Читать книгу Атмосферная любовь - - Страница 2

В 2078 году «брак» перестал быть лишь социальным обрядом.

Он стал физическим процессом.

Закон Синдиката о «Гармонизации Брачных Связей» гласил:

«Пара, демонстрирующая устойчивую биоэлектрическую синхронизацию (Δφ ≤ 0.12 В; Δf ≤ 0.3 Гц) в условиях контролируемого геомагнитного поля, получает статус „Поляризованного Союза“. Их связь признаётся энергетически устойчивой системой, способной к совместной генерации и трансляции стабильного потока».

Это казалось смешным лишь тем, кто никогда не чувствовал резонанса Шумана на клеточном уровне.

Ариэль и Лев прошли свою «калибровку» не в стерильной лаборатории. Они прошли её в пустыне, под аккомпанемент приручённой молнии. Теперь им предстояло лишь формализовать союз.

I. Галерея Земных Токов

Церемония состоялась в «Атмо-Один», первом действующем генераторе, теперь превращённом в музей и храм новой эпохи. Он стоял на возрождённом берегу озера Чад, воды которого, очищенные ионами, теперь сверкали неестественно глубокой лазурью.

Внешне это было всё то же циклопическое базальтовое кольцо, но природа уже начала его ассимилировать: стены покрыли ползучие лишайники Photinaria voltaica, излучавшие мягкое свечение после захода солнца.

Внутри пространство заставляло замереть. Высота в двадцать семь метров, акустика, ловившая шёпот. Стены – не просто стекло, а многослойные панели с капиллярными каналами, по которым медленно циркулировала ионная жидкость, подсвеченная изнутри. Ночью по ним струились ленивые голубые молнии – эхо последнего разряда.

Пол был прозрачным, открывая вид на сердце системы:

Электролитный резервуар: шестиметровая толща воды, насыщенной биолюминесцентным планктоном и колониями Synechococcus. Они создавали гипнотическое, дышащее зелёным светом сияние.

Корневая система: стальные титановые штыри, уходящие в базальтовую плиту, подобно мицелию.

Коллектор: трёхметровая сфера из ниобий-титанового сплава, висящая в центре. Она пульсировала тусклым золотистым светом с частотой ровно 7.83 Гц – вечный диалог с ядром планеты.

Зал был полон. Среди гостей – не только коллеги-инженеры в строгих серых комбинезонах, но и метеорологи, прилетевшие с полярных станций, биологи, изучавшие симбиоз «Электролита-БИО», и даже несколько пожилых «слухачей» – людей старшего поколения, которые, как и Ариэль, физически чувствовали изменения в атмосфере. В первом ряду сидели трое детей из приюта «Искра» – мальчик и две девочки, которых Ариэль опекала, рассказывая им о токе и потенциале. Они смотрели восторженно и серьёзно.

Церемонию вела Оператор Резонанса, Элис Мор. За её плечами была работа на первых термоядерных реакторах, а теперь она читала не молитвы, а синусоиды жизненных полей.

– Пара, подойдите к Кольцу Согласования, – её голос, усиленный акустическими резонаторами, звучал как шум далёкого прибоя.

Арка перед ними была произведением бионики: каркас из полимерной памяти, оплетённый живыми проводящими нитями Nervatura synthetics, заполненными электролитом на основе калия и магния.

– Совместите ладони с сенсорными узлами. Синхронно. Не торопитесь. Дайте полям найти друг друга.

Ариэль и Лев переглянулись. В его взгляде не было волнения – лишь спокойная уверенность физика, знающего результат эксперимента заранее. Она ответила лёгкой улыбкой, в которой читался тот же расчёт. Их руки коснулись холодной поверхности одновременно.

Мгновение – и нити арки затрепетали. От ладони Ариэли потянулась тончайшая нить холодного голубого света (потенциал покоя: −72.3 мВ). От ладони Льва – струйка тёплого янтарного (−68.1 мВ). Они не спешили, змейками приближаясь к центру арки. В зале замерли.

– Начинается обмен, – тихо прокомментировала Элис. – Обратите внимание на плавность. Это не скачок напряжения. Это установление равновесия.

Нитки встретились, закрутились в двойную спираль, затем стали сливаться, образуя новое, устойчивое свечение – глубокий фиолетовый с вкраплениями золотых искр.

– Частота синхронизации – 0.99 Гц, – объявила Элис, и в её голосе прозвучало уважение. – Согласованность полей – 96.7%. Это один из самых высоких показателей, которые мне доводилось фиксировать.

И тогда арка вспыхнула. Не взрывом, а мягкой, всезаполняющей волной тёплого света, озарившей лица гостей и отразившейся в толще электролита под ногами. Казалось, само здание вздохнуло.

– Поляризация завершена, – голос Оператора вновь обрёл официальные ноты, но в глазах светилась радость. – Система признана устойчивой и синергетической.

Она подошла к ним, держа на бархатной подушке два обруча. Они были сделаны не из драгоценного металла, а из магнитострикционного сплава на основе терфена и диспрозия.

– Эти кольца – не символы собственности. Это датчики и стабилизаторы. Они будут слабо деформироваться при разрыве дистанции свыше пятисот километров, напоминая о дисбалансе. И вернут форму лишь при восстановлении близости, при контакте с полем партнёра.

