Читать книгу Синтез-4: Карман реальности - - Страница 3

В атмосфере штабного вагончика витала идея отправить МОМа в «Тихий». Создавалось впечатление, что в этом тесном пространстве сам воздух пропитанный запахом паяльной канифоли, постоянно завариваемого кофе находится помимо прочего в предвкушении грандиозного плана по налаживанию контакта с цивилизацией нового мира. Казалось что звук в помещении дрожит от напряжённой работы всей команды, хотя скорее всего он дрожал от динамиков в которых слышалось постоянное бурчание и возня Петрухи, находящегося за тысячи километров, в своей коморке перед микрофоном, но незримо находящегося постоянно здесь, он в режиме нон-стоп что-то правил в прошивке робота и постоянно просил ребят что ни будь подправить в самой конструкции бедного робота.

– Ладно, теоретики, – Егоров прервал многословные дебаты Зои и Ники о природе нейтринной коммуникации. – Переходим к практике. Что нужно, чтобы отправить нашего железного разведчика в гости, я так понимаю к телепатам и чтобы он вернулся с чем-то более полезным, чем сувенирный магнит «Я люблю Тихий»?

– Окно доступа в «Тихий» открывается через… – Зоя посмотрела на сложный график на своём экране, – …семьдесят семь часов двенадцать минут. Длительность 46.8 секунды. Петь я права?

– Почему меньше? – насторожился Кирилл.

– Карманы дышат, она же говорила, – раздался из динамиков голос Петрухи. – Орбиты нестабильны. Погрешность в полсекунды это ещё оптимистичный прогноз.

– Прекрасно, – проворчал Андрей. – То есть наш дипломат может застрять в мире молчаливых эльфов навеки, потому что какому-то пузырю вздумалось подышать.

– Не эльфов, а, вероятнее всего, высокоразвитой цивилизации подводного мира, чья социальная структура… – начала Зоя.

– Социальная структура меня волнует ровно до тех пор, пока они не решат, что МОМ это варварский шпион, и не разберут его на запчасти для своего аналога кофеварки, – парировал Андрей. – Нам нужна страховка. Петрух, ты там встроил в него кнопку «Хочу домой»?

– Кнопку? – фыркнул из динамика голос, хрустящий чипсами. – У него теперь есть полноценный инстинкт самосохранения, уровень «Хищник». И модифицированный протокол связи. Если хоть кто-то начнёт его «перепрошивать» или разбирать, он вааще не будет сопротивляться…

– Что?! – хором воскликнули несколько человек.

– …а вместо этого активирует одноразовый портал на остатках энергии своего ядра и самоликвидируется. Лучше потерять робота, чем подарить кому-то наши технологии. Или, что хуже, притащить обратно какую-нибудь локальную заразу в виде вируса. Карантин, как и просил Кирилл, я предусмотрел, на атомном уровне, во время перехода.

– Жестко, – с одобрением выдохнул Кирилл. – Но прагматично.

– Значит, так, – Егоров шутливо взял под козырек, глядя на МОМа. – Задача: зайти, осмотреться, установить контакт, постараться получить полезные данные. Не геройствовать. Возвращайся живым… то есть, целым. Все понятно?

МОМ-2 издал свою фирменную трель «ди-ди-до» и энергично кивнул камерой-головой.

Воздух в штабном вагончике ТБО-17 начинал наполняться запахами чипсов и энергетиков, Петруха, даже будучи за тысячи километров, своей энергией оставлял о себе ощутимый след. Его голос, разрывающийся между командами, руганью и каким-то безумным напевом из «Симпсонов», звучал из динамиков сервера, создавая эффект присутствия.

– …И вот сюда, в подпрограмму MOB-4, я вписал условие: если МОМ уловит нейтринный импульс для изменения его системы, то он сразу переводит ядро в режим «глубокой заморозки» и отправляет сигнал «не трогать, я думаю». Поняла железяка?

МОМ-2, стоявший у стены, коротко мигнул синим, типа «Понял».

– А если его начнут в качестве дружеского приветствия угощать, ну типа чаем? – не удержался Андрей, ковыряя что-то отвёрткой в районе груди МОМа, настраивая какие-то только ему понятные параметры в речевой плате. – Как-никак мир в который он отправится почти подводный. Он тогда что сделает, пошлёт местного Нептуна в неизвестном им направлении?

– Разберёт их чай на атомы и соберёт из него фильтр для кофе, – фыркнул Петруха. – А вот хорошо, что задал такой вопрос. Вы там ему не забудьте скафандр водонепроницаемый сварганить перед отправкой.

– Блин Петь, ты со своей мыслью со сборко-разборкой чай-кофе ностальгию мне включил. Был у нас один такой случай про чайно-кофейный аппарат. Помнишь в универе на 4 этаже? – Обратился Андрей к Кирюхе. – Очень любил выдавать бурду, вместо утреннего ароматного кофе. Мы тогда его ещё уволили за непрофильную активность. Вспомни, это ещё на самом первом семестре было, нас тогда чуть не отчислили?

