Читать книгу Чхунгу-Дон - - Страница 2

I

Здание районной управы представляло собой бетонный параллелепипед эпохи экономического чуда. Внутри был постелен старый линолеум. Инспектор Ким Тхэсик стоял перед стойкой, ожидая, когда чиновник из отдела земельного учета закончит телефонный разговор. Тот говорил тихо, почти шепотом, прикрыв трубку ладонью.

– Да, да, понимаю. Конечно. Документы уже в обработке.

Он повесил трубку и поднял на Тхэсика взгляд, в котором читалась профессиональная, лишенная интереса вежливость.

– Инспектор Ким, чем могу помочь?

– Мне нужен доступ к архивным документам по фабрике «Тэхан Текстиль». Период с 1990 по 2005 год. Особенно интересуют документы по утилизации отходов, – Тхэсик положил копию постановления о возбуждении дела на стойку. – В рамках расследования.

Чиновник, господин Ли, медленно отодвинул клавиатуру. Он даже не взглянул на документ.

– Это очень старые документы. Возможно, они переданы в центральный архив в Тэджоне. Запрос займет время. Необходимо официальное обоснование и санкция прокурора.

– Обоснование – расследование смерти Ли Сокчху, – голос Тхэсика оставался ровным. – Бывшего сотрудника этой фабрики. Процедуру запроса я оформлю. Но я надеялся на оперативное сотрудничество. Чтобы сэкономить время.

Господин Ли сложил руки на столе. Его улыбка была беззубой и плоской.

– Инспектор, вам всегда нравилось… копать глубоко. – Он сделал паузу, подбирая слова. – Помните дело в Йонсане? Вы тогда проявили большое рвение. Добились своего.

– Прошлое иногда помогает понять настоящее, – ответил Тхэсик. – Особенно когда в нем остались следы.

– Глубокая мысль, – кивнул господин Ли. Он достал бланк запроса и начал медленно заполнять его, выводя каждую букву с преувеличенной аккуратностью. – Но иногда прошлое лучше оставить в покое. Для вашего же блага. И для блага района. Снос старых зданий – это прогресс. Новые рабочие места, новые инвестиции. «Чхонъун Хиллз» принесет сюда развитие. Вы же не хотите, чтобы из-за каких-то старых бумаг этот прогресс остановился?

Он протянул заполненный бланк Тхэсику. В графе «Предполагаемый срок предоставления документов» было аккуратно выведено: «30 (тридцать) рабочих дней».

– Удачи в расследовании, инспектор. Надеюсь, вы найдете то, что ищете.

Тхэсик взял бланк. Он кивнул и развернулся. Он получил свой первый официальный ответ системы. Отсрочку. Бюрократическую петлю, рассчитанную на то, чтобы задушить расследование в зародыше, не нарушив ни одного правила.

С наступлением темноты переулки Чхунгу-дона преображались. Дневные мусорные контейнеры отодвигались, уступая место переносным столикам и палаткам с яркими неоновыми вывесками. Владелец китайской закусочной, господин Ван, резкими движениями переворачивал покпары на задымленной сковороде. Его фартук был покрыт пятнами соевого соуса.

Инспектор Ким Тхэсик остановился у палатки, отбрасывая тень на прилавок. Ван взглянул на него и продолжил работать.

– Опять работа, инспектор? – бросил он, не глядя. – Люди ужинать пришли, а не на полицию смотреть.

– Короткий вопрос, – Тхэсик отступил на шаг, давая дорогу покупателям. – В ночь гибели Ли Сокчху ты был здесь допоздна.

Рука Вана на мгновение замерла с половником. Он швырнул на сковороду порцию пророщенной сои.

– Я каждый день здесь допоздна. Аренду платить надо.

– Кто-то видел тебя у мусорных баков за углом. Как раз со стороны фабрики.

Ван резко дернул головой, брызги масла попали на стойку.

– Мусор выносил! Это уже преступление?

Тхэсик молча достал блокнот. Эта пауза заставила Вана нервно облизать губы. Он вытер руки о фартук и наклонился ближе, понизив голос.

– Ладно. Видел машину. Черный седан.

– Номер? – Тхэсик не поднимал глаз от блокнота.

– Какие номера! Я мусор выносил! – Ван оглянулся по сторонам, затем быстро сунул руку под прилавок. – Держи. И уходи.

