Читать книгу План «Месть» с поправкой на чувства - - Страница 2

Я сижу в самом углу кафе, пальцами скатывая в шарики крошки из бумажной салфетки. Каждая секунда ожидания тянется как маленькая вечность, наполненная бешеным стуком моего сердца. Что я здесь делаю? Это безумие! Чистейшее, неподдельное сумасшествие. Собираюсь нанять своего личного школьного заклятого врага на роль подставного парня. Одна эта мысль заставляет желать провалиться под стол и никогда оттуда не выползать.

Над дверью звякает колокольчик, и я замираю.

Мне даже не нужно поднимать голову. Я чувствую его присутствие как внезапный перепад атмосферного давления. Сначала накатывает волна дорогого парфюма – что-то древесное и высокомерное. Затем вижу идеально сидящие брюки на мощных ногах. Небрежный, но очевидно дорогой свитер. И наконец – лицо. Лев Захаров красив и молод.

Время оказалось подозрительно благосклонным к нему. Чёткие, выразительные черты стали только резче, ухмылка – отточеннее. Он замечает меня мгновенно, словно ожидал найти в том самом тёмном углу. Надменный взгляд скользит по мне одним быстрым, оценивающим движением. Проскочил спринтером от моего слегка растрёпанного хвоста до видавших виды кед. Ухмылка становится шире. Он опускается на стул напротив, с лёгкой грацией хищника, по-хозяйски занимающего собственную территорию.

– Савельева… – произносит он, и моя фамилия в его устах звучит как изящное оскорбление. – Давно не виделись. Что, жизнь не сложилась? Надо было лучше учиться, а не паяльником махать.

Воздух вырывается из лёгких. Это прямой удар, идеальное эхо ядовитой записки Максима. Так грубо, так нагло точно в своей жестокости, что на секунду я просто перестаю дышать. Затем в груди вспыхивает старый, знакомый гнев, белое каление, плавящее лёд моей нервозности.

– Здравствуй, Лев, – мой голос на удивление твёрд, ироничен. Сама не подозревала, что смогу так держаться. Окидываю его ответным взглядом. – Рада видеть, что твоё обаяние никуда не делось. Ровно, как и тонкое понимание психологии человека,– презрительно кривлю губы.– Или ты просто ставишь галочки напротив «разозлить оппонента» в учебнике для начинающих манипуляторов?

Его брови взлетают. В его холодных глазах мелькает искреннее удивление, возможно даже уважение, прежде чем оно быстро маскируется под усмешку. Он вальяжно откидывается на спинку стула, растягивая руки по краям.

– О, так ты ещё и остроумие развила. Рад за тебя. Но давай к делу. Маша сказала, тебе требуется… сопровождение?– Он произносит это слово так, будто оно одновременно грязное и очаровательное.

–Мне требуется актёр, – поправляю я его резко, чувствуя, как горят щёки. – На одну ночь. Вернее, до позднего вечера.

– До «ночи» мне понравилось больше. Но не с тобой! – в чёрных глазах пламя ада. – Вижу, я должен представиться. Актёр, эксперт по имиджу, психолог— называй как хочешь. Суть не меняется. Я помогаю людям не опозориться на публике… – Он ловит взгляд официанта и заказывает эспрессо, даже не глядя в меню. – Так что рассказывай. Какой-то бывший? Нужно произвести впечатление? Поразить бывшего и его новую пассию своим невероятным успехом и удачной личной жизнью? – Лев говорит со скучающим выражением лица, словно слышал эту историю тысячу раз.

Хочется исчезнуть из уютного зала кафе, оказаться подальше от человека, сидящего напротив.

Он препарирует мой жалкий план с хирургической точностью, и это унизительно.

– Что-то вроде того, – бормочу я, уставившись в изодранный в клочья бумажный платок.

Лев издаёт короткий, сухой смешок.

–Классика… Ну что ж, – он потирает руки, не сводя глаз с моего лица. – Я не из дешёвых, Савельева. Мои услуги стоят дорого. Очень. И я ставлю свои условия.

Официант приносит эспрессо. Лев делает медленный глоток, наблюдая за мной через край крошечной чашки.

– Первое: ты делаешь всё, что я скажу, – он кивает, обрывая на корню любые возражения. – Абсолютно всё! От выбора платья до манеры держать вилку. Второе: никаких реальных чувств. Это работа. Ты не влюбляешься в меня, я не влюбляюсь в тебя. Чистая бизнес-транзакция. Третье: после мероприятия мы незнакомы. Уловила?

Его слова холодны, профессиональны и не оставляют места для возражений. Это уже не школьный соперник; это бизнесмен, излагающий безжалостный контракт. А я – отчаявшийся клиент.

– Почему? – вопрос вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать. – Почему ты вообще этим занимаешься?

Он ставит чашку. Ухмылка исчезла, вместо неё появился взгляд холодного анализатора.

– Полевая практика. Я клинический психолог. Начинающий, но талантливый, – отвечает он без тени иронии. – А здесь, в этой вот… нише… я наблюдаю за человеческими слабостями, страхами и комплексами в их чистейшем виде. И неплохо на этом зарабатываю. Два зайца.

Откровение поражает меня странным образом. Лучше бы Лев был альфонсом. Он учёный. Циничный, отстранённый наблюдатель, изучающий таких, как я – сломленных, отчаявшихся, готовых платить за красивую иллюзию. Это как-то даже хуже. И всё же в этом есть извращённый смысл. Его природа всегда была таковой – наблюдать, анализировать, побеждать.

Я делаю глубокий вдох, ум лихорадочно работает. Это мой последний шанс. Мой единственный шанс. Я думаю об улыбке Максима. О его снисходительной записке. Смотрю на бесстрастное лицо Льва, на договор о сделке с дьяволом, лежащий на столе между нами.

– Хорошо, – шепчу, и слова на вкус как пепел любви от первого брака. – Я согласна. На твои условия.

Его рельефные губы изгибаются в медленную, довольную улыбку. Не дружелюбную. Хищную.

– Отлично. Наши репетиции начинаются завтра. Не опаздывай, Савельева. Я терпеть не могу, когда мои проекты не пунктуальны!– Он допивает эспрессо, оставляет на столе купюру и поднимается. – До завтра.

Он уходит, ни разу не оглянувшись. Я сижу в углу одна, мои руки слегка дрожат. Я только что продала кусок своего достоинства единственному человеку на свете, у которого никогда бы не хотела просить о помощи.

И у меня есть ужасное предчувствие, что «репетиции» станут самым сложным экзаменом в моей жизни.