Читать книгу Киана - - Страница 1

Весна обычно воспринимается как пора тепла, эстетики и обновленности. Это период, когда мы, словно пробуждающиеся от зимней дремы звери, начинаем вдыхать свежий и бодрящий воздух. И сразу ощущаем прилив сил и энергии. Воздух наполняется веселым щебетанием птиц.

Это было мое любимое время года, пока один случай в прошлом году не перевернул все. Весна, будто сговорившись, оказалась необычайно прекрасной. Все цвело и благоухало, солнце слепило глаза.

Я, как обычно, с нетерпением ждала цветения тюльпанов в парке, первых велопрогулок и отдыха на природе. Но вместо приятных впечатлений, весна принесла событие, навсегда изменившее мое отношение к этому времени года.

Жизнь и без того не баловала меня. Как будто этого было недостаточно, судьба решила испытать меня особенно жестоко, посылая одно испытание за другим, причем каждое последующее хуже и сложнее предыдущего.

За что? Почему это случилось именно со мной? В чем моя вина?

К сожалению, я так и не нашла ответов. Но получила нечто гораздо более мучительное. И, по иронии судьбы, это произошло снова с приходом весны. Я надеялась, что эта весна будет легче. Но даже не представляла, насколько тяжелой и болезненной она окажется.

Каждое утро, просыпаясь под настойчивое пение птиц за окном, я ощущала лишь укол острой боли. Это веселое щебетание, которое раньше вызывало улыбку, теперь звучало как издевка, как жестокое напоминание о прошлом. О нем.

Я не выходила из дома. Задернутые шторы стали моими верными спутниками, отгораживая от солнечного света, от живого мира за окном. Боялась взглянуть, как распускаются почки на деревьях, как зеленеет трава, знаменуя начало новой жизни. Потому что для меня жизнь остановилась. Замерла в том самом дне, когда весеннее солнце безжалостно осветило трагедию, разделившую мою жизнь на "до" и "после".

И вот я наконец излечилась. Снова начала видеть хорошее в весне, ведь не она виновата в моих несчастьях. И снова начался кошмар. Вот только этот кошмар в разы больней. Потому что в ней появился кое-кто другой…

*****

– Мама, ну пожалуйста! – взмолилась я в отчаянии.

– Мое решение окончательное, дочь. Твои колебания его не изменят.

Она небрежно бросила мою дорожную сумку и направилась к шкафу.

– Мама! – закричала я, выхватывая у нее свои вещи. – Прошу тебя. Если это для тебя так важно, езжай сама, а меня оставь.

– Ты что такое говоришь?

– Хватит делать вид, что беспокоишься обо мне. Если бы я была важна для тебя хоть немного, ты бы так не поступила.

Только не плачь… Слезы – самая большая слабость людей. Проявишь ее, и сразу проиграешь.

– Я люблю его, неужели ты не понимаешь?

– Не понимаю. Это уже какой по счету мужчина, которого ты любишь?

– Киана!

– Не называй меня так!

Злость вперемешку с обидой клокотала во мне. Каждое ее слово, каждый жест, казалось, были направлены на то, чтобы причинить мне как можно больше боли. Я задыхалась от несправедливости, от ее упрямства, от осознания того, что мои чувства ничего для нее не значат. Причем доказывала она мне это не раз.

– Я – Эва. ЭВА. Сколько раз я просила не называть меня так? – взорвалась я.

– Ну чего ты опять заводишься? Забыла, с кем не бывает, – ответила она спокойно, будто это пустяк. Но это важно. Очень важно.

– С матерями… с матерями не бывает, мама. Но ты… Тебе плевать! Ты никогда не слушала меня. Всегда делала только то, что выгодно тебе. Мне стыдно людям показываться уже. Все знают, кто ты.

– И кто же я? Кто? Ну же скажи. Шлюха, да? Это ты хотела сказать?

– А разве нет? – сорвалось у меня с языка. Она тут же побледнела.

