Читать книгу Империя придет /спин-офф Империя десяти. Часть 3 - - Страница 2

Часть 11. Стальные рекруты

Ранний туман цеплялся за склоны холмов, окутывая тренировочный лагерь клочьями холодной, влажной пелены. В центре плаца, вытоптанного до грязи сотнями ног, стоял Эвери. Перед ним, выстроившись в десять неровных шеренг, замерли двести новобранцев. Они были облачены в одинаковые грубые холщовые куртки, но в их позах не было и тени единства.

Это были не просто новобранцы. Это была квинтэссенция всего конфликта, который разрывал Новый Ромул. С одной стороны – молодые парни, выросшие уже при новых порядках, смотревшие на Эвери с подобострастным страхом. С другой – ветераны, прошедшие Железные Врата, их лица были изрезаны шрамами, а в глазах стояла непокорная, волчья ярость. Они привыкли полагаться на личную ярость, на боевой азарт, на свирепую доблесть в бою. И они ненавидели всё, что происходило здесь.

Рядом с Эвери, вытянувшись в струнку, стоял инструктор – один из первых выпускников ускоренных офицерских курсов, юнец по меркам ветеранов. Его звали Марк. Его лицо было бледным от напряжения.

– Расчёт, смирно! – скомандовал Марк, и его голос дрогнул.

Реакция была мгновенной, но разной. Молодёжь замерла, вжав головы в плечи. Ветераны продолжили переминаться с ноги на ногу, кто-то презрительно фыркнул. Один, коренастый детина с сизым шрамом через всё лицо по имени Ульрик, скрестил руки на груди.

– Я сорок зим прожил, – прохрипел Ульрик, глядя поверх головы Марка прямо на Эвери. – Я дрался с волками, когда ты ещё по небу ползал, мальчишка. Я не буду слушать приказы того, кто ни разу не нюхал настоящей крови.

Марк растерялся, его взгляд метнулся к Эвери. Эвери не двигался. Он смотрел на Ульрика с тем же бесстрастным выражением, с каким изучал карту.

– Инструктор, – тихо сказал Эвери, не отводя взгляда от ветерана. – Процедура нарушения субординации во время построения.

Марк сглотнул.– Статья вторая… Наказание… удар палкой по спине.

– Исполняйте, – приказал Эвери.

Марк, побледнев ещё сильнее, сделал шаг вперёд, сжимая в руке тяжёлую дубовую палку. Ульрик лишь усмехнулся, его мышцы напряглись, как у готового к прыжку зверя.

– Попробуй, щенок…

Удар палки свистнул в воздухе. Но он не достиг цели. Эвери двинулся с такой скоростью, что глаз не успел зафиксировать его перемещение. Его рука, словно стальная ловушка, сомкнулась на запястье Марка, останавливая замах.

– Не он, – сказал Эвери, всё так же глядя в глаза Ульрику. – Я.

Он оттолкнул ошеломлённого инструктора в сторону и подошёл к ветерану вплотную. Разница в росте была не в пользу Эвери, но исходящая от него аура холодной, абсолютной силы заставила Ульрика инстинктивно отступить на полшага.

– Ты прав, Ульрик, – тихо произнёс Эвери. – Я не нюхал крови в пьяной драке у рва с нечистотами. Я не дрался с волками за падаль. – Он сделал паузу, и его голос зазвучал громче, режущим стальным лезвием. – Я уничтожал целые армии с небес. Я стирал с лица земли крепости, против которых твои Железные Врата – детская песочница. Я решал судьбы миров, пока ты выяснял, кто сильнее в пьяной потасовке.

Он обернулся к шеренгам, его взгляд скользнул по каждому лицу.

– Ваша личная доблесть – ничто. Пыль. Один мой воин, вооружённый знанием и дисциплиной, стоит сотни таких «героев», как Ульрик. Потому что он не будет бросаться в бой, как обезумевший бык. Он будет ждать. Считать. Думать. И убьёт врага с одного выстрела с расстояния, которого твой кривой топор никогда не достигнет.

Он повернулся обратно к Ульрику, который стоял, багровея от бессильной ярости.

– Ты силён? Хорошо. Покажи свою силу сейчас. Послушайся приказ. Пройди этот курс. Стань не просто куском мяса с топором. Стань оружием. Или… – Эвери не договорил, но в его глазах вспыхнула та самая «небесная» молния, что внушала им всем первобытный ужас.

Ульрик сглотнул. Его кулаки разжались. Гнев в его глазах сменился на животный страх, знакомый ему с детства – страх перед необъяснимой, непреодолимой силой.

– Встать в строй, – приказал Эвери, не повышая голоса.

