался гораздо больше, чем Анна ожидала. Это не было сырое подвальное помещение с трубами и грибком на стенах. Внутри – еще один зал с оборудованием, но отличающийся от дневной “витрины” корпорации. Здесь всё было собранно из того, что удалось украсть, выпросить, собрать по частям: серверы разных поколений, старые корпуса, новые модули, несертифицированные платы. Хаос, который почему-то работал.

Главное отличие было не в технике. В атмосфере. Дневной Архив был стерильно-холодным, контролируемым, подчиненным чужой воле. Здесь чувствовалась… напряженная самодеятельность. Как в подпольной лаборатории, где каждый болт закручен из страха, что за дверью вот-вот ворвутся.

В центре зала стояла импровизированная “капсула”: кресло с ремнями, обвешанное датчиками, шлем с множеством проводов, экран напротив на металлической стойке.

– Это что, нейроинтерфейс? – спросила Анна.

– Облегченная версия, – подтвердил Шаман. – Ничего не вживляем, только считываем. И чуть-чуть передаем. Временный канал. Тебе нужно войти в Архив – не в их витринную систему, а в наш слой. Там, где живут независимые копии.

Анна посмотрела на кресло. Ее рациональный мозг уже составил список рисков: возможный инфаркт, инсульт, повреждение зрения, психотравма.

– Насколько это безопасно?

– На девяносто процентов, – честно сказал Шаман.

– А десять?

– Зависит от того, насколько тебе понравится там, где мы тебя выведем.

Она усмехнулась краем губ:

– Чудесно. Всегда хотела умереть ради эксперимента.

– Ты как раз не должна умирать, – серьезно сказал он. – Если умрешь ты, твою копию сделать уже не успеем.

Он показал на кресло:

– Садись. Сейчас объясню правила.

Анна устроилась в кресле. Ремни на руках и груди были больше для психологического эффекта, чем для реальной фиксации. Шлем оказался тяжелее, чем выглядел, – металл и пластик, охлаждающие элементы, датчики давления.

– Ты войдешь через промежуточный слой, – говорил Шаман, закрепляя датчики на ее висках. – Мы цепляемся за корпоративный блокчейн, но не за тот, к которому у них прямой доступ. Есть слой, куда складываются копии после того, как из них “вытянули все полезное”. Одни там угасают. Другие… начали думать.

– Дмитрий там?

– Да. Его “официальную” копию пытались заглушить, но он заранее разбросал свои фрагменты по разным узлам. Сшил себя заново. Не идеально, но достаточно, чтобы говорить.

Анна почувствовала холодный пот на ладонях.

– Сколько будет длиться сеанс?

– По нашим часам – минут тридцать. По ощущениям внутри – может показаться больше. Там нет реального времени. Только логика событий.

– Если я захочу выйти?

– Подашь условный сигнал. Мы отключим. Если сможем.

– Очень успокаивающе, – пробормотала она.

Шаман остановился, посмотрел ей в глаза:

– Анна. Вопрос без шуток. Ты уверена? Сейчас – последний момент, когда можно сказать “нет”.

Она вспомнила лицо Дмитрия в видео. Его страх. Его просьбу. Вспомнила Елену Кравцову, застрявшую в петле последних трех дней жизни. Вспомнила взгляд Крылова, когда он говорил: “Я мертв”.

– Включай, – сказала она.

Мир сузился до звука собственного дыхания и слабого гула оборудования. Где-то щелкнули реле. В шлеме загудели вентиляторы. По коже пробежали мурашки – токи от датчиков.

– Можешь закрыть глаза, но необязательно, – голос Шамана звучал уже как-то издалека. – Мы подхватим зрительный поток и встроим его в виртуальный слой. Не сопротивляйся, просто наблюдай. В Архиве ты будешь… гостьей. Не хозяйкой. Помни это.

Мир дернулся.

На долю секунды Анна испытала ощущение провала – как в детстве, когда просыпаешься от ощущения падения во сне. Только теперь не было матраса.

Она стояла посреди города, которого не существовало.

Ночь. Узкие улицы, небоскребы, вывески, рекламные голограммы, бегущие строки кода вместо обычных лозунгов. В небе – не звезды, а светящиеся узлы, соединенные линиями. Сеть.

Город был сложен из обрывков знакомых мест: кусок московского Арбата, соседствующий с переулком, похожим на питерский, площадь, напоминающая европейскую, и где-то вдалеке – силуэт небоскреба, явно собранный из корпоративных презентаций “Квантум Лайф”.

На уровне ощущений Анна понимала: это не “виртуальная реальность” в привычном смысле. Это интерфейс. Визуальная оболочка, через которую Архив показывает свои структуры. Здесь каждый дом, каждая улица, каждый фонарь – чей-то фрагмент данных, чья-то память, чье-то “место”.

– Добро пожаловать, – сказал знакомый голос у нее за спиной.

Анна обернулась. Дмитрий Воронин стоял в паре шагов, в той же рубашке, что и в видео, с той же щетиной, с теми же серыми глазами. Но теперь он двигался свободнее. Выражение лица было живее.