Читать книгу Сделка - - Страница 2

День. Ночь. Привычный ход времени перестал для него существовать. О начале нового дня оповещал петух недалеко от полуразрушенного сарая, который стал Эрику убежищем, о приходе ночи – мыши, у которых ночью жизнь только начиналась. Вот и сейчас они выбирались из своих нор, и шустро сновали из угла в угол, шурша, раскиданной по сараю соломой – его армия. Эрик горько усмехнулся. Сколько дней прошло с той злополучной битвы? Пару дней, неделя, месяц – не важно, это уже не имело значения. Время остановилось в своем течении для него, в тот самый момент, когда дикарь рассек его лицо, а вместе с ним и жизнь, своим искривленным клинком. Один взмах, один удар, несколько разбитых жизней. Последующие дни были кошмаром, он балансировал на грани жизни и смерти, приходил в себя на короткое время, лишь для того чтобы осознать, что произошло, и тогда он начинал кричать от бессилия, ненависти, безысходности и вновь погружался в беспамятство. Сквозь пелену заволакивающую сознание, он иногда слышал голоса Бернарда, Олафа, и Лии, а может это все – было плодом его воображения.

Начинался дождь, первые капли едва застучали по крышам сарая, едва уловимые обычному уху, но слух Эрик за последнее время обострился. Вот капли начали просачиваться сквозь дыры в крыше, падая на лицо Эрику, принося с собой прохладу. А может это вовсе не капли дождя? А слезы стекают из его пустых глазниц. Он почувствовал накатывающиеся безумие, попытался сопротивляться, остаться в сознании, и сдался, уже, не все ли равно? Память сама вернула его в тот день…

Кроваво-алый рассвет поднимался за их спинами. Эрик провел пальцы по рукояти лука и закрыл глаза, легкий ветерок ударил в затылок. Хорошо, стрелы будут ложиться по ветру. Перед холмом, на котором они стояли, раскинулось войско Ульриха, лучниками которого он и командовал, вот уже на протяжении пяти лет. Молчаливо, собрано – готовое к бою. Позади недельный переход от королевского замка, позади поражения южных лордов, не сумевших отстоять свои границы, позади родные дома, семьи, сегодня они бьются не за короля, а за себя, назад пути нет. «На исходе двенадцатой луны, мы придем, и разрушим и сожжем ваши дома и земли. Ваших жен и детей возьмем в рабство, чтобы они возделывали наши поля, отнятые у вас, а трусов, которые надевают на себя железо и прячутся за ним, перебьем всех до одного» – гласило послание, присланное с немногими выжившими из пограничных земель. Эрик, командир Золотых перьев, тоже был спокоен, к чему им горячность боя, они делают монотонную работу. Это Бернард во время боя впадает в боевое неистовство, яростно рубя, своим эспадоном налево и направо. Эрик попытался рассмотреть друга внизу среди воинов, но только смог найти знамя его отряда – ревущего бурого медведя, поднявшегося на задние лапы, на красном поле.

Под ногами загудела земля, отдаваясь эхом тысяче копыт. Тысячи всадников показались из-за холма в конце равнины, живое море хлынуло из степи. Они не были так собраны и молчаливы, как воины на равнине, без всякого намека на построение, с криками – “ Урах», они ринулись вниз с холма, к застывшему в центре равнины войску короля, на ходу натягивая свои короткие, но дальнобойные луки. Тысяча стрел, с костяными наконечниками, издавая свист, похожий на свист ястреба, взметнулись верх. Над войском Ульриха низко и мрачно проревел горн. Воины как один опустились на колено и закрылись щитами, по которым градом забили стрелы. Раздались первые вскрики пораженных, нашедшими брешь. стрелами. Горн заревел громче, тут же из-за первых рядов выбежали часть подопечных Эрика- пять сотен лучников, под командованием верного Олафа, остановились у заранее разведенных костров, единым движением подожгли стрелы с намотанной на них паклей, единым движением натянули луки и выпустили стрелы, сразу же подожгли следующие. Сделав по три выстрела, снова отступили назад за стену щитов, сомкнувшеюся за их спинами. Огненные молнии рассекли небо и устремились в сторону, находя цель в разрозненном войске среди нападавших. Заржали кони, вставая на дыбы, когда начала гореть сухая трава вокруг них, и опрокидывая всадников. Но большого смятения в ряды кочевников огонь не принес.

