Читать книгу Эрозия эротики. Киноповесть - - Страница 5

– Тебя проводить, что ли? – спросил Сергей, заметив, что Ольга никуда идти не намерена и явно ждёт чего-то. – Проводить? Я буду счастлив… Как в последний путь!

– Совсем сдурел?! Меня должны встретить, – пробубнила Ольга и вдруг просияла. – А вот, Феликс приехал. Шёл бы ты уже, а? А то могу и познакомить…

– Уже? – открывая дверцу «минивэна», отрапортовал крепкий мужик лет пятидесяти трёх. – Извини, меня чуть задержали… – поцеловал руку Ольге, обернулся к Сергею. – У вас какие-нибудь прощальные планы?

– У нас с ним?… Никаких, – и Ольга направилась к машине, открыла дверцу, обернулась. – Феликс! Поехали, меня Антон ждёт.

ЛОДОЧНАЯ СТАНЦИЯ (центральный парк)

Сын Антон решительно сидел на вёслах, утки гнались за лодкой, поскольку Ольга, обнимая Феликса одной рукой, свободной рукой швыряла за борт лохмотья от булки.

– Мама, я устал, – сердился Антон, изобразив усталость.

– Греби, парень! У тебя не хватает для нормального подростка мышечной массы, для любого возраста она должна составлять сорок процентов от общего веса, а ты растёшь, необходимо упражняться, иначе поздно будет! – отчеканил Феликс, весело надевая чёрные защитные очки.

– А я устал, – ещё более насупился Антон. – Сами гребите, я лично «пас»!

– Отлично, причаль туда, ага, и ты – свободен!

– Феликс, что за тон? Антон тебе пока не сын, зачем ты так? – искренне изумилась Ольга.

Лодка уткнулась в песок носом…

– Погуляй, мне с мамой надо о серьёзном побеседовать. Слышишь, Антон? И не сердись, сделай как прошу… пожалуйста.

– Ладно, – Антон выскочил из лодки и побрёл к прибрежным кустам.

– Я не собираюсь жить в этой стране, – сурово заявил Феликс. – Я с тобой откровенен, а с женщиной я откровенен впервые. Ты – нравишься мне, должна ценить.

– Я пока ничего никому не должна. И, прости, ты говоришь загадками.

Феликс оттолкнул веслом лодку, и та медленно пошла обратно к глубине.

– Антон испугается, зачем ты лодку толкнул?

– Никуда Антон не денется, точнее – он как раз-то и денется. В Канаду или в ту же Колумбию, например. С нами вместе. Но сначала – я забираю все деньги фирмы. Все, понимаешь? Просто все!!… Нечего делиться с этими козлами, всё равно баблище краденое, рано или поздно всех накроют медным тазом. Нам оно надо? Не надо.

– Мне страшно… – Ольгу реально пошатнуло.

– Не бойся ничего! – Феликс прижал её к себе. – Ты должна помочь, тебя никто не знает и искать не будет. Кинутся искать меня. Хрен с ними, пусть поищут. Не найдут! Видишь меня в фас?.. А теперь в профиль?

– Причём тут это?..

– Я сделаю операцию – здесь, здесь и здесь, – он трижды ткнул себе ладонью лоб, нос и подбородок. – Никто никогда не узнает! Только ты, когда я к тебе приеду.

– Куда??

– Нужно, чтобы ты поехала в Париж. Схему я в подробностях растолкую, хотя она проста, а уж с твоим-то бухгалтерским опытом… Решай. Ты ведь хотела жить по-человечески, ни один идиот тебе такого больше не предложит! И ты, и твой сын – обеспечены на всю оставшуюся жизнь. Ну и я, если не прогонишь, – тут он горестно выдохнул. – Господи, как тяжко на душе. Ты думаешь, что я такой… весь… я, вообще-то, люблю дарить цветы, люблю приносить кофе утром, я тебя люблю, понимаешь?

Ольга вдруг нежно глянула на воду:

– Всё так, ты прав. Да. Я хочу. Сделаю. Но… ты правда меня любишь?

– Правда. Нужно только аккуратно сделать дело. Я здесь, а ты там.

– А вдруг ты станешь уродом? – Ольга тут же спохватилась. – Ой, прости, сама не знаю, что несу… боже мой, Феликс!.. так страшно…

«МАСТЕРСКАЯ» СЕРГЕЯ.

– Здравствуйте, Серафима… – Сергей пропустил внутрь богатую даму лет, вероятно, шестидесяти. – Я давно уже без вашего присутствия здесь – скучаю. Честно.

– Не врёте? – бегло спросила дама, освобождая себя от газового шарфика, перчаток и прочего. – Впрочем, глупо в моём возрасте гадать – врёт человек или нагло льстит? Плевать! Я согласна, да, со мной интересно, иначе и быть не может. Представьте, что на левой лодыжке вена ушла. Отношу это на ваш счёт. Я тут грудь свою смотрела в зеркале… Сейчас продемонстрирую. Не грудь, а мемуары.

– Грудь у вас в норме. Суставы в локте – да, плоховаты, тут я согласен, но уж ваша грудь – великолепна! Снимайте старомодный ваш бюстгальтер, покажу вам популярно, какая вы красавица!

– Ничего себе!.. Почти триста евро, а ему не модно!

Сергей ловко ухватил даму под коленями и меж лопаток, и спустя секунду она лежала на кушетке.

– Завтракали? Или как всегда? – меняя тон, спросил Сергей.

– Нет-нет, сегодня съела, представьте, толстый кусок обычной булки, как обжора из деревни. Это так отвратительно вкусно, не поверите…

Неожиданным взрывом взломалась входная дверь!!

