Читать книгу ДАНА и МИЛОНГА истории о любви и самостоятельности - - Страница 2

Музыка на вечеринке била в виски как отбойный молоток, а разговоры крутились вокруг ипотек, садиков и совместных покупок диванов. Я стояла у огромного панорамного окна, наблюдая, как внизу ползет светящаяся река машин, и чувствовала себя чужим телом, занесенным сюда случайным ветром. Подруга Катя, сияющая в кольце с бриллиантом размером с горошину, потянула меня за рукав.

– Дана, ну что ты как не в своей тарелке? Вон, смотри, Андрей привел коллегу, классный мужчина, свободный…

Я улыбнулась, чисто автоматически. Свободный. Слово-приманка. Я отхлебнула теплого вина.

– Я свободнее его, Кать. У меня завтра утром совещание, а после него – встреча с самой собой в кофейне на Пушкинской. Нам вдвоем будет гораздо интереснее.

Я соврала. Совещание было. Кофейня – да. А вот интересно… Нет. Было скучно. Однообразно. Как этот серый ноябрь за окном, растянувшийся на недели. Я зарабатывала достаточно, чтобы ни в чем себе не отказывать. Моя квартира на двадцатом этаже была образцом стиля и уюта. Но по вечерам, когда гасли экраны ноутбуков и заканчивались сериалы, тишина начинала густеть и давить. В ней не было ритма.

Ритм. Вот чего не хватало. Первобытного, земного, чувственного стука сердца города.

На следующее утро, листая ленту соцсетей в поисках вдохновения (или хотя бы отвлечения), я наткнулась на рекламу: «Аргентинское танго. Погрузитесь в ритм мегаполиса. Первое занятие – бесплатно». Фотография: сплетенные руки, вытянутая женская ступня в изящной туфле на каблуке, мужская рука, уверенно ведущая в пояснице. В глазах модели – не страсть, а полная, абсолютная отдача движению. Доверие.

Мой внутренний циник фыркнул: «Клише. Ты что, в кризис среднего возраста впадаешь в двадцать восемь?» Но что-то дрогнуло. Не думала. Записалась.

Вечером я стояла перед зеркалом в просторной, пропахшей деревом и потом студии. В этот раз я была брюнеткой с гладким каре – образ строгий, собранный, контролируемый. Защитный цвет. На мне были обычные лосины и майка, на ногах – чешки. Вокруг суетились такие же новички: смеющиеся девушки, немного скованные мужчины. Пахло надеждой и легким нервным потом.

И вот он появился. Не вышел – возник. Как будто был здесь всегда, в полумраке у дальней стены, проверяя звук.

– Всем добрый вечер. Меня зовут Антонио. Я буду вести вашу группу, – его голос был низким, немного хрипловатым, с едва уловимым акцентом, который окрашивал слова в теплые, медовые тона.

Он был не красавцем в классическом понимании. Лет под сорок. Волосы с проседью, собранные в короткий хвост. Простое черное трико, облегающее мощные, но не грузные плечи и бедра. В нем не было ни капли пафоса. Только спокойная, животворящая энергия. Он был похож на горную реку – тихую на поверхности, но несущую в глубине невероятную силу.

– Танго – это не танец для зрителей. Это разговор. Тихий, на языке тел. Здесь нет ошибок, есть только намерение. Ваше намерение – слышать партнера и отдаваться движению.

Его глаза медленно скользнули по группе. И на мгновение остановились на мне. Не оценивающе, не заигрывающе. Констатирующе. «А, вот и ты». У меня похолодели кончики пальцев.

Мы разучивали базовый шаг, «восьмерку». Антонио ходил между парами, поправлял, шутил. Когда он подошел ко мне, от его близости пахло не парфюмом, а чистотой, теплой кожей и чем-то древесным – как будто свежим срезом кедра.

– Расслабь локоть, – его пальцы едва коснулись моей руки, и по коже пробежали мурашки. – Ты не везешь, ты – следует. Как парус, который ловит ветер. Доверься.

Легко сказать. Довериться незнакомому мужчине в самом центре города, где я привыкла полагаться только на себя? Моё тело было деревянным.

После технической части он объявил:

– А теперь – маленькая милонга. Практика. Музыка будет играть три танды, по три танца в каждой. Приглашайте друг друга. Помним про взгляд и легкий кивок.

Зазвучала меланхоличная, пронзительная мелодия бандонеона. Меня пригласил робкий парень из группы. Мы сосредоточенно молчали, считая шаги. Потом еще один.

И перед последней тандой я увидела, что Антонио, который до этого просто наблюдал, мягко отпустил женщину-администратора и… его взгляд снова нашел меня. Через всю комнату. Он не кивнул. Он просто медленно, неотрывно смотрел. И я поняла, что это – приглашение. От которого невозможно отказаться. Я замерла, и мое сердце вдруг заколотилось где-то в горле.

Он подошел. Не улыбался. Его лицо было серьезным, почти строгим.

– Разрешите? – формально спросил он, уже протягивая руку.

Я кивнула, потеряв дар речи. Его правая рука легла мне на спину чуть ниже лопаток. Тепло, исходящее от этой ладони, было таким плотным, что казалось почти материальным. Он не притянул меня близко, оставив вежливую дистанцию, но вся моя спина, каждый позвонок ощущали это точечное, уверенное тепло.

– Закрой глаза, – тихо сказал он. – И слушай. Не музыку. Слушай тишину между нами.

Я послушалась. И мир изменился. Исчезли студия, другие люди, город за окном. Осталось только это теплое пятно на спине, легкая, но несокрушимая опора его руки и едва уловимые сигналы, которые передавало его тело. Сдвиг веса, микроскопическое напряжение мышц – и я двигалась, поворачивалась, шагала. Не я. Нас вело что-то третье, что родилось в этом объятии. Я не боялась оступиться. Он был моим фундаментом.

В какой-то момент, выполняя простой ochо, моя щека почти коснулась его губ. Я почувствовала его дыхание – ровное, горячее. И внутри все сжалось в тугой, сладкий комок ожидания. Это не было сексуально. Это было… интимно. Глубоко интимно. Как будто он держал в руках не мое тело, а мое одиночество, и давал ему форму и движение.