Лев взял одно кольцо. Его пальцы, привыкшие к тонкой настройке приборов, были неожиданно нежны, когда он надел обруч на безымянный палец Ариэли.

– Чувствуешь? – прошептал он. – Лёгкий… поисковый импульс. Частота – один герц.

Она кивнула. Под кожей действительно ощущалось микроскопическое вибрирование – точный, знакомый ритм их первой совместной ночи.

– Теперь, – сказала Элис, отступая, – завершите процесс. Замкните цепь.

Их поцелуй был не страстным, а глубоким и осознанным. Это было необходимое действие, закрепляющее контур. В момент соприкосновения губ по медным жилам в стенах пробежала мощная волна синего свечения, снизу вверх. Электролит в резервуаре забурлил, а центральный коллектор выдал мощный, короткий золотой импульс, осветивший весь зал.

Раздались тихие аплодисменты – не громкие, а скорее похожие на шорох листвы.

Элис Мор улыбнулась, глядя на них.

– Я поздравляю вас не просто с браком. Вы прошли не калибровку. Вы продемонстрировали слияние. С этого момента вы – малая, но автономная энергетическая ячейка. Мир получил новый стабильный генератор.

II. Проект «Электролит-БИО»

Их новым домом стал «Ток-7» – жилой модуль в Архипелаге Генераторов, плавучем городе-лаборатории в Тихом океане. Их цилиндр из армированного стекла медленно вращался, компенсируя океанские течения. Из панорамного окна открывался вид на другие кольца-генераторы, погружённые в воду, и на дирижабли, застывшие в небе для зарядки.

Ариэль погрузилась в работу над своим детищем – «Электролитом-БИО». Старый раствор на основе морской воды и ферритных наночастиц был эффективен, но агрессивен. Он вызывал эрозию бетона и, что хуже, электролиз выделял токсичный хлор, угрожая восстановленной экосистеме архипелага.

Её решение пришло из бездны. В образцах, поднятых с «Чёрных курильщиков» Глубинной станции «Абисс», она обнаружила штамм Thermococcus voltans. Эти археи обладали уникальным метаболизмом: они окисляли сульфиды и, используя цитохромовые мостики в своих мембранах, переносили электроны напрямую на внеклеточные электроды, вырабатывая постоянный микроток с КПД до 45%.

Ариэль создала трёхсторонний симбиоз в замкнутом биореакторе:

Synechococcus elongatus: обеспечивал фотосинтез, насыщая среду кислородом и поддерживая щелочной pH (8.2-8.5).

Thermococcus voltans: генерировал основной ток, используя органические отходы от двух других видов как субстрат.

Chlorella aurantiaca: поглощала избыток CO2 и продукты азотного обмена, стабилизируя среду и выделяя легкие ионы-проминералы.

Культура в её лабораторных колбах переливалась от изумрудного к тёплому янтарному, в зависимости от освещённости и цикла тока. Она была живой, дышащей.

– Слушай, – говорила Ариэль, прикладывая ладонь к стеклу биореактора. Лев, стоя сзади, обнял её за талию, положив подбородок ей на голову. – Не жужжание. Это… пульсация. 0.5 Гц. Ритм их метаболизма.

– Это твой пульс, который они уловили, – прошептал он в её волосы. – Ты их зарядила своим намерением.

Вскоре предстояли полевые испытания на «Атмо-12». Но однажды вечером, когда она сняла лабораторный халат, Лев замер. Его взгляд скользнул по её силуэту, остановившись на едва заметном, но уже неуловимом изменении линии живота.

– Ариэль…

Она положила его руку на низ живота, чуть ниже пупка, где кожа была чуть теплее.

– Да. Началось.

– Данные?

– Биохимия: ХГЧ, прогестерон – 52 нмоль/л. Нейродатчик зафиксировал первую синхронизацию моих мозговых волн с эмбриональным кластером. ЧСС эмбриона – 172 удара в минуту. Стабильно.

Он, не говоря ни слова, опустился перед ней на колени. Прижал ухо и ладонь к её животу, закрыв глаза. Он слушал не ушами, а всем своим существом, настраиваясь на слабое, но уже отчётливое биополе – крошечный вихрь, замкнутый в её живом проводнике.

– Как назовём? – спросил он, не поднимая головы.

– Светлана.

– Почему?

– Потому что ты вернул свет в мою жизнь, – её пальцы коснулись его седеющих висков. – А она будет его отражать и умножать.

III. Ночь перед рассветом

28 декабря 2079 года. 39-я неделя.

Их модуль был выведен на позицию над океанским вихрем Мэрис-9. Внизу бушевала чёрная вода, испещрённая фосфоресцирующими дорожками планктона. Над головой – невиданно ясный Млечный Путь, не затмеваемый больше спутниковой паутиной. Только звёзды и тихо парящие, как небесные медузы, дирижабли-зарядники.

Внутри царила тишина, нарушаемая лишь гулом океана за стеклом и мощным, спокойным гулом генератора в самой конструкции модуля.

Ариэль лежала на широкой кушетке у окна. Её живот был огромным, тяжёлым шаром жизни. Под тонкой кожей проступала голубая карта вен, напоминающая схему печатной платы.

Лев сидел рядом, его рука лежала поверх её руки на животе.