Я всегда гнала от себя такие мысли, твердила, что это неправда. Но постепенно приняла, что в этом есть доля истины. Она твердила о любви стольким мужчинам, что ненависть к этому слову переполняет меня. И каждый раз все повторяется. Те же ошибки.

Сколько продлится эта любовь интересно?

В комнате повисла тишина. Только наши тяжелые взгляды сталкивались в воздухе, разрывая ее на части. Я ждала. Ждала, что она скажет, что она придумает на этот раз. Она всегда умела выкручиваться. Всегда находила слова, чтобы оправдать свои поступки.– Ты не понимаешь, Киана, – наконец произнесла она, и я невольно вздрогнула от этого имени. Вот опять она так. – Я делаю это ради тебя. Чтобы у тебя было все самое лучшее.

– Самое лучшее? Это когда меня таскают по городам за твоими любовниками? Когда я должна знакомиться с новыми "дядями Васями" чуть ли не каждый месяц?

– Да, Эва, именно так, – выдавила она из себя, словно каждое слово причиняло ей физическую боль. – Я стараюсь, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Чтобы у тебя было образование, красивая одежда, возможности, которых у меня никогда не было.

– А что насчет любви, мама? Что насчет семьи, где есть не только деньги, но и тепло, и поддержка? Что насчет того, чтобы просто быть рядом? – я задавала эти вопросы, зная, что не получу на них искреннего ответа. Ее мир был другим, в нем существовали только материальные ценности, за которыми она гналась, не замечая, что теряет самое главное – меня.

Я ей не нужна. Это я давно поняла. Иначе бы она так не поступала.

Уже дважды случались кошмары из-за ее так называемой любви. Ладно еще первый раз, она ничему не научилась, не предала этому значения. Подумаешь, ее жених подсыпал снотворное в мою еду и пытался изнасиловать. А до этого постоянно приставал.

А второй случай… Лучше не вспоминать. Слишком болезненная тема.

– Ты забыла, что произошло в прошлый раз?

– Этот парень просто был не в себе, Киана. И его больше не подпустят к тебе. Забыла уже, где он? И Кианой… я буду тебя звать. Твой психолог так сказала. Повторять это снова и снова, чтобы ты привыкла.

– Но я не привыкну.

– Привыкнешь. Ты просто не хочешь. Хватит держать все в себе. Уже год прошел.

– Тот мужчина… твой нынешний жених. Я искала о нем информацию.

– И что? Ты всегда так делала.

– У него есть сын.

– Господи! Киана.

Она развернулась, чтобы уйти, как всегда делала, когда не хотела меня слушать, но я не позволила, преградив дорогу.

– Что? Что на этот раз? – возмутилась она, потирая лоб и вздыхая. – Боишься, что и этот начнет приставать?

– Нет, – хотя да. И этого. – У него мать умерла не меньше месяца назад. Неправильно заявляться к ним домой вот так с чемоданами и заявить, что ты невеста его отца.

– Ты ничего не знаешь. Он с женой и так был не в лучших отношениях. И сын его это прекрасно знал.

Я почувствовала, как внутри меня нарастает волна отчаяния. Как же она слепа! Или просто не хочет видеть очевидного? Ее жажда красивой жизни, похоже, затмила ей рассудок. Готова ли она ради этого пожертвовать моей безопасностью, моим душевным спокойствием? Судя по всему, да.

– Мама, пожалуйста, подумай, – я попыталась смягчить тон, надеясь достучаться до нее. – Дай ему время пережить потерю. Дай его сыну время привыкнуть к мысли о том, что у его отца появится новая женщина. Это будет правильно, по-человечески.

Она молчала, глядя на меня с каким-то странным выражением лица. Как будто она внезапно увидела во мне чужого человека. Или, может быть, она просто увидела в моих глазах отражение своих собственных страхов и сомнений. Но вместо того чтобы признать свою ошибку, она, как всегда, выбрала путь отрицания.