Кирилл, копавшийся в ноуте и сопоставляя все вносимые Петрухой и Андрюхой изменения в конструкцию МОМа, призадумался, и на его лице расплылась медленная, широкая улыбка.

– Как же не помнить, – он закатил глаза ко лбу, таким мечтательным, а не серьёзным все увидели его впервые. – Это ж был наш звёздный час. Или звёздный час позора. Я до сих пор не могу определиться.

Ксюха, наблюдавшая за ними с порога вагончика, тоже вспомнила тот забавный случай и рассмеялась.

– Да мы тогда ажиотаж на весь корпус устроили! Из деканата к нам прибежали как на пожар, хотели отчислить.

– А что было то? – оживилась Зоя, отрываясь от своей работы. – Вы что, взорвали кофеварку?

– Взорвать – это слишком просто и бесхитростно, – с важным видом произнёс Андрей. – Мы её… перевоспитали. Перепрофилировали. Научили творить. Или злодействовать. Опять же, смотря с какой стороны посмотреть.

– Расскажите! – попросила Ника, закрыв крышку ноута. – А то тут с этими карманами реальности голова кругом идёт, надо бы перезагрузиться.

Андрей, Кирилл и Ксюха переглянулись. В вагончике повисло тёплое, немного глупое чувство, которое возникает, когда вспоминают сумасшедшее прошлое.

***

Осень, семь лет назад. Политехнический университет, в просторечии Бауманка.

Четвёртый этаж главного корпуса был царством старшекурсников, аспирантов и призраков былых научных достижений. Атмосфера как обычно для любого заведения состояла из пыли с лекционных проекторов и тлена от безнадёжно устаревших учебников. К коридоре, в нише между кафедрой теоретической физики и лабораторией сопротивления материалов, стоял кофеаппарат – «Агрегат -2000», хотя студенты дали ему простое и ёмкое имя – «Бурдовар».

Официально, по всем документам он значился как «Универсальный автомат по выдаче горячих напитков». На практике же «Бурдовар», был капризным, зловредным существом, чьи внутренности, кажется, состояли из накипи, окаменевшего сахара и демонической одержимости отравить всех находящихся по близости. Эта штука из своих внутренностей, извергала нечто такое, что по тактильным ощущениям находилось где-то между жидким пластиком и отваром из прокопчённых носков. Чай же и вовсе напоминал мутную соляную кислоту, в которой растворили пару ржавых гвоздей.

В один прекрасный осенний день, когда «Бурдовар» в ответ на оплату картой в семьдесят пять рублей выдал, молодому и дерзкому молодому человеку, только что получившему корочку студента, Андрею Ларичеву порцию субстанции с явственным запахом жжённой проводки, у того лопнула внутренняя чаша терпения.

–ЁПТ, – с ледяным спокойствием произнёс он, отставляя пластиковый стаканчик. – С этого дня я с тобой воюю, я ещё не решил каким образом, но ты мне за эту бурду ответишь.

Его сокурсником был тихий, сосредоточенный Кирилл, который мог часами копаться в схемах, но пасовал перед необходимостью сдать норматив по физре. Андрей нашёл его в лаборатории, где тот пытался заставить работать осциллограф образца, кажется, ещё до полёта Гагарина.

– Кирь, – начал Андрей, водрузив на стол перед ним творение «Бурдовара». – Посмотри на это. Это – вызов. Вызов нам, как будущим инженерам. Мы можем терпеть эту дикость? Можем мириться с тем, что наш утренний кофе пахнет катастрофой на химическом комбинате?

Кирилл понюхал стаканчик, поморщился и отодвинул его.

– Что ты хочешь? Её чинить? Легче спуститься на два этаже ниже и взять нормальный кофе в кофейне.– Отмахнулся он.

– Я хочу её казнить. А на её месте построить нечто прекрасное. Нужна твоя помощь с «разработкой». Я займусь «мозгами».

Идея была с одной стороны проста, проникнуть ночью в корпус, вскрыть «Бурдовар», изучить её убогое нутро и провести тотальный апгрейд. План начал рушиться почти сразу. Оказалось, что замок на дверке «Агрегат -2000» был крепче, чем уверенность преподавателя в собственной правоте. Пока они ломали над ним голову, из темноты коридора донёсся испуганный шёпот:

– Эй! Что вы тут делаете?

Это была Ксения – Ксюха. Худая, большеглазая второкурсница с двумя косичками и паяльником в рюкзаке. Она боялась темноты в корпусе, но ещё больше боялась пропустить что-то интересное.

– Мы… проводим техобслуживание, – брякнул Андрей.

– В два часа ночи? Без ключей? – она подошла ближе и посветила фонариком на их «инструменты» – две отвёртки и монтажку, одолженную у дворника. – Вы чё её взламываете.

– Мы её освобождаем от оков посредственности! – пафосно провозгласил Андрей.

