Читать книгу Начало новой жизни. Сборник песен и стихов - - Страница 2

I

Меня не привлекает Москва, как столица. Меня не привлекает Москва, как город для постоянного проживания. Меня не привлекает Москва при описании дома – того места, которое заключает в себе намного большее определение, нежели простое место жительства. Всё моё детство прошло вдалеке от информационной беготни, развития технологий и повседневной серости будней – там не было интернета, мобильных средств, связи, как таковой и инфраструктуры не было… Но это были самые счастливые годы, это было самое счастливое детство, за которое я по сей день благодарен всей моей семье. Я ни в чём не нуждался: всё, что требовалось для жизни всегда было, при чём было в изобилии. Стол всегда украшали разнообразные блюда, что теснили друг друга: любил я сервировать его, чтобы всё поместилось, чтобы горячее обязательно влезло в центр, под каждой тарелкой – салфетка, на салфетку – вилка, всегда по правую сторону; каждому стакан, помимо прочего – бокалы и стопки, на полку серванта корзину с хлебом и фруктовую тарелку, чтобы постоянно не занимали место на столе, но при надобности каждый мог захватить желаемое… Любил я и сами застолья: у нас всё было весело и громко, от того по сей день частенько поражаюсь тихости и спокойности вечеров, на которые сам захаживаю.

Первоначальные беседы о состоянии здоровья, дел довольно быстро перерастали в удивительные истории, которых немало было – деревенский быт на то и деревенский, что каждый день – новая история. Я обожал все эти истории, любил и фразу «хватит уши греть»; томительно ожидал перехода на чай, когда из холодильника выйдет царь-торт, вымазанный на славу шоколадом. Бывал и наполеон – какой вкус, какое величие у императора было! Под конец до поздней ночи играли в карты или в лото, пели песни или танцевали до упаду… Бывало: песня сменится, выбежишь на крылечко, а там обязательно кто-нибудь да стоит, пускает табачный дым в непробудную темень… Стоит не один: обязательно это небольшая компания, которая и потанцевать уже успела и несколько охолодеть к этому делу также смогла, потому стоят на крыльце и разговаривают о житье-бытье…

«Раньше здесь такая деревня была, вот не то, что сейчас… Столько улиц, жилых домов, дорог, разветвлений… Одна из самых крупных была по области! Полям предела не было – всё пахали, всё косили, всё держали – сейчас же зарастает потихоньку. Вон, от силосной ямы только бетон местами и видать, а в остальном – заросшая разруха… На задах бегаешь? – вот никакого борщевика не было, всё по глупости завезли, хотели коров кормить. А как молоко кислым стало – тогда уже поздно было…

Лес в трёх километрах от края деревни был! Теперь метров сто – и глушь, и не поймёшь, куда забрёл… Все места грибные исчезли, болота даже новые появились: иной раз пойдёшь, всё знаешь – где, как, что… Налево – поляна белых, направо – «наш лес», выход к деревне. А тут по канаве решил пройтись, что на задах – так в болото вышел… Не было никогда – а тут внезапно появилось! По макушкам ив стал выходить, а там уж и купол церкви увидал – так и вышел…»

II

Закричит петух… На кухне активная работа – раскалённое масло шипит, аромат на весь дом: бабушка-хозяюшка блины готовит… Перевернёшься на другой бок, укроешься скинутым ночью одеялом и ещё полчаса дремлешь… Вдруг поодаль гул от косилки начинается – летняя трудовая суббота пришла, дедушку до обеда не беспокоить!.. Случайно на кухне кастрюля упадёт – подскачу, умоюсь ледяной водой – и за стол блины уминать… Затем обязательно пробегусь по округе: к курятнику – кур травой покормлю, на огороде морковку позаимствую – чтобы прорядить малость, затем к дядьке побегу: он поздней ночью приехал, надо разбудить – чтоб завтракать шёл… На дороге бабочку увижу – большую-пребольшую, шелковистые крылья переливаются на солнце. Хочу поймать – а она вдруг взмахнёт шелковистыми крылами и улетит ввысь… Вдруг раздастся рёв мотора – сигнализатор, что на работу пора: быстренько возьму своего верного коня – велосипед, недавно покрашенный в пятнистый чёрно-бордовый цвет, и укачу скорее, лишь бы успеть на торговлю.

