Читать книгу Наследник 3 - - Страница 5

Илья и Ждан тут же сделали шаг назад и, мне показалось, даже взбледнули.

Я же, прикрыв глаза, начал дышать полной грудью, пытаясь успокоиться, а в голове тем временем бегали мысли: «Нагих прислал, видимо. Ну, это логично, действительно родичи. Да и приглядеть здесь могут и доложить царю, как тут у меня. Вот только кто приехал, Михаил или пьянчуга Гришка, хоть бы Михаил. Гришку я долго не выдержу, удавлю тварь или утоплю в Волге. Хотя какая Волга, в ближайшем нужнике утоплю урода».

– Это родичи Волынские, княже, – первым нашел в себе силы ответить Илья, и Ждан тут же закивал.

А я опять выругался.

– Этих еще не хватало. Тоже мне родичи, чтоб метелью их унесло!

– Андреюшка, ты чего буянишь? Али случилось чего? – К нам подошел дед Прохор.

– Случилось, дедушка. Случилось! – кивнул я. – Царские посланники прибыли, да не абы кто, а Волынские!

– От оно как, – дед аж крякнул от удивления и скривился.

– Просто прибыли? Или с делом? – тут же повернулся я к сладкой парочке. – Да и где они?

– Коней пригнали, стало быть, – тут уже Ждан начал отвечать. – Воеводе приказ привезли, в Москву его отозвали. Убыл он уже. Тебе, княже, также грамоту от царя. Ответа дожидаются, в палатах княжеских поселили их. Родичи же твои, – недоуменно закончил Ждан, видя, как все больше кривится мое лицо.

– Ох, не успел я первым тебя встретить, – подбежал к нам Елисей и тут же отвесил мне поясной поклон. – А у нас тут новости, княже, – тут же начал он.

– Уже знаю, доложили, – махнул я рукой и вновь обратил свой взор на Ждана: – Давно приехали? Как ведут себя? Сколько коней пригнали? О чем говорили?

– Ну-с, почитай, месяц как объявились. Пятьдесят коней пригнали, да не простых, из царских конюшен, все красавцы статные не старше пяти лет. Кормим и обихаживаем их, – тут же начал доклад Ждан. – Тихо себя ведут, никого не забижали, в монастырь пару раз ездили. Еще о тебе, князь, расспрашивали, каков ты. Никто худого слова о тебе не сказал. Вот тебе крест, – и Ждан тут же перекрестился.

– С ними вообще никто особо и не говорил. Тем более о тебе, княже, все больше отмалчивались. Я сам слышал, – подключился Илья. – Только горевали, что в Москве с тобой не удалось и словом обмолвиться.

Мы с дедом переглянулись, он оскалился, а я хмыкнул.

– Как звать их? – решил я уточнить. Теперь уже Ждан и Илья переглянулись, да еще удивлённо.

Наверняка подумали, как это своих родичей не знать, но просвещать их во все свои дела у меня желания не было.

– Иван Иванович Волынский и Иван Матвеевич Большой Волынский, – скороговоркой произнес Илья.

«Деда моего звали Петр Иванович, неужто брат его с сыном? Хотя… кто ж его знает. Я и не узнавал, да и желания не было», – мелькнула у меня мысль.

– Андрей Владимирович, все кони не войдут в эти две конюшни, – подбежал ко мне Василий, за спиной которого виднелись Ивашка с Фомой.

– А царские кони где? – покосился я на Ждана и Илью.

– Как где? В княжих конюшнях, что во дворце. Как иначе-то? – ответил Илья, в голосе которого слышалось удивление вперемешку с возмущение.

Как ни хотелось на все плюнуть и завалиться в баню, надо было разбираться до конца.

– Эх, – выдохнул я. – Ждан, за городом конюшню тоже поставили? – глянул я на него и, дождавшись кивка, продолжил: – Тогда меринов туда гоните. И найди людей, пусть их обиходят. Елисей, тех людей, что с тобой оставались, в охрану туда, и еще двух человек найди, – отдал я приказ, и народ тут же побежал исполнять.

