Читать книгу Девочка, которая потеряла Смысл - - Страница 4

Аня поёжилась от холода. Тонкий свитерок не спасал, а дел было слишком много, чтобы жаловаться. Комната, которая за столько лет стала родной и любимой вдруг превратилась в музей с воспоминаниями. Слой пыли, на когда-то ее любимом рабочем столе, подсвечивало солнышко, которое как будто совсем невовремя и не к месту освещало пространство помещения.

Перед девочкой нагромождались коробки с ее вещами, будто она строила новый замок (но не из видеокассет, как в детстве), а из вещей, книжек, далеких и счастливых воспоминаний. Вот коробка с мягкими игрушками, которые она не захотела отдавать младшей сестренке, потому что они были слишком дороги для Ани. На самом верху лежали два белых медвежонка, уже совсем потрепанных жизнью. Их стирали слишком много раз: пару раз собака пыталась их украсть и съесть, а сестренка бесчисленное количество раз измазывала их шоколадом. И пусть выглядели они сомнительно, но почему-то были ценны для Ани. Мама рассказывала, что медвежат ей принес папа в день ее самого первого рождения.

Аня не помнила ни папы, ни своего первого дня. Она часто спрашивала маму почему папа не приходит, почему папа бросил их, почему папа совсем ее не любит. И никогда не получала вразумительного ответа. Медвежата обычно смотрели на Аню с полки и молчали, даже не пытались подсказать ей почему же так вышло. Сначала Аня верила, что папа ушел от них, чтобы заработать много-много денег. Потом зачем-то выдумала, что ее папа космонавт и рассказала об этом всем во дворе. А в школе, когда Аня говорила учителям, что у нее нет папы, а только дядя Сережа, тонкоструйные и даже пышнотелые тетеньки делали такое странное лицо, что лучше бы уж Аня молчала. И вот, стоя в своей бывшей комнате и глядя на этих мишек решила Аня, что с нее довольно. Аня взяла мишек из коробки, сжав их так сильно, что в ладонях заболело и швырнула их в большой черный мусорный мешок.

Подобная ревизия была проведена с каждой коробкой: в мусор летели когда-то любимые книжки с волшебными сказками, балетки, танцевальная форма, костюмы для выступлений, краски для грима. Любимые вещи вдруг обрели новый статус оскорбительного хлама. Они не просто раздражали ее в этих дурацких коробках – они вызывали тошноту. Гнев, который она носила в себе тихо, теперь забурлил где-то на кончиках пальцев, требуя выхода в этих беспощадных жестах. Совсем юное и милое лицо в одно мгновение стало выглядеть хмурым, взгляд отчужденным, а ровная от танцев осанка вдруг распалась, будто кукловод устал и опустил ниточки марионетки.

Аня устало опустилась на ковер. Лежа на спине в позе звездочки, она ощутила, что в груди заныло от пустоты. Прощаться с хорошим ведь непросто. Цветастый ковер принял ее в свои объятья, знакомый запах дома окутал. И Аня, закрыв глаза, провела ладонями по ворсистой поверхности. Левая рука ощутила сопротивление, на ладони почувствовалось что-то твердое. Она открыла глаза и увидела свой спичечный коробок, в котором столько лет находился Смысл. Аня открыла коробок. Пусто. Пустота из груди надавила на виски.

Лучик ушел от нее так же, как и папа, как и дядя Серёжа. По щеке Ани покатилась предательская слеза. Как вообще можно плакать, ощущать гнев и чувство пустоты одновременно? Неужели такая она, беспощадная взрослая жизнь? Почему взрослые так любят причинять боль? Голова стала такой тяжелой, что поднять ее с ковра не было сил физически. Слезы щекотали уши, а сопли забивали дыхательные пути. Аня больше не мечтала о театре, Аня больше не думала, что ее папа космонавт, Аня больше не видела свой Лучик.

В цветастом рисунке ковра, когда-то милый ангелочек почувствовала свою последнюю эмоцию. Боль была забетонирована. Аня стала как все взрослые, ей надо думать не о пустоте в груди, а о том, как добиться успеха и сделать так, чтобы мама и сестренка были счастливы. И тогда, наверное, они не уйдут от нее, как это сделали другие.

***

В наушниках играл Slipknot. Уже привычно: надрывно, громко, агрессивно. Аня стояла недалеко от входных дверей главного кампуса университета и докуривала сигарету. На улице было зябко, мелкий дождик распушил ее и без того непослушные волосы. Поправив капюшон черной куртки, Аня швырнула бычок в урну. Мимо. Ну и ладно.

Целый день предстояло слушать скучные лекции по политологии и социологии, да еще и изучать историю. Нудятина. Лучше бы училась на бухгалтершу, да только с математикой не срослось. Хорошо хоть, что после пар вечером в общаге намечается вечеринка на целый этаж. Можно будет снять стресс и как следует напиться.