В третий раз загудел горн и, выставив щиты перед собой, пехота Междуречья двинулась в бой. Степные всадники держались на расстоянии, то отступая, то выезжая вперед, поливая стрелами, движущую стальную змею. Но змея медленно, но упорно двигалась вперед, теряя на каждом шагу свои чешуйки, она сбивала кочевников в плотный строй. Передние нападающие кочевников оказались в западне, спереди – молчаливо, надвигалась стена щитов, сзади-нескончаемый поток своих же, стекающий с холма. Пришло время Эрика и его лучников.

– Раз. – Прокричал он, и восемьсот лучших лучников единым движением выпустили стрелы. Позади первых рядов нападавших, дико заржали лошади, вставая на дыбы и скидывая своих наездников в пыль, Лучники все поливали и поливали среднюю линию нападавших, деля неприятельское войско на две части. В который раз протрубил горн. Передние ряды пехотинцев раздвинули плотно сомкнутые щиты, и слитным движением метнули короткие копья, подаваемые сзади. Битва превратилась в бойню. По всему полю кричали умирающие, пронзенные копьями и стрелами, хрипели лошади. Надо отдать должное кочевникам, отрезанные от своих воинов, они с яростью кинулись на передние ряды королевского войска, в ход пошли арканы и короткие сабли. Но преимущество было на стороне хорошо подготовленных и тренированных воинов, не зря ели свой хлеб наставники, которые их муштровали. С правого фланга из пролеска, выехала тяжелая конница, цвет королевства, состоящая из рыцарей высокого сословия, и тут же вгрызлась в правый бок нападавших, проделывая широкую брешь в их рядах. Кочевники дрогнули, но лишь на мгновение, сзади перескакивая через живую преграду тел лошадей и людей, все наступали новые и новые силы. Войско короля, получив преимущество в ближнем бою, подставило свои ряды под стрелы, сыплющиеся с холма. Давя числом, дикари начали теснить воинов Междуречья. Строй дрогнули и начал отступать, с каждым шагом теряя своих, и унося с собой жизни врагов. Конница завязла на правом фланге атакующих, платя одним своим рыцарем за пять дикарей, но все равно результат был не в пользу королевского войска и пришлось отступать.

По полю прокатился в очередной раз звук горна, снизу под собой увидел знамя короля. Личное войско короля вступало в битву. Воины воспрянули духом и перестали отступать. Кочевники волной накатывались на них и отступали, войско короля держалось, неся потери, но стояло. Кочевники не думали отступать, яростные, не покорные, они все спускались и спускались с холмов. Увидев знамя короля, левое крыло, бесконечного потока всадников повернуло, в его сторону.