Ксюха посмотрела на Кирилла, который виновато отвёл взгляд, потом на решительное лицо Андрея, и вдруг рассмеялась.

– Ладно. А хотите я помогу. У меня есть ключ от серверной рядом. Там есть куча всякого нормального инструмента. Может, что и пригодится? Правда в то крыло корпуса придётся пробираться через вентиляционную шахту.

План с шахтой полетел в тар-тарары в самом начале – они едва не застряли. Но Ксюха оказалась кладезем идей. Именно она предложила не взламывать замок, а найти слабое место в корпусе. Этим местом оказалась задняя панель, прикрученная на обычные винты, которые Кирилл снял за две минуты.

Внутри «Бурдовара» их ждала конструкция абсурда. Десятилетия протечек, пласты спрессованной пыли, окисленные контакты и странный грибок, растущий на трубке для подвода горячей воды.

– Господи, – прошептала Ксюха. – Как она вообще работает, она же полностью сломана. Эта конструкция морально разложилась.

А потом появился и Вовчик.

Он возник из темноты так же внезапно, как и Ксюха. Вовчик был на пару лет старше всех. Он единственный из всех уже отслужил в армии, учился на инженера монтажника. В универе он славился тем, что мог заставить работать что угодно, от калькулятора до университетского сервера, о чем его иногда и просили из администрации, подработкой он занимался исключительно ночью и при условии полного невмешательства руководства. Вот и сегодня он пришёл починить несколько устройств в лаборатории кафедры «сопромата».

– Проблемы? – коротко спросил он, оглядывая их импровизированную мастерскую в центре коридора.

– Да тут целая трагедия в трёх актах, – вздохнул Андрей. – Сначала эта штуковина хотела меня отравить, потом у нас нет инструментов и наконец сам внутрь загляни.

Вовчик молча заглянул внутрь аппарата, потрогал провода, понюхал грибок.

– Перебираем всё, – вынес вердикт он. – Весь этот хлам. Оставляем только бойлер, насос и блок питания. Всё остальное выбрасываем на свалку истории.

И работа закипела. Это было магическое зрелище. Вовчик с Ксюхой, как хирурги, вырезали прогнившие провода и трубки. Андрей спаял новую схему управления, собранную из деталей, которые Вовчик каким-то чудом извлёк из старого компьютерного класса. А Кирилл, подключив ноутбук к контактам, писал новую прошивку.

– Ставлю ей «Кофе-ОС», версия 1.0, – объявил он, не отрываясь от экрана. – Алгоритм взят из итальянского мануала по эксплуатации профессиональных кофемашин 2005 года, адаптирован под наши ТЭНы и качество воды.

– Откуда у тебя итальянский мануал? – удивилась Ксюха.

– Интернет – это помойка, но если хорошо покопаться, можно найти алмазы, – философски изрёк Кирил.

К утру «Бурдовар» преобразился. Внутри сияла чистота, новые провода были аккуратно уложены, а на месте старого кнопочного пульта с тремя мутными кнопками для выбора напитков теперь красовалась самодельная сенсорная панель, которую сваял Андрюха из сломанного экрана старого планшета.

– Ну что, – Андрей с замиранием сердца приложил к считывающему устройству свою студенческую карту для прохода через турникет вестибюля. – Момент истины.

Аппарат издал нежное урчание. Светодиоды замигали зелёным. Из носика полилась густая, ароматная струя чёрного как смоль кофе. Запах распространялся по коридору и этажам учебного корпуса, казалось, на него слетятся все профессора, студенты и аспиранты.

Так и сложилась эта новая команда будущих гениев, они с благоговением налили по стаканчику. Это был лучший кофе в их жизни. Горячий, крепкий, с правильной горчинкой.

– Мы… мы победили, – выдохнул Кирилл.

– Мы совершили чудо, – поправила его Ксюха, с наслаждением пригубив напиток.

С утра в коридоре вместо аромата горелого суррогата и дешёвого растворимого цикория обнаружилась очередь, к аппарату за вкусным кофе.

Гении редко задумываются о последствиях. Апгрейд вышел за рамки простого ремонта. Кирилл, увлёкшись, вшил в прошивку «креативный модуль». «Бурдовар» получивший от Вовчика кодовое имя «Философский камень», начал проявлять признаки интеллекта.

На следующий день кофемашина выдала деканше не кофе, а порцию какао с идеальной молочной пенкой в виде смайлика, каким образом она узнала её истинное желание о напитке остаётся тайной. Студенту-ботанику, который вечно просил «покрепче», она начала наливать двойные порции без доплаты. А когда кто-то пытался её пинать по старой доброй привычке за задержку, она «случайно» обдавала хама струёй холодной воды.

«Философский камень» стал культовым агрегатом. Очередь к ней стояла с утра до вечера. Но её «творческий подход» не остался незамеченным. Бухгалтерия не могла понять, почему выручка от автомата не совпадает с количеством выданных порций (Кирюха намерено отключил счётчик при перепрограммировании, это было даром «нуждающимся»).