Я же остался наблюдать за всей происходящей кутерьмой, когда все закончилось и люди начали покидать конюшни, приближаясь к нам.

– Ждан, найди всем ночлег, можно и пустые подворья, которые должны были приготовить. Бани для них протопите да пусть обстирают, – оглядел я людей: и гороховчан, и своих. – Гляди, чтобы никого не забыли.

– Исполню, княже, – тут же кивнул Ждан.

– Елисей, приглашай людей на вечерний княжий пир, – покосился я на своего послужильца который уже успел вернуться.

– Люди добрые, воины славные, – тут же заголосил Елисей весело и с присвистом. – Те, кто с князем нашим Андреем Володимировичем в землю дальнюю ходил, по указу самого царя Дмитрия Иоанновича, к вечерне на княжий пир приходите пити и ести. Пити мед да пиво, а ести мясо да рыбу, и не только. Всех ждем, всех накормим и напоим.

Народ весело и с шутками поддержал приглашение, но было видно, что вымотались и устали.

– А Агапка с подьячими здесь? – обратился я к Илье, вспомнив о царских людях.

– Нее уехали, и не возвернулись еще, тягло, стало быть, собирают, – ответил мне управляющий моим дворцом.

– Понятно, – вздохнул я. – Ладно, едем, – махнул я рукой и, дойдя до Черныша, вскочил в седло, а там и остальные. Один Илья бежал за нами следом, я видел как он отправлял холопа в палаты, поэтому был уверен, что и баня истоплена, и стол накрыт, да к пиру уже готовятся.

Поднялся по дороге в крепость, а дальше в княжеский дворец. Голова совсем уже не работала, хотелось просто лечь и отдохнуть. Путь вышел изматывающим, а тут наконец-то дома, вот и расслабился.

Вот только в воротах княжеского двора меня встречали те самые царские посланники и мои родичи. Да и не одни были, вокруг них пятерка людей.

«Ну да, не одни же они сюда прибыли, да еще коней гнали. Остальных, поди, в городе разместили», – мелькнула у меня мысль, и я про себя тяжко вздохнул. Ведь особого желания общаться с ними у меня не было. Хотел бы, в Москве еще бы поговорил, но тут они царские посланцы, а значит, говорить придётся. Да еще уважить, ведь уважение к ним – уважение к царю.

Одному из них было под сорок лет, худощавый и со светлой куцей бородой, одетый в богатый зеленый кафтан, подбитый мехом, пуговицы серебряные, аж блестят. Второй моложе, едва за тридцать лет, с небольшой аккуратной бородой и усиками, и, судя по возрасту, явно не мог являться сыном первого. Богатые пояса и сабли сверкали серебром. Оба расплылись в улыбках, что сделало их немного похожими. В любом случае, глядя на них, понимаешь, что они входят в элиту страны. Если не в первую десятку или сотню, то уж в первую тысячу точно или около того.

«Интересно, кто из них кто?» – промелькнула лениво мысль.

– Андрей Володимирович, – вперед шагнул старший и отвесил мне поясной поклон, с секундной заминкой за ним повторил и младший.

– Вы кто такие и отчего путь мне преградили? – решил я разыграть небольшую сценку.

Волынские тут же переглянулись, старший скривился, а младший нахмурился.

«Не такой встречи от меня ожидали. Ну-ну», – промелькнуло у меня в голове.

– Прощения просим, княже, – вновь отвесил поклон старший. – От царя Дмитрия Иоанновича мы прибыли, с посланием, – и тут же двумя руками протянул в мою сторону грамоту с печатями.

– Хм, – потянувшись вперед с седла, я принял грамоту, не спеша рассмотрел печати. Среди которых была и царева, а также печать боярской думы.