Ульрик, не говоря ни слова, отступил и встал на своё место, выпрямив спину. Его взгляд был устремлён в пустоту.

Эвери отошёл на середину плаца.– С сегодняшнего дня вы – не воины племени. Вы – Стальные Рекруты. Ваша личная ярость, ваша храбрость, ваша гордость – всё это будет выжжено из вас калёным железом дисциплины. На их место придёт нечто большее. Придёт уверенность. Уверенность в том, что вы – часть самого совершенного боевого механизма в этом мире. Механизма, который не знает страха, потому что не знает сомнений. Который не знает поражений, потому что не знает ошибок.

Он медленно прошёлся перед шеренгами.– Первое упражнение. Повороты на месте. Инструктор, ваша честь.

Марк, всё ещё бледный, но с новоиспечённой твёрдостью в голосе, скомандовал:– Напра-во!

Шеренга дрогнула. Молодые повернулись резко, но не вместе. Ветераны – медленно, нехотя, с отвращением на лицах. Но они повиновались. Это была не победа. Это было начало долгой, изнурительной войны за их души. Войны, в которой Эвери был намерен не просто победить, а стереть старую породу воинов в пыль и создать на её месте новую – безликую, идеальную, стальную.

Часть 12. Череда Чиновников

Длинная очередь, растянувшаяся по мраморному коридору новой Административной палаты, больше напоминала лазарет, нежели место набора на службу. Воздух был густым от запаха пота, дешёвых чернил и затаённой надежды. Здесь не было места бряцанию оружия или воинской выправке – лишь нервное перешёпывание и бумажный шелест.

Ирина наблюдала за этим из своей приёмной через узкую щель в приоткрытой двере. Её кабинет был аскетичен: голые стены, простой стол, два стула. Ничего лишнего, что могло бы отвлечь от оценки человеческого материала.

Первым вошёл бывший старейшина Ларс. Его некогда гордая осанка сменилась подобострастной сутулостью, а в глазах плелась паутина прожитых лет и страха перед неминуемой бедностью. Он зажал в дрожащих пальцах свиток с рекомендациями.

– Ваша светлость… – начал он заискивающе.

– Гражданка Ирина, – поправила она, не предлагая сесть. – Документы.

Ларс протянул свиток. Ирина бегло пробежалась по нему. Бесполезен. Его знания ограничивались лунными циклами да заговорами на урожай. Но он знал всех стариков в своём квартале, их сети влияния, их тайные обиды.

– Отдел регистрации земельных наделов, – вынесла она приговор. – Младший писарь. Вам будут поступать заявки от бывших соплеменников. Ваша задача – фиксировать малейшие несоответствия. И доносить.

Ларс побледнел. Он понимал – его сделали стукачом. Но кивнул, стараясь выжать из себя благодарную улыбку. Унижение было ценной, но он цеплялся за соломинку.

Следующим был юнец, сын торговца, с горящими амбициями в глазах. Он уже освоил арифметику и гордо продемонстрировал каллиграфический почерк.

– Налоговый комитет, – определила Ирина, едва взглянув на его бумаги. – Младший инспектор. Ваша задача – выявлять сокрытие доходов. Процент с конфискаций – ваш.

Глаза юноши загорелись хищным блеском. Его мотивация была ясна и понятна – жадность. Идеальный винтик для финансовой машины.

Третьей вошла женщина средних лет, вдова ремесленника. Она молча положила на стол безупречно составленный отчёт о распределении продовольствия в своём районе. Никаких просьб, лишь факты.

Ирина изучила документ. Расчёты точные, почерк уверенный. В её глазах читался не страх и не жадность, а холодная компетентность.

– Канцелярия Верховного Правителя, – распорядилась Ирина. – Помощник по хозяйственным вопросам. Координировать снабжение административных зданий.

Женщина кивнула и так же молча вышла. Надёжный работник, мотивированный желанием порядка и стабильности.

Так продолжалось весь день. Каждые несколько минут дверь открывалась, впуская нового претендента. Ирина, как опытный хирург, вскрывала их мотивы одним-двумя вопросами, одним взглядом на бумаги.

Честолюбец – отправлялся в отдел внешних связей, где его энергия могла быть направлена на интриги против других таких же.

Учёный-идеалист – определялся в архив, подальше от реальных рычагов влияния, где он мог бы составлять хроники величия Новой Империи.

Бывший воин, искавший спокойной службы – в охрану казны, где его преданность можно было использовать, изолировав от бывших товарищей.

Карьерист – в отдел надзора за чиновниками, где он с рвением будет выискивать чужие провинности, чтобы расчистить себе путь.