Эрик выпускал одну стрелу за другой, пот градом застилал глаза, вокруг него падали его товарищи. Сколько он уже стоял так, машинально отправляя одну стрелу в войско неприятеля? Он стоял на холме и стрелял, вокруг холма вовсю бушевала битва, кочевники теснили их. Помощь от соседей не пришла, а дикарей оказалось слишком много. Что ж, видно пришел закат великого королевства, растянувшегося меж двух рек. Миг, и он оказался в самом сердце схватки. Вокруг хрипели лошади, кричали люди, повсюду был слышен лязг оружия. Правее себя он заметил знамя короля. Вот он пошатнулось и упало, миг и его уже подхватили другие руки, чтобы вновь разжать и уронить на землю. Эрик кинулся туда, видно, пришел день платить по долгам. Личная охрана короля держалась, окруженная дикарями, отрезанная от основных сил, но держалась. И вот он в кольце окруженных кочевников, стоит около короля, и тот упирается на его плечо. Забрало Ульриха III Победоносного открыто, на лице не известно, чья кровь, может короля, может его охраны или дикаря. Из ноги торчит стрела с костяным наконечником. Вокруг раздается лязг и скрежет оружия. Тела рыцарей, закованных в броню, с тяжелым грохотом падают на землю. Краем глаза Эрик видит, как слева, мощнейшим ударом его друг Бернард, перерубает голову лошади дикаря, и тут же несколько мечей, добивают наездника, сброшенного с седла. Слишком поздно, равнодушно и устало думает Эрик, и рука тянется за спину к колчану, пальцы хватают за воздух. Он видит, бегущего к ним с королем, врага с занесенным кривым клинком. Эрик заслоняет собой Ульриха, занесенный клинок дикаря опускается на подставленный лучником лук. Клинок как сквозь масло проходит через рукоять, подставленного Эрика лука, разрезает тетиву и болью вспыхивает в глазах, мир рассыпается мириадами искрами боли. Последнее, что слышит Эрик, яростный рев Бернарда, и протяжный звук горна где-то далеко.

Они выстояли, благодаря войску Шайаны, соседи пришли, не подвели в нужную минуту, когда армия Междуречья была на краю гибели. Эрика спасли, Бернард вынес его с поля, полевые врачи спасли ему жизнь, но зрение Эрик потерял навсегда. В первый раз, когда очнулся, он чуть не сошел с ума, там, где были глаза, сейчас пульсировала невыносимая боль, мир погрузился во тьму.

В очередной раз, выскользнув из пустоты, Эрик услышал, как кто-то входит в сарай, тяжелые шаги приблизились. Запах спиртного заполнил помещение. Бернард, верный и старый друг, пьяница, дебошир и бабник – настоящий вояка. Каким запомнит его Эрик- огромным как медведь, рыжеволосым, с густой бородой, с эспадоном, вечно висящим за спиной воина. Или коренастым парнишкой, со спутанными оранжевыми кудрями, с затравленным взглядом, готовым стоять до конца за кусок хлеба, который им удалось добыть?

– Очнулся? – заплетающимся языком спросил Бернард. Все разы, когда Бернард приходил к нему, он был пьян в стельку, зная его, можно было только удивляться сколько же ему надо выпить, чтобы войти в такой состояние. – Что ты тут разлегся, Эрик, мой старый дружище, Эрик? Спрятался тут от всех, герой Битвы у холма, будущий король Междуречья, не пускаешь к себе никого, Олаф, дьявол его побери, привез тебя сюда, и на расспросы о тебе делает печальное лицо, и говорит, что не знает где ты. А о Лии ты подумал, какого ей? Ты ведь даже не разговариваешь с ней, когда она приходит, ты смотри, а то я подсуечусь, и забудет она своего не путевого лучника, в объятьях настоящего мужчины.

Сердце сдавливает от боли, конечно, он думал о ней, о своей длинноволосой Лии, с волосами цвета вороньего крыла. Что теперь он может ей дать. Бернард хватает его за плечи и встряхивает.

– Что ты молчишь? Ты так и собираешься тут лежать до конца своих дней – Бернард отпускает его плечи, слышен шорох, потом звук открываемого бурдюка, и жадные глотки. – Хоть выпьешь со мной, брат?

Бернард, роняет бурдюк с вином на землю, закрывает глаза и начинает плакать. Эрик все также молчит, его охватывает стыд, чувство беспомощности, из глубины памяти проступают события давно минувших дней, вновь его подхватывает пустота и уносит куда-то вдаль…

