Оглавление
Группа авторов. Беглец в форме
ГЛАВА ПЕРВАЯ: ДУХ
ГЛАВА ВТОРАЯ: ДАЧА
ГЛАВА ТРЕТЬЯ: ПЕРВЫЕ ВЕРСТЫ
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ: УЗЛОВАЯ
ГЛАВА ПЯТАЯ: КОСТЯ-КОЧЕГАР
ГЛАВА ШЕСТАЯ: ПТИЦА
ГЛАВА СЕДЬМАЯ: ПЬЯНЫЙ МОНТЁР И СТАНЦИЯ «ВЕЧНЫЙ ОГОНЬ»
ГЛАВА ВОСЬМАЯ: ДЕСЯТЬ СУТОК В КОРОБКЕ
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ: РЖАВАЯ ВОДА И ГОЛОСА ВЕТРА
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ: ПЛАТА ЗА ПЕРЕПРАВУ
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ: БЕРЕГ, ГДЕ ТЕПЛО
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ: ДЕД ШПАЛА
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ: ЗАБРОШЕННАЯ ДАЧА
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ: МАРЕВО
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ: ГОРОД-ЛЕС
ГЛАВА 16: ЛИХОРАДКА
ГЛАВА 17: ДАЛЬНОБОЙ
ГЛАВА 18: ЗНАК НА КАМНЕ
ГЛАВА 19: ПОСЛЕДНЯЯ РЕКА (ВОРОНЕЖ)
ГЛАВА 20: РОДНЫЕ ТЕНИ
ГЛАВА 21: АЛЕКСАНДРОВКА. ВОРОТА
ГЛАВА 22: ТЁТЬ МАШКИН ХЛЕБ
ГЛАВА 23: ПРИЕЗЖИЕ
ГЛАВА 24: ПОСЛЕДНЯЯ НЕДЕЛЯ
Отрывок из книги
Последнее, что видел Гришка Кадышкин из вольной жизни – это пыль. Не алую зарю над родным хутором Александровкой, не слезы матери, не суровое, будто вырубленное топором, лицо отца. Пыль. Она поднялась из-под колёс уезжающего «Урала» и повисла в неподвижном августовском воздухе медным облаком, заслонив и покосившийся дом с синими ставнями, и тощую яблоню, и фигуру отца на пороге, так и не помахав его рукой. Эта пыль въелась ему в глаза, в горло, в саму душу – ощущение смутное, но стойкое, будто его самого перемололи в труху и теперь везут на выброс.
Путь на сборный пункт – это был не путь, а медленное размывание по грязной тряпке реальности. Попутка, вонь солярки, чужие разговоры. Школа в райцентре, спортзал. Здесь пыль сменилась запахом – едким, животным. Запахом пота, дешёвого мыла, махорки и главного – страха. Страх был везде: в глазах городских пацанов, громко ржавших над чем-то, но бегающих взглядом; в молчании таких же, как он, деревенских, установившихся в кафельный пол; в раздражённых окриках усатых людей в камуфляже, для которых они все были уже не людьми, а мясом на конвейере. Здесь Гришка услышал слово, которое станет его именем на ближайшую вечность. Прапорщик, похожий на быка, с перекошенной от брезгливости губой, орал, раздавая какие-то бумажки: «Духи! Не толпиться, духи! Шагом марш!». «Дух». Сказано было с таким же равнодушием, с каким называют породу скотины. Гришка почувствовал, как что-то внутри него сжимается, пытаясь стать меньше, незаметнее.
.....
Но пока он ехал, думая лишь о тишине и свежем воздухе. Не думая о бородатом соседе Сергее, о его странной, пахнущей сеном и химией самокрутке, и о том, что через два дня он проснётся не на даче, а в другом измерении – в мире, где он не солдат, не дух, а беглец. Самовольщик. Цель. И дорога домой, в четыре тысячи километров, уже будет стелиться перед ним, как бесконечная, холодная рельса.
Гришка остался один. Но уже не совсем тот. У него теперь был рюкзак со спрятанной формой, гражданская одежда, полный желудок и три правила выживания. И ещё – первая встреча. Она стерла часть паники. Он был не один в этом мире. Здесь были свои законы, свои странные ангелы-хранители вроде «Профессора».
.....