Она не искала талантов. Она искала функции. Каждый человек был инструментом с определёнными свойствами. Кого-то можно было купить, кого-то – запугать, кем-то – манипулировать через тщеславие или чувство долга.

К концу дня очередь иссякла. Ирина откинулась на спинку стула, чувствуя не усталость, а удовлетворение от хорошо проделанной работы. Перед ней лежали стопки прошений с её резолюциями. Она только что запустила в работу сложнейший механизм – бюрократический аппарат.

Он был уродлив, неэффективен и коррумпирован по своей сути. Но он был жизненно необходим. Именно чиновники, эти серые, незаметные люди, должны были стать настоящим хребтом государства. Они проводили в жизнь указы, собирали налоги, вели учёт, верша судьбы тысяч, оставаясь в тени.

Военные могли бунтовать. Жрецы – проповедовать крамолу. Но бюрократия… она просто работала. Медленно, неповоротливо, но неотвратимо, как ледник. Она не требовала веры или любви. Лишь соблюдения процедур.

Ирина понимала, что посеяла семена будущих проблем – коррупции, интриг, волокиты. Но это была цена. Цена за то, чтобы государство могло функционировать без её постоянного, божественного вмешательства. Она создавала систему, которая должна была пережить своих создателей.

Она потушила свет и вышла из кабинета. В опустевшем коридоре пахло свежей краской и влажной тряпкой. Шаги эхом отдавались от голых стен. Здесь, в этой тишине, рождалась настоящая, невидимая империя. И её солдатами были не воины с мечами, а чиновники с перьями и вечными счетами в руках.

Часть 13. Первая монополия

Воздух в зале заседаний Гильдии Созидателей был густым и спёртым, пахнущим дорогим табаком, кожей и запахом пота, который не могла перебить даже эта роскошь. За длинным дубовым столом, привезённым бог весть откуда, сидели пятеро мужчин. Это были не старейшины, не воины. Это были новые короли – самые успешные торговцы и ремесленники Нового Ромула.

Во главе стола восседал Гаррик, бывший купец, а ныне – глава гильдии торговцев. Его тучные пальцы с дорогими перстнями барабанили по столу.

– Они душат нас, – его голос был низким и вязким, как дёготь. – Эти налоги. Эти бесконечные проверки. А теперь ещё и фиксированные цены на хлеб и сталь! Мы не благотворительное общество!

Рядом с ним сидел Торан, глава гильдии металлургов, коренастый детина с налитыми кровью глазами кузнеца. Он хрипло прокашлялся:

– Мои печи работают вполсилы. По их «справедливым» расценкам я едва окупаю уголь. А они требуют всё больше слитков для своих «проектов». Пусть платят по-настоящему!

– Спокойно, господа, – мягко произнёс третий, Хьюго, бывший ростовщик, а ныне – неофициальный советник гильдии по финансовым вопросам. Его глаза, маленькие и острые, как у грызуна, блестели. – Силу нужно применять с умом. Прямое неповиновение – самоубийство. Но есть и другие методы.

– Какие? – буркнул Гаррик. – Устраивать голодные бунты? Они эти бунты давят до того, как они начнутся.

– Кто говорил о бунтах? – Хьюгo усмехнулся, поправляя дорогой вышитый воротник. – Мы просто… приостановим поставки. На неделю. Максимум – на две. Скажем, в связи с переучётом товара. Или из-за поломки оборудования.

В зале повисло молчание. Идея была одновременно блестящей и пугающей.

– Они конфискуют наши склады! – возразил Торан.

– Пусть попробуют, – парировал Хьюго. – Конфисковать можно товар. Но нельзя конфисковать знания. Мои лучшие мастера «заболеют». Твои возчики «потеряют» грузы. Гаррик, твои люди «не найдут» покупателей на оптовые партии. Мы создадим искусственный дефицит. Пусть народ почувствует, что такое жизнь без наших товаров. Пусть они сами потребуют от своих правителей снять ограничения.

– Это рискованно, – покачал головой Гаррик, но в его глазах уже загорелся огонёк азарта.

– Вся жизнь – риск, – философски заметил Хьюго. – Но посчитайте прибыль. Если мы выстоим, они будут вынуждены пойти на уступки. Мы получим право самим устанавливать цены. Мы станем не просто гильдией. Мы станем государством в государстве.

Идея витала в воздухе, соблазнительная и опасная. Они видели, как военные и чиновники строят свою вертикаль власти. Почему бы и им не создать свою? Деньги были их оружием. И сейчас они решили его применить.

На следующий день на рынках города не стало дешёвого хлеба. Купцы разводили руками, ссылаясь на проблемы с помолом. Кузнецы объявили о «внеплановом ремонте» печей. Цены на то, что оставалось в наличии, взлетели втрое. К полудню у пекарен и кузниц выстроились длинные, нервные очереди.

