Читать книгу Ты вернулась? - - Страница 6

Библиотека Тишины – место, где память не умирает. Она стоит в самом сердце Приюта.

Стены – из чёрного камня, с линиями, словно кто-то пытался выцарапать слова, но не успел, и свет стёр только верхний слой, а под ними – ещё слои.

Пол – из тёмного дерева, поглощает звук, словно страх, что не хочет быть услышанным.

Стеллажи из застывшего света, прозрачные, как лед, в котором заморожены тени.

Книги – без названий. Только номера. И цвет корешка:

Белый – одобрено Светом,

Серый – под запретом,

Чёрный – уничтожены, но копии остались.

Алекс знает, что чёрных книг не должно быть. Но она их видит. Потому что её глаза не как у всех.

Она приходит сюда последние два месяца. Шрам на ладони зовёт её, как пульс, как нить, что тянется от сердца к этой комнате, и не отпускает, пока она не сядет на своё место: угол у седьмого стеллажа, на старом ковре.

Она читает легенды Аурекса. Особенно – о Светоносце.

Книга: «Светоносец и Падение Тьмы»Автор: Орден Света, 1-е издание

Алекс знает её наизусть. Она читает её снова и снова, не потому что верит, а потому что боится забыть, а ещё больше – боится вспомнить что-то другое.

*«Во времена Дикого Света, когда тьма пожирала души, когда дети забывали имена, когда матери плакали без слёз, пришёл Он. Светоносец. Он был одним из нас, но его сердце было чище света. Он не боялся тьмы. Он принёс Очищение, построил Приют, чтобы спасти невинных, чтобы стереть тьму, чтобы дать миру начало. Он сжёг семьи, что носили шрамы, потому что в них жила тьма, и они угрожали Балансу. Он освобождал. И когда его дело было завершено,он ушёл в Свет, оставив свой дух в сердце каждого ребёнка, кто не боится правды. Слава Светоносцу.Слава Свету. Слава Очищению.»*

Алекс переворачивает страницу. Замирает. Лампа над её головой мерцает, свет меняется, становится тускло синим, как ночная звезда, что пытается пробиться сквозь облака.

Она встаёт медленно, как будто пол может провалиться.

Свет исходит от стеллажа. От пустого места, где раньше не было ничего. Сейчас там в воздухе на высоте её глаз, парит книга. Обложка – светится, пульсирует, как сердце. На ней – одно слово, «Эл’териан».

Алекс замирает на месте, не дышит. Слово ей не знакомо, но шрам вспыхивает, и из него выделяется сгусток тени, плотный, живой, словно маленький комок ночи, и тянется к книге. Капля отрывается, скользит по воздуху, и впитывается в обложку книги.

Книга открывается сама. Первая страница – пустая. Текст проступает, движущейся тенью, что складывается в слова, словно живая. И она слышит голос внутри себя, как эхо из прошлого:

*«Слушай, Айрис Хаор. Я расскажу тебе историю. Не ту, что учат в Приюте. Я расскажу – правду. Потому что ты – та, кто должен помнить.»*

Голос дрожит, как струна, натянутая на костях, и каждое слово – картина, что врезается в разум.

*«Тот, кого вы называете Светоносцем… не ушёл в Свет. Его предали, заперли.Потому что он не хотел Очищения. Он говорил, что Баланс – выше Света. Что тьма – не враг, а половина души мира. Но они не слушали. Служители Света боялись, что он вернёт тьму, что люди перестанут быть послушными, что Свет потеряет власть. И тогда они сделали то, что называют святым делом: Они поймали его. В ночь без луны, когда все тени лежали на земле, они вонзили в него семь копий из чистого света, и пронзили его сердце.

В тот момент, когда он умирал, его душа взорвалась. Разлетелась на шесть осколков, каждый – часть его существа, ключ к воскрешению, проклятие для тех, кто боится правды.

Осколок Сердца —Скрыт под Приютом, в затопленном подземелье, где вода не отражает свет, а поглощает его. Говорят, там пульсирует дверь, покрытая шрамами, и откликается только на кровь, что помнит боль.

Осколок Голоса —Погребён под дюнами в городе, исчезнувшем из памяти людей. Песок там шепчет имена, а тень в полдень указывает не на север, а вниз – туда, где лежит Осколок.

Осколок Разума —Хранится в ледяной башне на острове, оторванном от мира. Лёд не тает, но дышит, и лишь тот, чья память не стёрта, может пройти по трещинам, что ведут внутрь.

Осколок Взгляда —Лежит в разбитом зеркале под домом, где все умирают во сне. Оно не отражает лиц, но показывает то, что было спрятано за светом – правду, которую никто не хочет видеть.

Осколок Песни —Заперт в пещере среди гор, где скалы хранят голоса пропавших. Эхо там не повторяет – оно отвечает, и только тот, кто поёт песню, которой не было, может войти.

Осколок Имени —Скрыт в книге без названия, в библиотеке, заросшей лесом. Страницы превращаются в листья, но одна книга не гниёт – и на её обложке шрам, как будто выжжен памятью.

Если все шесть осколков соединятся, Светоносец возродится. Он восстанет как спаситель, как судья. Его тело соберётся из теней, что ещё не успели исчезнуть. Он раскроет глаза – и в них не будет света, только глубина, как в начале времён. Он протянет руку – и из его ладони хлынет Тьма, не как враг, а как правда. Она не сожжёт мир – она наполнит его пустоты, вернёт ночь, сны, страх, любовь. Свет, что правил один, начнёт отступать, не от поражения, а от естественного заката. Люди снова начнут видеть в темноте, слышать в тишине, чувствовать в боли. Приюты рассыплются в пыль, потому что больше не будет нужды в очищении. И тогда, впервые за тысячу лет, мир снова станет живым – потому что в нём будет Баланс.

Если осколки останутся разбросанными, Светоносец так и не вернётся. Свет, что правил, станет единственным – и начнёт пожирать всё, что ещё дышит. Люди перестанут видеть сны, потому что во сне есть тень, а тени больше не существует. Их тела превратятся в белые статуи, стоящие с открытыми глазами, но ничего не видящие. А в небе, на месте звёзд, повиснет огромный глаз из света – и он будет смотреть вечно, в пустоту, где когда-то был мир.»*

Алекс не отвела глаз от обложки, будто боялась, что та исчезнет. Её ладонь, с шрамом посередине, внезапно стала ледяной. В ушах зазвенело, будто весь мир выдохнул и замер. Она не поняла сразу – голос был не в комнате, он был внутри. Внутри её головы, внутри костей, внутри крови. Она попыталась встать, но ноги не слушались – будто приросли к полу. Воздух стал густым, как вода, и каждый вдох давался с болью. Перед глазами всплыли образы: пепельные статуи, белый глаз в небе, разбитые зеркала. Она не плакала – слёзы не шли, будто и в них не осталось тени. В горле стоял ком, но не от страха – от знания. Она знала, что это правда. Не потому что поверила, а потому что помнила – что-то глубоко внутри отозвалось на слова. Шрам на ладони вдруг сжался, как кулак, и на миг показалось – он дышит. Она прошептала: «Я не хочу этого», – но тут же поняла: выбора нет.Мир уже умирал – и только она могла услышать, как он кричит.