Смятый клочок бумаги оказался в руке Тхэсика. Кассовый чек из аптеки «Ынёль Йаккук». Сумма была заоблачной. Рецептурное успокоительное. Дата – день смерти Ли Сокчху. Время – 23:47.

– Чей? – тихо спросил Тхэсик, изучая чек. Название аптеки указывало на дорогой район. Не отсюда.

– Нашел в своем баке утром. Кто-то подбросил. – Ван с силой ударил половником по сковороде. – Теперь оставь меня. У меня клиенты.

Тхэсик кивнул и отошел в тень. Он разгладил чек на обложке блокнота. Кто-то из приезжих нервничал так сильно, что купил сильнодействующее успокоительное поздно вечером. И выбросил чек здесь, в рабочем квартале. Не в своем элитном районе. Значит, боялся своей собственной мусорки. Боялся, что чек найдут у него.

Он положил чек в свой пакет для улик, поверх схемы с аббревиатурой «ТТ». Дорогая аптека, дорогая машина, дорогое успокоительное. И смерть бывшего инженера на заброшенной фабрике. Все это соединялось в одну линию. Линию, которая вела к человеку в костюме, который панически боялся следов.

Из палатки донесся раздраженный голос Вана, ругавшего помощника. Тхэсик медленно пошел к своему автомобилю. У него появилась вторая ниточка. Хрупкая, но конкретная. Теперь нужно было понять, кто в ночь смерти Ли Сокчху покупал рецептурные таблетки в аптеке «Ынёль Йаккук».

II

Строительная площадка нового комплекса «Чхонъун Хиллз» была голым бетонным каркасом, оплетенным лесами. Грузовики с цементом маневрировали по утрамбованной земле, их рычание сливалось с лязгом лебедок.

Кадам Бахадур держал арматуру, пока его земляк Рам закручивал проволоку. Пальцы онемели в перчатках, промокших от утренней росы. Рам говорил на непальском, не глядя на него:

– Начальник снова спрашивал. Про полицию. Говорил, тем, кто болтает с копами, билет домой выпишут. Прямым рейсом.

Кадам молча кивнул. Он чувствовал, как спина Рама напряглась. Они работали вместе два года, спали в одной комнате в общежитии, но теперь между ними выросла стена.

Из вагончика вышел прораб, кореец в каске с логотипом «Хансан Констракшн». Он остановился в метре от Кадама, скрестив руки на груди.

– Бахадур-сан. Опять отстаете по графику.

– Мы работаем быстро, – тихо сказал Кадам на ломаном корейском.

– Быстро – это когда голова работает, а рот закрыт». Прораб пнул ногой лежащий рядом цементный блок. «У тебя семья в Непале? Жена? Дети?

Кадам сглотнул. Он посмотрел на свой телефон, где вчера вечером пришло сообщение в KakaoTalk от неизвестного номера. Там был скриншoт анкеты на продление визы E-9 с красной пометкой «ПРИОСТАНОВЛЕНО». И текст: «Молчи – поможем с продлением».

– Я ничего не говорил полиции, – выдавил он. Голос звучал хрипло.

Прораб усмехнулся.

– И не говори. Иначе твою жену в Катманду наш партнер найдет. У него там текстильная фабрика. Понимаешь? Работа есть везде. Проблемы – тоже.

Он развернулся и ушел. Рам отвернулся, делая вид, что проверяет уровень. Кадам почувствовал, как земля уходит из-под ног. Угроза здесь была понятна – депортация. Но угроза там, дома… Он представил лицо жены, которая хвасталась соседкам, что муж работает в Корее. Какая разница, что он здесь чернорабочий? Он присылал деньги. Он был героем.

Телефон в кармане снова завибрировал. Новое сообщение: «Твоя смена закончена. Зарплату за неделю получишь в конце месяца. Если будешь вести себя хорошо».

Кадам посмотрел на свои руки в рваных перчатках. Он отработал эту неделю. Каждый день. Теперь ему сказали уйти и ждать. Молча.

Рам наконец посмотрел на него.

– Иди, Кадам. Не создавай проблем. На твое место десять новых приедут завтра.

Кадам медленно побрел к общежитию. За его спиной снова зазвенела лебедка. Работа продолжалась. Его уже не было в этом вопросе. Он стал нулем.