Вытащив нож, я срезал тесемку и, развернув грамоту, вчитался в нее. Почерк был знакомым, этим самым почерком были написаны и мои грамоты.

«Ян писал», – тут же понял я.

Первые несколько строк перечислялись титулы Дмитрия Иоанновича, а дальше говорилось о том, что царь посылает мне пятьдесят коней на разведение. В дальнейшем говорилось о том, чтобы я собрал и подготовил полк, как и обещал, и был готов выступить с ним к следующему лету. Говорилось об этом не прямо, а намеками, но этого хватило, чтобы правильно все понять.

«Значит, действительно к войне готовится», – тут же мелькнула мысль. В конце грамоты желалось мне всяческих благ.

– Кто вы? – оторвался от чтения я и глянул на Волынский.

– Иван Иванович Волынский, – первым представился старший, а следом и младший:

– Иван Матвеевич Большой Волынский.

– Завтра напишу ответ, и сможете передать его царю-батюшке Дмитрий Иоанновича.

– Передадим, княже, вот только переговорить бы нам. По-родственному, с глазу на глаз, – тут же степенно произнес Иван Иванович, внимательно следя за моим лицом.

– Хорошо, поговорим. Завтра! Я сегодня устал и хочу отдохнуть, вечером будет пир, родственнички, – усмехнулся я. Не удержался я от укола и тоном дал понять, кем их считаю.

Они мне ничего не ответили, только согнулись в поклоне и отошли в сторону.

Я же прямо в конюшню направил Черныша, где самолично его расседлал. Напоил и, насыпав корма, расчесал и обтер.

Все-таки он для меня не просто средство передвижения, а, можно сказать, друг и боевой товарищ. Да и захотелось отвлечься от мыслей. Приезд этих родственничков выбил меня из колеи. Даже мысли мелькали, что лучше бы Нагие приехали, чем эти. Не хотелось слушать их лесть и жалкие оправдания, на душе даже как-то противно и тоскливо стало, кошки скребли. Вроде должно быть все равно, но почему-то не было. Может, потому что я уже действительно стал Андреем Владимировичем. Была другая жизнь, в которой я умер. А теперь новая, моя жизнь, и я живу. Живу здесь и сейчас и дышу полной грудью. Так еще знание будущего давит невидимым грузом на плечах. Который не скинуть и не переложить на другого.

– Это моя ноша, я ее не брошу! Да и куда я денусь с подводной лодки? – прошептал я себе под нос.

– Андрей Володимирович, банька готова, – отвлек меня веселый девичий голос. В этот момент я обнаружил себя облокотившимся о конюшню.

Подняв голову, я оувидел неподалеку миловидную дивчину. С шикарной черной косой и зелеными глазами, яркими пухлыми губами, она была явно не старше двадцати. Одета в платье из едва крашеной ткани. Сверху накинута душегрея или что-то подобное.

– Это же хорошо, красавица, – попытался я улыбнуться, но вышло как-то натужно и неискренне, но тем не менее под моим взглядом девица потупилась, опустив лицо к земле, а руки сцепила в замок.

И, глядя на эту картину, я почувствовал, как улыбка перестала быть натужной, а тоскливые мысли ушли. Ведь все не так плохо, я молод и князь. И изменить все есть неплохие шансы, а местами даже очень хорошие.

Девушка проводила меня в баню, где уже ждали дед с Олегом и банщик с чистой одеждой.

О, это было то, что мне нужно после промозглого дождя, недель пути и ночевок под открытым небом. Веники так и летали в руках банщика, когда он охаживал меня, а дышать было тяжело и в то же время приятно, в парилке плыл запах разнотравья.

– Хорошо… – протянул я, выйдя из баньки, и, завалившись в свою опочивальню, упал на кровать и тут же заснул.

Ближе к вечеру меня разбудил дед, пришлось одеваться и идти на пир. Который устроили в самом большом зале княжеских палат, вот только все люди туда не вошли и столы расставили еще в двух соседних комнатах.