Влетели парни в чулках…

Сергей не успел толком даже увернуться от удара по голове, и через шесть секунд «война» закончилась.

– Сволочи! – закричала полуголая дама.

Её рывками втолкнули в ванную, освободили балконную дверь, подняли Сергея с двух сторон, и, словно палку, выбросили со второго этажа на улицу. Выждав время и услыхав хлопок об асфальт, парни стали крушить в помещении всё, что видели – окна, плафоны, полки, табуреты, топчан, репродуции и пр. И всё это – в течение восьми секунд.

КЛИНИКА. Медицинский КАЗЕМАТ В ДЕРЕВНЕ.

Феликс и Сомов кругами похаживали по овальному каземату. Каждый в своём ритме. Марьяна сидела в углу на высоком табурете, слушала. Напротив «цинковой» двери висела вполне качественная (на этот раз – огромная) репродукция всё той же Венеры Веласкеса. Феликс наконец её приметил, пригляделся.

– Ничего такая, вполне себе, но мальца с крыльями – я бы убрал. Вы согласны?

– Да, возможно… – Сомов дрожал. – Так вы согласны, что оперировать буду не я?

– У меня выбора нет, – и Феликс глянул на Марьяну, затем повернулся к ней спиной. – Но спрашивать буду с вас.

– Да, разумеется.

Феликс подошёл к зеркалу:

– Куда вы летите и когда вернётесь?.. Чтоб не бриться раньше времени.

– В четверг вернёмся, утром. А летим в Париж, я говорил вам.

– В Париж?.. Серьёзно? Я как-то и не сообразил… Послушайте! Тогда уж – не в службу, а в дружбу – помогите родственнице старого друга (царствие ему небесное) с французским языком, раз уж так совпало… Всего лишь довести её по улицам к нужному адресу, она как раз послезавтра туда прилетит, но – такая тюха, впервые заграницей…

– Поможем, нет проблем, но… – Сомов даже кашлянул для привлечения внимания. – Первую пластику вам мы делать будем сегодня, вы забыли?

– Как сегодня!? – дрогнул Феликс. – Разве сегодня?

– Скажите, – вдруг вмешалась Сомова. – На кого бы вы хотели стать похожим? Исторические личности, знаменитости… Или вам всё равно?

– Это, надеюсь, была шутка? – напрягся Феликс, смутившись собственной минутной слабости.

– Нет, это стандартный дежурный вопрос при таких операциях. Чтоб потом не возникло недоразумений.

– На порядочного человека чтоб был похож! – и Феликс нервно расхохотался.

БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА У СЕМЁНА (новый день)

Сергей лежал в тугих бинтах, подвесах, часть одного глаза, тем не менее, высвечивалась наружу. Сеня прочертил ладошкой воздух – туда-сюда.

– Видишь что-нибудь?

Сергей не реагировал.

– Слышишь меня?.. Это Семён, Сеня, друг твой!

Никакой реакции.

– Капельницу, Люда, приготовь, – и Сеня, сдвинув локтем медсестру, ушёл в коридор, неаккуратно брякнув за собой дверью.

Сергей тут же открыл рот и заговорил в потолок:

– Я вчера развёлся, девушка, официально. Имею два высших образования, владею языками, включая латынь. Играю на рояле, пусть и корявенько, зато умею жарить мясо в винном соусе, а до вчерашнего дня включительно – изо всех сил воспитывал сына в римском стиле. Но сейчас, увидев вас, всё это как-то отступило в никуда, теперь перед глазами – только ваш паспорт, кольца обручальные, короче говоря – нормальное супружество. Я не умею жить один.

Девушка настолько смутилась, что даже хотела присесть, но удержалась.

– Вы бредите… Разве вы не узнали врача? Зачем вы сделали вид, что…

– Потому что он начал бы спрашивать о том, о чём я пока не хочу говорить… Я, кстати, плохо вижу, пятна всякие… У меня сотрясение?

– Не только… пить хотите?

– А что у вас пьют?

– Брусничный морс, мочегонный, – и тронула ему обратной стороной ладони лоб.

– Лучше уйдите, девочка, температуры нет, но у вас, когда вы ко мне наклоняетесь, слишком много оголяется лишнего, это повышает кровяное давление, не знали?

– Я схожу за капельницей и вернусь.

Дверь перед ней, однако же, самостоятельно открылась, появился Семён:

– Люда, ё-маё, ну чего тормозим?!.. Несите капельницу, быстро.

Девушка исчезла, Сеня присел на краешек задранной диагональю койки.

– Ты подслушивал стоял, да? – прошипел Сергей.

– Профессия требует.

– И что, всё худо? – с едва заметным испугом дрогнул Сергей.

– Нет, «чудесно», – Сеня усмехнулся. – Это с какой стороны смотреть. По существу – два треснувших диска, пояснично-крестцовый рискнули ночью склеить по живому, а шейный четвёртый – синтетика теперь стоит.

– Лихо!.. А глаза?

– Ничего катастрофического. Есть улётные очки, экспериментальная разработка, моя лично, будешь первым кроликом.

– Как ты меня нашёл?

– Не я. Антоха твой вовремя подоспел. Сразу позвонил мне. Спросишь у него. Ещё дама с ним была, экстравагантная такая.

Явилась стойка с капельницей, за нею медсестра.

ПЛАСТИЧЕСКАЯ ПАЛАТА ФЕЛИКСА.

Феликс вошёл в свою элитную длинную палату, где ширина равнялась трём неполным метрам, зато длина убегала почти в бесконечность, ломаясь под прямым углом.