III

Кафе «Slog Brew» было пустым. За стойкой Чхве Минхо протирал уже сияющий питчер, его взгляд прикован к экрану TacBook стоявший рядом с ним на стойке, у ноутбука стояла нетронутая чашка эспрессо.

Дверь открылась. Минхо не отрываясь от ноутбука.

– Закрываемся.

– По рабочим вопросам, – сказал Ким Тхэсик, прикрыв за собой дверь.

Минхо вздрогнул, будто разбуженный. Он кивнул на стул у стойки. Его движения были резкими, перегруженными нервной энергией.

– Хочешь кофе? Хотя зачем спрашивать. Теперь его никто не хочет.

Тхэсик сел, отодвинув чашку.

– Что случилось?

– Случилось? – Минхо горько усмехнулся. Он развернул ноутбук. На экране была страница популярного блога о еде. – Читай. «Разочарование в Чхунгу-доне. Дорогой капучино с привкусом плесени». – Он пролистал вниз. – А вот еще. «После чашки кофе здесь у меня три дня болел желудок. Проверяйте санитарные нормы».

– Конкуренты, – констатировал Тхэсик.

– Конкуренты? – Минхо ударил ладонью по стойке. Зазвенела посуда. – У меня тут единственное место на три переулка, где есть хоть какая-то обжарка! Это зачистка.

Он запустил еще одну вкладку. Графики, диаграммы.

– Смотри. За последние 48 часов – 17 негативных отзывов в четырех разных сервисах. У меня столько незнакомых посетителей за последний месяц не было. Аккаунты свежие, но с историей. Пишут стилизованно, но ошибки одни и те же. Координированная атака.

– Кто? – спросил Тхэсик.

– Кто? – Минхо закатил глаза. – Тот, кому мое кафе стоит костью в горле. Как и тот заброшенный завод, и старые ханоки. Я им не нужен. Я создаю тут точку притяжения. Место, где люди могут говорить. А им нужно чистое поле.

Он ткнул пальцем в экран.

– Они даже IP-адреса не особо скрывают. Половина – из одного пула, зарегистрированного на дочернюю структуру «Чхонъуна». Они даже не пытаются это серьезно прятать. Они просто показывают, что могут.

Минхо переключил вкладку. На экране появилась карта Чхунгу-дона с десятками светящихся точек.

– Видишь эти метки? Узловые камеры проекта «Безопасный город». Распознавание лиц, номеров. Данные стекаются в муниципальный центр. Доступ – у полиции и у подрядчика, «Чхонъун Технолоджи». По их же техдокументации система может отслеживать маршруты. – Он посмотрел на Тхэсика. – Я проверил логи обращений. В ночь после нашего разговора, к камерам на твоей улице и у входа в это кафе было три запроса. Два – с сервера участка. И один – с корпоративного IP «Чхонъун».

Тхэсик почувствовал, как по спине пробежал озноб. Его маршрут, его визиты – все это фиксировалось.

Минхо закрыл ноутбук с глухим щелчком. Его запальчивость сменилась опустошенностью.

– Понимаешь, в чем дело, инспектор? Я могу написать скрипт, который заблокирует эти атаки. Могу найти их уязвимости. Но я не могу заставить людей поверить, что мой кофе без плесени. Не могу бороться с шепотом. Они бьют по репутации. Это цифровое линчевание.

Он посмотрел в окно, на темный переулок.

– Мой арендодатель уже звонил. Спрашивал, не думал ли я о смене деятельности. Предложил выкупить контракт. По бросовой цене.

Тхэсик молча наблюдал, как бывший разработчик стал просто владельцем маленького кафе, которого медленно выдавливают. Без единого выстрела. Без угроз. Всего лишь несколькими лживыми строчками в интернете и безжизненным взглядом камер, которые теперь видели все.

Тхэсик вернулся вечером. Экран TacBook в затемненном кафе отбрасывал синеватый отблеск на лицо Чхве Минхо. Его пальцы быстро переключали вкладки браузера. Ким Тхэсик сидел напротив, наблюдая, как за окном гаснет вечернее небо.

– Начинаем с базы, – тихо проговорил Минхо, не отрывая взгляда от монитора. – Реестр корпораций. Дочерние компании «Чхонъуна».

Он открыл несколько PDF-документов, скачанных с правительственного портала. Столбцы юридических названий и регистрационных номеров плыли по экрану.

