Читать книгу Регресс капитализма - - Страница 2

Часть 1. Введение: регресс как рациональная стратегия

§1. Современный капитализм переживает не кризис в классическом марксистском понимании, ведущий к революционному взрыву, а процесс стратегической реконфигурации. Под угрозой внутреннего истощения и тотализации собственных противоречий, система закономерно эволюционирует в сторону архаизации. Регресс в данном контексте является не признаком слабости, а рациональным, управляемым отступлением в более стабильные и защищенные формы социальной организации, которые позволяют сохранить ядро власти. Это движение не обратно в историческое прошлое, а вперед – в будущее, построенное на технологически усиленных принципах докапиталистических иерархий. Диагноз заключается в том, что капитализм, достигнув цифровой тотальности, обнаруживает пределы своей универсалистской логики и сознательно отказывается от нее в пользу партикулярного контроля.

§2. Ключевым концептом для понимания этого процесса выступает «цифровой феодализм». Данный термин описывает возникающий строй, в котором право частной собственности на средства производства замещается правом эксклюзивного контроля над критически важными цифровыми активами: данными, алгоритмами, коммуникационными протоколами и вычислительной мощностью. Как отмечается в отчете Банка международных расчетов «Digital Feudalism: Asset Control in the Platform Era» за 2024 год (стр. 17), стоимость компании все менее определяется ее материальными активами и все более – ее способностью монополизировать и регулировать доступ к цифровой экосистеме. В этой системе доступ к ресурсам и самому существованию в социальном поле обусловлен не формальным гражданством, а лояльностью платформе-сеньору, выраженной через согласие с пользовательским соглашением, постоянную генерацию данных и подчинение алгоритмическому управлению. Это новая вассальная присяга, где пользовательский аккаунт и его поведенческий граф являются цифровым леном.

Часть 2. Диалектика отрицания: как кризис генерирует регресс

§3. Классическая диалектика Гегеля-Маркса предполагала прогрессивное снятие (Aufhebung), где отрицание старого порядка рождало новый, более высокий. Диалектика регресса функционирует иначе: это отрицание, ведущее к стратегическому упрощению. Системный кризис капитализма, проявляющийся в хроническом перепроизводстве, падении нормы прибыли в реальном секторе и исчерпании новых географических рынков, генерирует не революционный субъект, а запрос на абсолютную управляемость. Как показано в исследовании Института глобальных экономических процессов за 2025 год «The Great Simplification», элитарные ответы на поликризис (климатический, демографический, геополитический) все чаще принимают форму отказа от сложных универсальных систем – социальных лифтов, всеобщего образования, публичного права – в пользу адресных, сегментированных и внеправовых механизмов контроля.

§4.Практическим воплощением этой логики является демонтаж правового универсализма. Абстрактное равенство перед законом, краеугольный камень буржуазной современности, замещается сетью персональных договоров и скоров, которые создают дифференцированный правовой режим для каждого индивида. Пользовательское соглашение цифровой платформы, с его арбитражной оговоркой и отказом от коллективных исков, становится архетипом новой кабалы. Это не отмена права, а его приватизация и фрагментация, где сила договора, подписанного под диктовку монополиста, превосходит силу публичного закона. Отчет Международной организации труда «Algorithmic Bondage» (Женева, 2025, стр. 9) документирует, как в системах управления трудом на платформах алгоритмические квоты и системы рейтинга де-факто отменяют национальное трудовое законодательство, создавая зоны экстерриториальной юрисдикции корпоративного права.

§5. На государственном уровне эта тенденция проявляется в переходе от права к скорингу. Внедрение систем социального кредита в различных модификациях к 2025 году наблюдается не менее чем в 14 странах, включая Китай, Эфиопию, Индию и Российскую Федерацию (пилотный проект «ЭРА» – «Электронный рейтинг активности»). Согласно данным Индикаторов управления Всемирного банка за 2025 год (стр. 44), в 72 процентах новых систем цифровой идентификации, внедряемых в мире, отсутствуют прозрачные и независимые механизмы апелляции алгоритмических решений, влияющих на доступ граждан к услугам, кредитам или свободе передвижения. Таким образом, право как универсальная гарантия заменяется индивидуальным рейтингом как условной и пересматриваемой привилегией, выдаваемой владельцем системы. Это отрицание самой идеи субъекта права в пользу управляемого объекта данных.

Часть 3. Метод: от критической теории – к генетико-архитектурному анализу

§6. Для исследования данной трансформации недостаточно классического инструментария критической теории, сосредоточенного на идеологии и дискурсе. Требуется метод, способный вскрыть материальную и технологическую инфраструктуру регресса. Мы предлагаем трехуровневый генетико-архитектурный анализ. Первый уровень – юридический. Его предметом являются не только законы, но и наднациональные режимы, такие как механизм урегулирования споров между инвестором и государством (ISDS), а также внебюджетные договорные структуры, такие как государственно-частные партнерства в сфере критической инфраструктуры. Эти конструкции создают параллельное правовое пространство, где интересы транснационального капитала обладают приоритетом над суверенитетом национальных государств, оформляя их вассальную зависимость.

§7. Второй уровень – технологический. Анализу подлежит не просто «технология», но конкретная архитектура платформ, операционных систем и алгоритмов распределения. Архитектура, как утверждал Лангдон Виннер, обладает политическими качествами. Алгоритмы рекомендательных систем, управляющие видимостью в социальных сетях, или системы динамического ценообразования, управляющие доступом к базовым благам, являются не нейтральными инструментами, а политическими акторами, инкорпорирующими в свой код определенные ценности – чаще всего, ценности максимизации вовлеченности и извлечения ренты. Исследование Лаборатории цифровой журналистики Оксфордского университета за 2024 год демонстрирует, как архитектура крупнейших социальных платформ систематически усиливает поляризующий и эмоционально заряженный контент, создавая не пространство для дискуссии, а управляемую среду для поведенческого микротаргетирования.