Корв, сидевший в своём кабинете, получил донесение одним из первых. Его лицо, и так редко озаряемое улыбкой, помрачнело. Он послал за Эвери.

– Они проверяют нас на прочность, – мрачно констатировал Корв, когда Эвери вошёл. – Гильдия. Устроили блокаду.

Эвери бегло просмотрел отчёт. На его лице не отразилось ни удивления, ни гнева.

– Так и должно было случиться, – сказал он спокойно. – Капитал всегда стремится к монополии. Это его природа. Ты как Верховный Правитель должен был это предвидеть.

– И что мне делать? – в голосе Корва прозвучало раздражение. – Послать военных громить их лавки? Это вызовет хаос!

– Нет, – Эвери подошёл к карте города, висевшей на стене. – Ты должен показать им, что твоя власть сильнее их денег. И что у государства есть свои, куда более острые когти.

Он ткнул пальцем в несколько точек на карте.

– Во-первых, мы открываем государственные торговые точки. Хлеб будем продавать из казённых запасов по старым ценам. Во-вторых, объявляем, что все, кто участвует в саботаже, будут внесены в чёрный список и лишены лицензий на ведение деятельности. Навсегда.

– У нас не хватит запасов надолго, – возразил Корв.

– Нам и не нужно, – Эвери усмехнулся, и в его улыбке не было ничего человеческого. – Нам нужно продержаться три дня. За это время мы обрушим их изнутри.

Он повернулся к Корву.

– Прикажи Службе Верности арестовать не Гаррика и Торана. Арестуй их бухгалтеров. Их ближайших помощников. Тых, кто ведёт все их дела. И предложи им сделку. Они получат свободу и должности государственных контролёров над гильдиями. В обмен на показания против своих хозяев и полную базу их скрытых доходов.

Корв смотрел на Эвери с леденящим душу пониманием. Он атаковал не силу, а слабость. Не лидеров, которых поддерживали деньги, а тех, на ком держалась вся их структура.

– Они не согласятся, – усомнился Корв.

– Все соглашаются, – холодно парировал Эвери. – Просто нужно найти правильный рычаг. У одного есть семья. У другого – долги. У третьего – тайная любовница. Служба Верности уже собрала досье. Осталось лишь нажать.

Через два дня «кризис» закончился так же внезапно, как и начался. Печи снова заработали, хлеб появился на прилавках. Но Гаррик и Торан были арестованы за уклонение от налогов и экономический саботаж. Их гильдии были распущены, а на их месте созданы новые, под жёстким контролем государственных контролёров – тех самых бывших бухгалтеров и помощников.

Корв, подписывая указ о национализации их активов, смотрел на Эвери с новым, смешанным чувством уважения и страха.

– Ты сломал их, в самом начале.

– Деньги – это оружие, – ответил Эвери, глядя в окно на оживлённые улицы города. – Но информация и власть – острее. Запомни, Корв. Торговцы будут всегда пытаться купить тебя. Твоя задача – сделать так, чтобы им было выгоднее продать друг друга. Таков закон рынка. И таков закон власти.

Часть 14. Суд Корва

Зал суда был переполнен. Воздух гудел от приглушённых голосов, в нём витал запах возбуждения и страха. Это был не просто суд. Это был спектакль, первое публичное испытание нового Закона, который до сих пор для большинства оставался абстрактными строками на бумаге.

На возвышении, за массивным дубовым столом, сидел Корв. На нём была не боевая броня, а тёмный, строгий кафтан, отягощённый символическим серебряным знаком Верховного Правителя. Он чувствовал тяжесть этого знака, как если бы это были настоящие цепи. По бокам от него расположились двое Хранителей Порядка – его советники по правовым вопросам.

В центре зала стояли двое обвиняемых. Слева – Ульф, седой ветеран с орденом за штурм Железных Врат на груди, его лицо было искажено яростью и непониманием. Справа – Ларс, молодой земледелец, один из первых выпускников школы, бледный и дрожащий.

Обвинитель, один из новых чиновников, зачитал дело. Ульф, защищая свои старые виноградники от потравы, убил быка, принадлежавшего Ларсу. Ларс, действуя по новому Закону, подал иск о возмещении ущерба. Ульф, узнав об этом, в пьяной ярости избил Ларса, сломал ему руку и угрожал убить.

– Закон гласит, – голос обвинителя звенел в тишине, – что ущерб имуществу возмещается в трёхкратном размере. Нападение на гражданина с причинением вреда здоровью карается конфискацией имущества и каторжными работами на срок до пяти лет.