– Вот. «Чхонъун Эстейт Дэвелопмент». Пять лет назад они покупают старый участок фабрики. Продавец… банк-кредитор. Стандартная схема выкупа долгов.

Тхэсик молча кивнул. Он чувствовал напряжение, исходящее от Минхо.

– Но вот что важно, – Минхо увеличил фрагмент документа. – Смотри. Перед основной сделкой была серия мелких транзакций. Выкуп мелких долей у частных держателей. А вот этот акционер… Ли Сокчху.

Имя повисло в тишине. Минхо быстро открыл новые вкладки: архив газет, отраслевые форумы начала 2000-х.

– Ли Сокчху… инженер на «Тэхан Текстиль». Специализация – контроль качества. После банкротства фабрики он… – пальцы Минхо замерли над клавиатурой, – получает скромную должность в отделе логистики «Чхонъуна». Совпадение?

– Ищем дальше, – пробормотал Минхо, его глаза сузились. – Социальные сети… Закрытые группы для бывших сотрудников.

Он ввел данные в несколько специализированных поисковых систем, которые обычно используются для цифровой разведки.

Через двадцать минут он наткнулся на скрытую ветку старого форума, посвященного истории местных предприятий. Сообщение от пользователя с ником «Сторож». Дата – три года назад.

– Старый инженер, – прошептал Минхо, переводя текст с машинной точностью. – Он пишет… что при закрытии «Тэхана» были проблемы с утилизацией промышленных отходов. Красители. Тяжелые металлы. Он говорит, что кто-то из старого персонала хранил копии журналов, не включенные в официальные отчеты.

Тхэсик медленно потянулся за блокнотом. Его движения были обдуманными.

– Это и есть мотив, – тихо сказал он. – Дело не в убийстве. Дело в сокрытии. Сокчху не просто шантажировал. Он был живым носителем информации. Инженером, который знал, где зарыта экологическая бомба под землей этого района.

Минхо откинулся на спинку стула, его лицо озарилось светом экрана.

– Они взяли его на работу, чтобы держать на коротком поводке. Присматривать. А когда начался проект «Чхонъун Хиллз»… он стал угрозой. Неудобной правдой, которая могла остановить все.

Он закрыл ноутбук.

– Теперь ты знаешь, – сказал Минхо, глядя в пустоту перед собой. – Что будешь делать с этим знанием?

Тхэсик посмотрел на свой блокнот, где всего в нескольких строчках заключалась потенциальная гибель многомиллиардного проекта.

– Сначала найду того, кто дал Сокчху эту работу, – ответил он, вставая. – Кадровика из «Чхонъуна». У каждого бухгалтера есть своя цена, а у кадровика – свои обиды.

IV

Ким Окран сидела на пластиковом стуле у входа в свою прачечную, положив на колени толстую гроссбух-тетрадь. Рядом, на табуретке, стоял стакан с ячменным чаем. Ее палец медленно скользил по списку номеров, напротив некоторых стояли пометки.

К ней подошла женщина лет пятидесяти, соседка с улицы Чхуннам. Она молча протянула Окран листок из блокнота для записей. На нем был аккуратно выписан номер черного Genesis и время, когда его видели возле дома старика Пака. Окран кивнула, сделала пометку в своей тетради и вернула листок. Женщина, не сказав ни слова, развернулась и ушла.

– Ли Сокчху был одним из нас. Пусть давно ушел с фабрики, но его мать до сих пор живет в старом ханоке на Кванхидоне. Они думают, что могут просто стереть его, как старую запись в книге. Они не знают, что я веду книгу десятилетиями.

Через десять минут подошла еще одна женщина, помоложе, владелица лавки кимчи. Она нервно теребила край фартука.

– Онни, вчера вечером приходили двое в костюмах. Говорили, что проводят «социологический опрос» о качестве жизни. Спрашивали, не мешает ли мне шум от соседей, не сыреют ли стены. Я сказала, что все прекрасно.

Окран посмотрела на нее поверх очков.

– И?

– Они оставили визитку. – Женщина сунула руку в карман и достала белый прямоугольник. – «Чхонъун Консорциум. Отдел по работе с местным сообществом». И… они «случайно» оставили брошюру о новой государственной программе субсидий для малого бизнеса, которая якобы скоро закроется.

– Выбрось визитку, – спокойно сказала Окран. – Брошюру отдай мне. И передай Пэ Ынджу, чтобы в пятницу вечером все были у меня. Скажи, что будем обсуждать… планы на фестиваль Чхусок.