Зайдя в огромную лекционную аудиторию, Аня окинула взглядом своих одногруппников. Ботаники на первой парте, лентяи «на Камчатке», халтурщики отсутствуют. Среди всей этой группы она заметила свою подругу Юлю, которая сидела у окошка, наблюдая за птичками на ветке уже голого дерева, и поспешила занять место рядом с ней. Честно говоря, никто до конца не понимал почему они дружили. Мрачная иногда даже агрессивная Аня и яркий лучик света Юля. Странное сочетание, но, говорят ведь, что противоположности притягиваются? Ее подруга всегда была в светлом, всегда была полна надежд и оптимизма. В отличие от Ани. Аня носила черную одежду, красила черным ногти, проколола пирсинг в брови и даже в языке. От Юли пахло цветами, а от Ани сигаретами. Юля любила творчество, фотографию и веселую музыку. Аня любила факты, серьезную литературу и тяжелый рок. Они жили в соседних комнатах общежития и с годами стали ближе всех на свете. Когда Аня проваливалась в свою внутреннюю тьму: только теплая рука Юли не давала скатиться ей на самое дно.

После лекций они медленно шагали по направлению к общежитию. Сегодня была ночь «Посвящения в «первокурсник»». Юля весь месяц готовила первокурам смешные задания, собирала со всех старшиков деньги на водку, а если кто-то отказывался сдавать, то угрожала им, что обязательно позовет Аню. Те сразу соглашались. Все знали, что с Аней лучше не спорить.

– Сегодня ночью будет весело, – предвкушая, сказала подруга. Аня лишь кивнула в ответ, она забыла, что такое веселье. Алкоголь, вот что сегодня будет у нее ночью.

Посвящение в студенты, как вы, возможно, знаете, это таинство молодости. Еще вчерашние школьники сегодня чувствуют себя оперившимися птенцами. Теми, перед кем открывается новая дверь. Юля была прекрасным организатором, она не просто подготовила для них квест, она даже выступила с очень воодушевляющей речью перед целым этажом. И только после разрешила всем напиться.

Аня стояла позади всех, облокотившись на дверной проём одним плечом и слушала подругу. В тот момент она вспомнила, как их, уже почти выпускников, на первом курсе посвящали старшики. Они где-то нашли дверь от холодильника, затащили ее на пятый, самый верхний этаж общаги. Сажали их по очереди, надев на голову для безопасности кастрюлю, спускали по пролетам, а внизу на первом этаже заставляли выпить стакан водки. Да, Юля явно сжалилась над птенчиками. Всего лишь какой-то квест по типу «Зарницы», найди то, скажи вот это. Посвящения уже не те, конечно.

Наконец, официальная часть подошла к концу, и все разбрелись по комнатам за бутылками и стаканами. На общей кухне уже через пару минут начался хаос: кто-то заиграл на гитаре, кто-то кричал тосты, кто-то еще трезвый, а уже начал проливать пиво на себя. Аня осталась на своем любимом месте в проеме и пила Ерш, с ленью оглядывая происходящее вокруг. Рядом оказался новенький из комнаты напротив.

– Привет, я Вова, – протягивая кружку, чтобы чёкнуться с Аней, сказал он.

– Ну, привет, Вова, – ответила она и протянула свою.

Звук стукающегося стекла как будто заставил Аню проснуться, и она взглянула на парня. Он не выглядел как вчерашний школьник, скорее наоборот, казалось, он даже старше Ани.

– Только не говори мне, что ты первокур, – запивая Ершом колкий комментарий, сказала Аня.

Вова улыбнулся и покачал головой.

– Я заочник, быстро сдам недостающие экзамены и уеду домой, – ответил он.

– Понятно. – Ане стало скучно.

– Не представишься? – настаивал новый знакомый.

– А зачем? – парировала Аня. – Ты всё быстро сдашь и уедешь, можно и без имен.

Парень пристально смотрел на нее, кажется, не обращая внимание на происходящий вокруг бедлам.

– Мы соседи, хотелось бы знать твое имя.

Аня в ответ лишь сделала очередной глоток из кружки и пожала плечами.

– Ничего личного, но найди себе цель попроще. – Холод слов обжег ее кончик языка. Привычная отстраненная манера поведения. Ничего личного. Ни с кем.

– Аня! – громко крикнула через всю комнату Юля. – Иди к нам петь!

Подруга стояла у парня с гитарой на противоположной стороне кухни, в компании новеньких, которые, как воробушки окружили ее.

– Прости, мне нужно идти, – отталкиваясь от дверного косяка проговорила Аня. – И мой тебе совет, вот та малышка, – она указала на первокурсницу за столом, – уже порядком захмелела, думаю, ты с ней справишься.

– А если я мечтаю о другой? – робко спросил Вова.

– Мечты для дураков, Вова, ставь цели. – Она взглянула на него своими, когда-то бездонными и счастливыми, а теперь абсолютно пустыми голубыми глазами. Холод, который жил в них, как показалось в тот момент Вове, проникал прямо в душу.