Читать книгу РИТМ МОЕГО СЕРДЦА. Дана и Мастер звуков - - Страница 2

Тишина – это самый громкий звук в моей жизни. Особенно по вечерам, когда за окнами зажигаются миллионы огней чужого счастья, а я остаюсь наедине с идеальным порядком в своей идеальной квартире. Успешная, самодостаточная, независимая Дана. Иногда мне хочется разбить об стену этот хрустальный кубок, который я сама себе выточила.

Поэтому я и купила этот абонемент. «Звуковые медитации. Глубинная перезагрузка». Название отдавало дешёвым маркетингом, но подруга Катя, которая пробует всё от кундалини-йоги до заговоров на растущую луну, поклялась, что это работает.

– Ты же любишь всё контролировать, – сказала она, попивая мой дорогой эспрессо. – А там контроль невозможен. Ты просто тонешь в звуке. Как раз то, что тебе нужно, чтобы перестать думать.

Я переставать думать не хотела. Я хотела перестать слышать эту внутреннюю тишину. Ту самую, что наступает после очередного мужчины, после очередного «всё, Дана, это было прекрасно, но…».

Но сегодня вечером я была готова к эксперименту. Я стояла перед зеркалом в просторной ванной и критически рассматривала свой новый образ. После истории с Артёмом, скульптором, который обожал контрасты, я снова стала брюнеткой. Угольно-чёрные волосы, собранные в небрежный пучок, и дерзкий синий лак на ногтях – цвет тоски по морю, которого я не видела уже два года. Наделa простые чёрные легинсы и oversized свитер кашемирового серого цвета. Никаких украшений. Если я и тонула, то делала это без лишнего блеска.

Студия оказалась в тихом дворике в самом центре города, в старинном здании с высокими потолками. Вместо таблички – деревянная дощечка с вырезанным символом, напоминающим одновременно мандалу и звуковую волну. Воздух пах сандалом, сухими травами и тишиной, которая здесь была другой – не пустой, а насыщенной, ожидающей.

В зале с тёплым паркетным полом уже лежало с десяток человек на ковриках и подушках. Я выбрала место у дальней стены, свернулась калачиком и закрыла глаза, изображая погружённость. На самом деле, мой мозг лихорадочно работал: «А не опозориться ли?», «Что, если я засну и захраплю?», «Инстаграм этого места выглядел куда мистичнее».

И тогда он вошёл.

Я не видела, но ощутила. Воздух в зале сдвинулся, замер, а затем потеплел. Лёгкий шорох босых ног по полу. Тишина не была нарушена – она была… отстроена, как струна.

– Добрый вечер.

Его голос.

Это был не просто голос. Это был низкий, бархатный фундаментальный тон, из которого, казалось, могла вырасти целая симфония. Он звучал не громко, но вибрировал где-то в районе солнечного сплетения, заставляя бессознательно сделать глубже вдох.

Я приоткрыла глаза.

Он стоял в центре зала, спокойный, как глубокое озеро. Высокий, в простых льняных штанах и белой футболке, которая подчеркивала ширину плеч. Не красавец в классическом понимании. У него было выразительное лицо с сильной челюстью и внимательными, чуть уставшими глазами цвета тёплого янтаря. Но главное – его руки. Большие, с длинными пальцами и спокойными, уверенными движениями. Руки мастера. Руки, которые знают, до чего можно дотронуться.

– Меня зовут Марк. Сегодня мы будем работать с тибетскими чашами и голосом. Не старайтесь ничего делать. Просто слушайте. Доверьтесь звуку.

Он не стал говорить о чакрах, карме или энергии ци. Его слова были просты, как инструкция. И от этого им хотелось доверять.

Сеанс начался. Он зажёг свечу, сел в позу лотоса перед низким столиком, на котором стояли чаши разного размера. Первый удар деревянной колотушкой по краю большой чаши…

Звук родился не в ушах. Он родился внутри. Глубокий, гудящий, золотистый. Он заполнил всё пространство, дойдя до кончиков пальцев и макушки. Мысли в голове, которые обычно носились как испуганные мыши, вдруг замерли, прислушиваясь. Вибрация проходила сквозь тело, становясь почти осязаемой. Потом добавился голос. Он начал тихо напевать мантру, его бас сливался со звуком чаши, обволакивая, качая на невидимых волнах.