Внезапно в дверь раздался стук, нарушая тишину.

– Госпожа, меня за вами прислал господин Стоун, – послышалось за дверью.

– Мы почти закончили. Скоро спустимся, – ответила ему мама.Она бросила на меня полный упрека взгляд, в котором читалось раздражение от того, что я посмела нарушить ее планы. Она демонстративно поправила ворот платья, словно собираясь на сцену, и направилась к двери.

– Постой, – я схватила ее за руку, не давая уйти. – Прошу тебя, хотя бы выслушай меня до конца. Просто представь на секунду, что это я его сын. Как бы ты себя чувствовала, если бы к твоему отцу вот так ворвались с новой женой, едва похоронив твою мать? Разве это не жестоко?

– Ты не понимаешь, – повторила она, как заезженная пластинка. – Это другое. У них там все по договоренности. Хочешь остаться здесь, останься. Только учти, какие будут последствия. Меня же ведь все знают. А значит знают и мою дочь. А ты у меня девочка красивая, особенно твои серые глаза, которые выделяются ярче всех. Ну так что? Поедешь со мной или повторишь еще одну историю?

Ее слова прозвучали как угроза, завуалированная под заботу. Она снова давила на больное, напоминая о том, что я живу в ее мире, по ее правилам, и любая попытка противостоять ей обернется против меня самой.

Я отпустила ее руку, признавая поражение. В ее глазах мелькнуло торжество, быстро сменившееся привычной маской безразличия.

Она вышла из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями и страхами. Я слышала, как она о чем-то говорит с водителем у двери, как ее каблуки стучат по лестнице. А потом все стихло.

Я посмотрела на свою дорожную сумку, брошенную на пол. Неужели это моя жизнь? Бесконечные переезды, новые лица, чужие дома. И все ради ее красивой жизни, ради ее амбиций. А что насчет меня? Кто-нибудь когда-нибудь спросит, чего хочу я?

И ведь не хватит смелости пойти против нее. Она права. Слишком много внимания я привлекаю своей внешностью.

Я подошла к окну и посмотрела вниз. Черный лимузин стоял у ворот, поблескивая лаком в лучах заходящего солнца.

Медленно, словно в трансе, я подошла к сумке и открыла ее. Бессмысленно перебирая вещи, я чувствовала, как внутри нарастает пустота. Та самая, знакомая пустота, которая поселяется в душе после каждой ссоры с матерью. Она высасывает энергию и оставляет лишь ощущение бессилия.

Я медленно спустилась вниз и вышла на улицу. Мама стояла возле машины, разговаривая с водителем. Она обернулась, увидев меня, и на ее лице появилась слабая улыбка. "Вот и умница", – читалось в ее взгляде. Я села в машину, не глядя на нее.

Всю дорогу до поместья Стоуна я молчала, уставившись в окно. Мама что-то рассказывала, но я не слушала. В голове крутились другие мысли: "Что меня ждет в том доме? Насколько сильной будет ненависть того парня на нас? И как долго я смогу продержаться?"

Деревья уже начали цвести. А солнце садилось, окрашивая небо в нежные розовые и оранжевые оттенки. Красиво. Весна всегда прекрасна.

Прошлый год был для меня тьмой. И даже весна не скрасила эту тьму. Сеансы с психологами казались бессмысленными. Никто не мог понять, что я чувствовала на самом деле. Как можно было объяснить чужому, что тебя предал самый близкий человек, тот, который должен был защищать и любить? Все оказалось ложью. И его любовь, и его чувства.

Автомобиль въехал на территорию поместья и остановился перед огромным домом, больше похожим на замок. Все здесь кричало о богатстве и роскоши: ухоженный газон, фонтаны, скульптуры… Но за всем этим лоском чувствовалась какая-то холодность, отчужденность.