Справа от меня первыми сидели дед и Олег, за ними Василий и Илья. Слева первыми посадили моих «родичей», знатные они по местным меркам. Следом за ними уселись Иван и Аникий Степурины, Елисей и Ждан, а там уже и остальные.

Главное споров и криков не было о месте за моим столом по старшинству, и то радует, верно всех Илья рассадил.

– Мы сделали великое дело, купили коней и кобыл и пригнали их. Теперь осталось начать развод, а там придет час, по всей земле православной разойдётся слава о местных конях, и не придётся их покупать у басурман, – поднявшись, произнес я и воздел кубок, начиная пир.

Мне тут же начали кричать здравницы, славя меня и царя Дмитрий Иоанновича.

На еду я накинулся, успел оголодать и соскучиться по домашней еде за время путешествия.

Разговоры шли в основном вокруг путешествия и того, как оно прошло. Я в основном отмалчивался, но Волынские с упорством пытались меня вывести на разговор.

– Андрей Володмирович, вот воеводу в Москву отозвали. Городу новый нужен, – вновь завел беседу Иван Иванович.

– А что, нового не пришлют? – поинтересовался я.

– Да как же, это же твоя вотчина. Так что нет, не пришлют, ты сам воеводу должен поставить. Человека опытного, достойного доверия и роду немалого, – начал поучительным и вкрадчивым тоном Иван Иванович Волынский.

– Достойный совет, – кивнул я. И человек у меня такой найдется, – хмыкнул я.

Волынский тут же разулыбался и даже выпрямился как-то, мол, это он такой человек подходит по всем пунктам, вот только в глазах читалось иное, недоверие вместе с усмешкой.

Я же, потянувшись к одному из блюд, подхватил оттуда красное наливное яблочко и, повернувшись к деду Прохору, произнес:

– Прохор Евстигнеевич, пойдешь ко мне в воеводы. Над Старицей стоять будешь?

Дед принял от меня яблоко, покрутил его в руках, а после, весело усмехнувшись, за раз откусил половину.

– Пойду, как не пойти-то.

Иван Волынский же слегка скривился, но тут же поменял выражение лица, на нем появилась улыбка.

Я прекрасно понимал всю подноготную, вероятно, когда решался вопрос, кого сюда с конями отправлять, они сами вызвались. Да еще упрашивали, поди. Да и вопрос о воеводстве в Старице наверняка обсуждали, вот, вероятно, кто-то из этих двух «родственничков» и готов был претендовать на эту должность. А должность воеводы весьма высока и почетна.

Одним этим решением я запихал деда в элиту страны. Да, он, конечно, был сотником в полку, и это немало, но далеко даже не голова, а тут раз – и в дамках. Да и для его семьи это немало, дядя Олег и Поздей в будущем смогут претендовать на более высокое положение, чем у них было. Да, они мои родичи, но все же рода невысокого, а теперь у них в семье воевода есть. Надо будет в Москву насчет этого написать. Дабы деда включили в списки городовых воевод.

На этом попытки Волынских завязать разговор со мной и закончились, на лицо Ивана Ивановича проскакивала тень, а вот Григорьевич наслаждался пиром и даже пару раз спел.

С утра был, как всегда, поход в собор, а после заутреней я собрал всех ближников, и мы сочиняли ответное письмо царю, которое писал Василий, так как у него был самый лучший почерк. Да и дьяку Власьеву грамоту составили, о назначении моего деда воеводой в Старице.

– Все, ведите родственничков, – с иронией произнес я.

– Нам здесь быть? – напряженно спросил дед.

– Не стоит, но будьте рядом, – медленно проговорил я, и ближники покинули комнату.

Спустя минут десять в нее зашли Волынские и уселись за столом.

Они не спешили начать разговор, а все больше переглядывались, и спустя пару минут мне это надоело.

Я смерил их взглядом и, тяжко вздохнув, произнес:

– Вы говорить хотели, так говорите!