Это не было волшебством. Это была физика, доведённая до искусства. Я чувствовала, как дрожат мои веки, как расслабляются мышцы спины, сжимавшиеся годами под гнётом «надо» и «должна». На глаза, к моему собственному удивлению, навернулись слёзы. Не от горя. От странного, щемящего чувства, что меня слышат. Что этот звук отзывается на какую-то мою собственную, давно забытую частоту.

Я открыла глаза, чтобы слёзы не потекли по вискам. И поймала его взгляд. Он смотрел не на меня, а куда-то в пространство, полностью находясь в процессе. Но в тот миг, когда зрачки наши встретились, его пение на долю секунды прервалось. Взгляд был изучающим, глубоким, как будто он тоже что-то услышал. Не чашей. Мной.

Я быстро закрыла глаза снова, чувствуя, как по щекам разливается тепло. «Вот дура, – подумала я. – Он делает свою работу. Ты для него – просто резонирующий объект».

Но когда сеанс закончился, и тишина снова заполнила зал, она была уже иной. Мягкой, бархатистой. Я лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как моё тело звенит, как камертон.

Люди начали медленно подниматься, перешёптываясь. Я тоже села, чувствуя непривычную лёгкость в голове.

– Первый раз?

Я вздрогнула. Он стоял рядом, убирая чаши. Его голос вблизи был ещё более гипнотическим.

– Да. Впечатляет, – сказала я, стараясь, чтобы мой тон звучал слегка отстранённо и интеллигентно. – На уровне физиологии, конечно. Вибрации альфа-ритмов…

Он усмехнулся. Уголки его глаз прищyрились, появились лучики морщинок. Это было хорошее лицо. Лицо человека, который много видел и знал цену тишине.

– Самый честный отзыв за сегодня, – сказал он. – Большинство начинает сразу говорить об ангелах и прошлых жизнях. Меня зовут Марк.

– Дана.

Я протянула ему руку. Его пальцы обхватили мои – крепко, но нежно, на мгновение задержавшись. На его ладони я почувствовала лёгкие шероховатые мозоли от работы с колотушками.

– У вас интересный резонанс, Дана, – произнёс он задумчиво, отпуская мою руку.

– Это… хорошо? – я не смогла сдержать лёгкую улыбку.

– Это редко. Большинство людей – как глухие комнаты. Звук в них входит и глохнет. А вы… – он сделал паузу, снова изучая меня тем пронзительным взглядом. – Вы отзываетесь. Чисто. Глубоко. Особенно в грудном регистре. Слышите ли вы сами, как у вас бьётся сердце?

Вопрос был задан так просто и серьёзно, что я растерялась.

– Иногда. Когда боюсь. Или когда… – я запнулась, не желая договаривать «когда влюблена».

– Сердце – наш главный камертон, – сказал он, поворачиваясь, чтобы погасить свечу. – Его ритм задаёт тон всему организму. Когда он фальшивит от страха или печали, весь человек расстраивается.

Мы вышли в маленький холл. Я надела куртку, чувствуя себя немного неловко. Я, Дана, которая обычно уверенно ведёт переговоры и легко парирует мужские уловки, стояла и слушала лекцию о камертонах от незнакомца в льняных штанах.

– Приходите ещё, – сказал он, будто угадав мои мысли. – Абонемент, кажется, на четыре сеанса.

– Обязательно, – кивнула я, уже отдаляясь.

У лифта я обернулась. Он стоял в дверях студии, освещённый мягким светом, с тибетской чашей в руках. Он не махал. Он просто смотрел. И снова этот взгляд – внимательный, почти диагностúрующий.

Лифт повёз меня вниз. В ушах всё ещё стоял тот низкий гул. В груди что-то ёкало, сбиваясь с привычного, делового ритма. Я посмотрела на своё отражение в зеркале лифта: размытые черты, тёмные волосы, слишком яркий для сегодняшнего вечера маникюр.

«Интересный резонанс», – прошептала я про себя и фыркнула. Обычная уловка. Красивая, нестандартная, но уловка. Он, наверное, так со всеми женщинами говорит.

Но когда я вышла на вечернюю улицу, заполненную гулом машин и голосами, гул в моих ушах не растворился в городском шуме. Он остался со мной. Тихий, настойчивый, как эхо.

А в кармане куртки зазвонил телефон. Это была Катя.

– Ну что? Улетела к ангелам? – послышался её смех.

– Нет, – честно ответила я, ловя взгляд незнакомого мужчины на противоположной стороне улицы. Он прошёл мимо, не останавливаясь. И я даже не заметила его лица. – Не улетела. Но… звук был классный. Очень.