Читать книгу Лиза говорит… - - Страница 4
Malamente
ОглавлениеМы с Поротиковым танцуем на берегу неба… Гоняем облака. Белогривые лошадки…
Вспоминаем, поднимаем пласты прошедших танцевальных, ну, полтора десятилетия…
Обнажая энергии, насыщаемся новыми смыслами…
К Лёшке пришёл Валера. Постучал. Поротиков сказал: «Заходи», – определил судьбу кота на одну из девяти жизней.
У Валеры голубые глаза, он похож на сиама и абиссина одновременно, и Лёшка считает, что в его гармоничную историю, где всё КРАСИВО(!!!), органично инкрустирован шальной Валерин голубой глаз.
Он не знает кошек.
Иногда мне кажется, что мы с Лёшкой сидим на «Сиреневой Луне», ноги свесили, наблюдаем, кто там, что там… Город Ангелов.
У нас тайна – Malamente.
Когда-то…
Сиреневый дым плыл над чудесной, роскошной, зеленоглазой Москвой. Двухтысячные.
Аннушка пришла в «Планету». Уже нас немного насобачила, дала свой фирменный гиперсекс. Отождествила нас с Madonna.
Мы танцевали стрип на конвенции 2006. Мосфильм, элитная танцевальная студия, которую открыл Поротиков, вдохнул в неё жизнь и историю.
У Ани прошёл мастер-класс – пойду, думаю, в соседний гляну. А я же думала, что танцую я. И сейчас думаю))
Подхожу ко второму залу, просто посмотреть… меня как отбросило – мы уже стали понимать, ЧТО ТАКОЕ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ТАНЕЦ. У нас были очень хорошие ПЕДАГОГИ. ОЧЕНЬ.
Я стою и вижу САМ ТАНЕЦ. Сила и лёгкость, мощь и ускользание, пластика и секс, и эта неповторимая манера, и юность в этом, и мудрость, и классика, и этнос.
Я так встала, вжалась в стену и говорю Тане – подруге по танцевальной истории – я очень хорошо помню эту фразу: «Я НИКОГДА не буду танцевать у этого педагога. Никогда».
ТАНЕЦ встал напротив меня, ухмыльнулся, обернулся ветром. Из его перламутрового крыла выпало пёрышко, я подняла: «Вы потеряли…»
Аннушка прогибала стрип, это уносило в миры сексуальных аллюзий и свобод. Красиво было, сильно.
Прихожу как-то на урок. День. Марьино. «Планета».
Мне говорят: «Лёша ведёт». Какой Лёша, кто, где… Я только поправила тунику на плече, смыла инфу. Лёша, не Лёша… Заходит ПОРОТИКОВ.
13:10…
Он всегда опаздывал на 10 минут. Мы стояли, я всегда спорила, чуть ли не на деньги – на десять минут нам его не хватало.
Я помню эти стрелки часов, и как мы стояли… и я говорила: «Девочки, сейчас смотрите: минута, и зайдёт Лёшка…»
Потом – всегда. А в первый раз…
С меня не то что туника сползает – кожа, я писаю собственной щитовидной железой.
Лёгкий, балетный, улыбка, стиль, мощная хореографическая стать, за ним стоит ТАНЕЦ.
– Здравствуйте, меня зовут Алексей, давайте танцевать.
После урока подходит:
– Ты занималась?
– У Ани…
– Ну да, видно…
ТАНЕЦ смахнул невидимую пыль с плеча, хмыкнул, обернулся в Звёзды, я подняла одну:
– Вы потеряли…
2008. Мегаконкурс «Планеты».
Аннушка ставит в стиле стрип, и мы не знаем, в какую категорию нас поставят. Ну клубный, да. Но это не в приоритете.
Поротиков говорит:
– Я ставлю номер, девочки, а это значит первое место.
Да, так было, Лёш, смирись)))) Я ваш летописец.
И начинается абсолютная мистерия. Эти репетиции, вся жизнь в них уместилась…
У меня на плечах две сумки: одна – с танцевальной формой, вторая – со всей моей ветеринарной жизнью… Утро – Поротиков, Солянка. Вечер – Скородумова, Ленком.
В сущности, единственное, чем я могу гордиться в своей танцевальной жизни – этот период. Это, правда, достижение. Танцевать в это время с этими педагогами.
Legend…
Я слилась из «Сапфиро», гениального Лёшкиного номера, занявшего первое место на конкурсе. Я ему сказала: «Не тяну два номера».
Лёшка и Аннушка немного похлопали крыльями тогда: «Что, почему…», успокоились.
Я не тянула классику на самом деле.
Мне было тяжело то, что с детства у станка впитывают танцоры. В тридцать это уже утраченные иллюзии… были более техничные девочки.
Именно тогда я сказала Лёшке:
– Я уйду из номера, но к тебе буду ходить, пока меня НОГИ НОСЯТ. Никого не будет из твоих учениц, а я буду…
ТАНЕЦ склонил голову. Он знал. Мне даже не пришлось за ним что-то поднимать…
Мы с треском станцевали наш роскошный стрип, Аннушка не сдалась, и жюри, в котором самым лояльным был Дружинин, провалилось в тень её кошачьих глаз. В бездну её таланта, её пластики, неповторимой гиперсексуальности, итальянской роскоши её лордоза.
Шумы Вселенной… Её счёт на восемь, и как она кричит до хрипа:
– Девочки, ну где секс, ну вы же не дерево!!! Больше секса, Наташа – меньше секса.
…Мы поздравляем Лёшку, ему 32… дарим Chanel, и он говорит:
– Девочки, танцую до сорока, потом тату на полголовы… и…
…
Я написала Лёшке в смутном лиловом ноябре: «Слушай, Лёш. У меня Паркинсон… Мне надо танцевать, я как будто живу с одним лёгким…»
Он пишет: «Я скажу тебе время».
Удивительное счастье познания людей сопровождает мою врачебно-танцевально-писательскую жизнь… момент РУКИ. Её поддержки, её тепла или холода ускользания… минутная реакция. Лестница в небеса…
Мы сидим на полу, в танцклассе с Поротиковым, под нами небо, над нами – НЕБО… Качаемся в невесомости… В люльке, гамаке столетий…
Я говорю:
– Лёш, я иду учить испанский…
Розовый закат закрывает горизонт, зевает и ложится спать голубоглазый Валера… и плевать он хотел на Папу Римского…
И я говорю:
– Лёш, у НЕГО такие ямочки на щеках…
Поротиков улыбается, в глазах плещется июнь, рядом с ним сидит, склонив голову, ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ТАНЕЦ… Он воплотился СМЫСЛОМ и ЛЮБОВЬЮ, оделся в золотое руно, мы прищуриваемся… ловим тёплую осеннюю молекулу… «Вы потеряли…»
Он обернулся, услышал…
С Поротиковым у него другой разговор.
Погаснет холодное эхо Сибири, меня не принявшей, да и я её, если честно.
Последний пул из Вечного Холода 31 декабря дал услышать: уходят чужие ветра северные, гнобящие ум и сердце, под ликом Псевдодружбы и Псевдолюбви истерические звенящие ноты, как неумелые стихи. В этом пространстве нужны ноты тёплые, тихие, интимные, жаркие, морские. Амбра и сандал, пачули, ветивер…
Я возвращаюсь к своим берегам, южным, талантливым друзьям и подругам, струящейся палитре ярких красок, дающих сок с мякотью, а не со стеклом)
И мы берём курс на Испанию…
MALAMENTE.
Ese cristalito roto yo sentí cómo crujía…
Antes de caerse al suelo ya sabía que se rompía…