Застану бабушку Таню и дедушку Колю за постоянным ритуалом – чаепитием. Бабушка всегда зелёный пила с мёдом, дедушка – чёрный с сахаром. И всегда кипяток… Помню: всё не мог понять, как можно так охотно пить горячую воду – теперь же сам без этого не могу… Затрещит телефон: бабушка поднимет трубку и как всегда ничего не услышит, положит обратно… Через несколько минут вновь звонок – нас ждут! На часах ровно 10 часов утра: у красного угла бабушка перекрестится – и поедем на ГАЗу—66-ой… Бабушка в кузове всегда каталась, с товаром вместе, а я с дедушкой в кабине.

Первая остановка, как полагается, у разваленного магазина из ярко-красного кирпича близ церкви: бабушка раскроет двери, начнёт раздавать батоны и чёрный хлеб, полуфабрикаты и прочее по мелочи, а я достану колоду древних карт, хорошенько растасую и по шесть каждому. Так и играем с дедушкой, пока «Поехали!» не раздастся… Затем у сельсовета старого остановимся и вновь за карты: побеждал я довольно редко, потому помню свою первую победу – какие эмоции я тогда испытал! А дедушка улыбается и говорит: «Это я поддался!»… Мы смеёмся оба – наш радостный и заразительный смех переходит на улицу, где ведутся бытовые разговоры и заказы, и весело становится всем; я безумно счастлив, солнце слепит чрез трещины лобового стекла, уличный гул мешается с грохотом низко пролетающего вертолёта – мы едем дальше…

«Смотри, как могу!» – звонко обращается ко мне дедушка, перекрикивая шум двигателя, и отпускает руль. Мои глаза тотчас начинают гореть искорками, улыбка, не сходившая и без того с лица, становится ещё шире, страх переплетается с детской наивностью и восторгом… «Как так? Скорость 50 км/ч, а Он руки с руля убрал! – герой!..» – единственная мысль в голове, что не даёт покоя… Руки уже давно вернулись на своё законное место, мы несколько раз повернули, а дедушкина выходка всё никак не выходит из головы… Наконец конечная станция – соседнее село: борьба за первенство в покупке продуктов – часто меня забавляла, потому на некоторые время мы откладывали карты и вдвоём хохотали с брани бабушек и беспомощности дедушек – я вот что имею ввиду:

– Наташ, ну, я же первая занимала!

– Ничего не знаю, я первая подошла к двери…

– Так дела то не делаются! Ну, что ты всё сидишь-то? Наше место заняли – а ему хоть бы хны… Вот так всю жизнь и провела с тобой!

– Ну, Люд! Что ты вот опять начинаешь?! Тем более «на людях»!

– На людях!.. Тебя это-то и беспокоит только…

– Татьян, угомони её… Чего тоже привязалась!

За такими семейными разборками мы и любили наблюдать… После «прилюдного унижения» тот дедок шёл к нам: здоровался и морально отходил от случившегося накала страстей: «Всё неймётся ей! Ну, вторая – что с того! Хлеба-то не убавится…» – гнул он свою линию и видел в нас хороших слушателей, которые переглядывались между собой и от души хохотали. Затем подходил другой мужичок – спросить, как в лесу дела: «Чай, грибы появились, ездил?» – и начинали о своих лучших местах вспоминать…

– Один раз в жизни я так попал: болото проехал – и там островок небольшой… Слушай: одни белые, размером с голову, наичистейшие! Резать начинаешь – а они словно лопаются, издавая такой приятный звук… Но с моей то дыхалкой, много ли соберёшь? Небось и сейчас там стоят – только мне уже до них дела никакого. Проеду по лесу, срежу, что под ногами – а на два шага отойду, уже задыхаюсь… Какие грибы?

– Да… Тоже верно…

Около часа дня народа становилось всё меньше и меньше, бабушка обслуживала заключительных клиентов, мы благополучно отчаливали…

III