Водитель открыл дверь, и я вышла на улицу. Мама шла позади, оглядываясь вокруг с довольным видом. Она явно предвкушала новую жизнь. Я же чувствовала лишь страх и безысходность. Он казался чужим и неприветливым.

Осматриваясь вокруг, мой взгляд зацепился за силуэт на балконе второго этажа. Это был парень. Я узнала его, потому что перерыла вчера весь интернет в поисках информации. Джейсон Стоун…На нем были лишь черные штаны, обнаженный торс выдавал в нем спортсмена. Черные, как смоль, волосы были мокрыми. Он стоял, сложив руки в карманы, и сверлил меня взглядом, полным неприкрытой ненависти. В его глазах читалось презрение и отвращение.

Я вздрогнула, невольно ища хоть какие-то намеки на доброту в его холодном взгляде. Но ничего, кроме ярости и боли, в них не было.

Я отвела взгляд, стараясь не показывать страх. Захотелось просто развернуться и убежать. Ноги словно приросли к земле, не в силах сдвинуться с места. Внутри все похолодело от предчувствия чего-то плохого.

Внутри нас уже ждал высокий мужчина с суровым лицом. Похоже, это и был господин Стоун. Он подошел к нам, и мама тут же бросилась к нему с объятиями. Я осталась стоять на месте, наблюдая за этой сценой с какой-то отрешенностью. Их поцелуй показался мне фальшивым, наигранным. В нем не было искренности, лишь расчет.

– Это моя дочь, Киана, – представила меня мама с натянутой улыбкой. И от этого имени волосы дыбом встали. Она это сейчас специально?

– Я – Эва, не Киана, – поправила я ее и мужчина улыбнулся.

– Что ж, Эва, приятно познакомиться. Сара много о тебе рассказывала.

Ложь. Она бы не стала тратить и секунды своего времени на разговоры обо мне в компании мужчины.

– Я – Эдвард. Надеюсь, вам у нас понравится, – он протянул мне руку, и я, помедлив, пожала ее в ответ. Его рукопожатие было крепким, но без особого энтузиазма. "Наверное, я ему тоже не нравлюсь", – промелькнуло у меня в голове.

В этот момент Джейсон все еще полураздетый, начал спускаться по лестнице медленно, шаг за шагом, и направился к нам. Все мое тело опять бросило в жар, будто передо мной предстал сатана во плоти. Он шел уверенно, всем своим видом демонстрируя пренебрежение к нам. Подойдя ближе, остановился прямо напротив меня.

– Позвольте представить, это мой сын Джейсон, – произнес Стоун, и в его голосе я услышала едва заметную нотку напряжения. Мама изобразила на лице приветливую улыбку, но Джейсон даже не удостоил ее взглядом. Он смотрел только на меня, прожигая своим ненавидящим взором. Будто я тут по своей воле.

Он не ответил ни слова, не сдвинулся с места. Его взгляд был прикован ко мне, и я не могла оторваться. В его темных глазах читалась целая буря эмоций: гнев, боль, разочарование и презрение.

– Приятно познакомиться…, Киана, – произнес он, протягивая руку.

Его голос, хриплый и пропитанный сарказмом, резанул слух. Он намеренно выделил имя, зная, как оно мне неприятно. В его словах чувствовался вызов, угроза. Он словно говорил: "Добро пожаловать в ад, девочка".

Собравшись, я пожала его руку в ответ. Его хватка в начале была легкой, а потом резко стала стальной, обжигающей. Он словно испытывал меня, проверяя на прочность.

Я вздрогнула от неожиданности, но не позволила себе выказать ни малейшего признака слабости. Прямо смотря в его глаза, я с усилием разжала его пальцы.

– Эва. Меня зовут Эва, – твердо произнесла я, давая понять, что он не добьется своего. Он усмехнулся, увидев мой решительный настрой.

– Как скажешь, Киана, – повторил он, игнорируя мои слова.

Кажется и эта весна будет тяжелой.