Женщина кивнула с заметным облегчением и почти побежала прочь, получив четкий приказ. Окран открыла групповой чат «Аджумма Чхунгу-дона» в своем старом, но надежном телефоне. Она пролистала вверх, просматривая поток сообщений: фотографии чужих машин, записи разговоров с агентом по недвижимости, тревожные вопросы.

Она набрала короткое сообщение: «Пятница, 19:00. Моя прачечная. Приносите свои списки гостей на Чхусок. Обсудим меню»

В течение минуты в чате посыпались подтверждения. «Окей, онни». «Поняла». «Будем». Никаких лишних слов. Все понимали истинную повестку.

Поздно вечером, когда район затих, Окран переписала все собранные номера машин на чистый лист. Она не глупа. Она понимала, что одна тетрадь – это уязвимость. Два дня назад она отсканировала все страницы и отправила файл на почту своей дочери в Тэджон. На всякий случай.

Она положила свежий список в конверт.

Утром следующего дня она «случайно» встретила сержанта Пака, когда он покупал сигареты в «GS25». Она спросила его о здоровье дочери и незаметно сунула конверт ему в карман пиджака. Он положил руку на карман. Она быстро ушла.

V

Церковь «Сонсуль» располагалась в старом трёхэтажном здании, зажатом между новыми жилыми комплексами. В кабинете пастора, пастор Чхве сидел за столом, заваленным бумагами. Перед ним, сгорбившись, сидел старик Юн, дьякон церкви.

Пастор Чхве отодвинул чашку с остывшим ячменным чаем.

– Брат Юн, я понимаю вашу привязанность к дому. Но мы должны думать о будущем общины. «Чхонъун» предлагает нам новое помещение. С кондиционером, парковкой.

Старик Юн молча смотрел в стол. Его пальцы медленно перебирали потёртые чётки.

– Мой отец строил этот дом, – тихо сказал он. – После войны. Каждый кирпич…

– Ваш отец был благочестивым человеком, – пастор Чхве мягко перебил его. – Он строил для будущего. Сейчас будущее изменилось. Наш храм требует ремонта. Крыша течёт. Зимой дети мёрзнут на воскресной службе.

Он достал из папки цветной буклет.

– Посмотрите. Просторное помещение на втором этаже нового бизнес-центра. Они даже готовы установить витраж с нашим крестом. И… – пастор сделал паузу, – их благотворительный фонд готов стать нашим главным спонсором.

– А земля? – спросил он, не глядя в буклет. – Где будет хоронить своих умерших наша община? На крыше бизнес-центра?

Пастор Чхве вздохнул, сложив руки, как для молитвы.

– Брат Юн, иногда мы должны принести малое в жертву ради большего. Процветание, которое придёт в район с новым комплексом, коснётся всех нас.

В этот момент в кабинет вошла жена пастора. Она молча поставила перед стариком Юном поднос со свежими пирожками.

– Вы выглядите уставшим, аджуоси, – ласково сказала она. – Вам нужно думать о своём здоровье. Переезд в новый район пойдёт вам на пользу. Ваша внучка сможет ходить в хороший детский сад.

Старик Юн поднял на неё глаза. Он знал, что их старший сын недавно устроился менеджером в одну из дочерних компаний «Чхонъуна».

Когда старик Юн вышел из церкви, его плечи были согнуты ещё сильнее. На улице он увидел инспектора Ким Тхэсика, который стоял, разглядывая объявление о предстоящем молебне за процветание района.

Тхэсик кивнул ему. Старик медленно подошёл.

– Инспектор. Вы верующий?

– Я верю в доказательства, аджуоси, – тихо ответил Тхэсик.

Старик Юн горько усмехнулся.

– Доказательства… А я всегда верил в людей. – Он посмотрел на крест на здании церкви. – Но, кажется, и здесь меня ждёт разочарование.

Он медленно побрёл по улице, по направлению к своему старому дому, который вдруг стал казаться ему клеткой.

VI

Строительная площадка «Чхонъун Хиллз» в обеденный перерыв напоминала растревоженный улей. Группа корейских рабочих в заляпанных краской комбинезонах плотным кольцом окружила Пак Чунхо, председателя профсоюза. Лицо Чунхо было покрыто испариной.