Сегодня на улице было людно, еще бы сам король Ульрих III, посетит их захолустный городок, возвращаясь после очередной победы над Эстлендом. Воинам нужен был отдых после многодневных переходов, и войско короля стало лагерем около Сюрба, пограничного городка, на востоке Междуречья. Сам король и его приближенные посетит сегодня лорда Вионика с визитом. На улице Сюрба толпы зевак, все хотят увидеть короля, не так часто он заглядывает на окраины. Повсюду снуют торговцы, предлагают разные диковины и снедь. Никому нет дела до худого, коротко стриженного парнишку, смотрящими голодными глазами на обилие еды, предлагаемой повсюду. Лишь очень внимательный человек, заметил бы, быстрые цепкие взгляды оборванца, бросаемого изредка из-под бровей. Эрик ждал. Бернард сновал где-то среди толпы, только надо не упустить момента. Как хорошо, что пару лет назад, двое мальчишек встретились на безлюдной дороге, разные по характеру, но оба с похожей судьбой. Оба они родились на пограничных землях, где на сухой земле мало чего растет, и в один день обоих выгнали из дома, не в силах уже растить и кормить. Так они и встретились, бредущие по дороге, голодные, брошенные всеми. С тех пор они вместе жили, переезжали из города в город, мечтая в один день стать наемниками или поступить на службу в королевское войско. Нелегко бы пришлось Эрику, не будь этой встречи. Бернард не по годам сильный и коренастый, стал защищать Эрика, от таких же, как и они сами беспризорников. Эрик же в свою очередь, был ловок и быстр, он и добывал им пропитание.

Толпа пришла в движение, затрубили трубы, через главные ворота въехала, торжественная церемония. Бернард остановился около толстого, нарядно одетого, судя по одеждам, купца или торговца. Эрик начал пробиваться через толпу, можно было и пощипать менее зажиточных горожан, но такой шанс мало, когда выпадает. Приезд короля взбудоражил весь город, и многие потеряли бдительность. Бернард несильно подтолкнул торговца из толпы на дорогу, Эрик при этом срезал бритвой кошель с пояса толстяка. Но сегодня был явно не их день.

– Ах вы поганцы – истошно завопила толстая баба, стоящая слева от Эрика. – Воры! Держите воров! Стража!!

– Не стой, столбом – крикнул Бернард, пробежавший мимо Эрика, и начал прокладывать путь к бегству через не многих смельчаков, которые решили проявить храбрость и поймать невезучих воришек. В основном люди только кричали, показывая на них, да и в самом деле, зачем рисковать, если сейчас подоспеет стража, и тогда начнется представление, в виде расправы над юными преступниками.

Эрик ринулся за товарищем, если коренастый и уже не по годам мускулистый Бернард прокладывал путь сквозь толпу, расталкивая зевак, то худощавому, но ловкому парню, приходилось уворачиваться от тянущихся к нему рук, и стараться не отстать от друга. Парни хорошо знали городок, сплетение улочек, и все его потайные места, но препятствие в виде плотной толпы, делало их знание бесполезными. В конечно итоге, запыхавшись, они вбежали на улицу, которая закончилась тупиком, сзади все нарастал топот копыт. Друзья переглянулись. Каждый из них понимал, что сегодня они попали в ситуацию, которая, скорее всего, положит конец их дружбе, и не очень приятным способом – на плахе.

– Знаешь, Эрик, говорят эти королевские гвардейцы – надутые индюки, и ничего кроме как маршировать на своих разодетых лошадях не умеют – подмигнул Бернард и рассмеялся – давай им покажем, на что способные настоящие парни?

Эрик молча поднял, валявшийся под ногами камень, и стал плечом к плечу с другом. Вот в проулок въехали три всадника, на них были парадные плащи с гербом короля, расшитые золотом и подбитые мехом – личная гвардия Его Величества Ульриха III. На поясах висели длинные мечи. Один из всадников выехал чуть вперед, остановился и снял шлем. По его плечам рассыпались длинные черные волосы. Лицо у него было волевое, но неприятное, возможно его таким делал загнутый как у коршуна нос, что придавало ему хищное выражение. Эрик подметил, что рыцарь, оставшийся позади, положил руку на эфес меча и чуть высунул его из ножен.

– А я уж думал, что сегодняшний день будет таким же скучным, как и все приезды короля в захолустье, но судьба подкинула нам подарок, к вину и девкам, которые хоть как-то способны побороть скуку, мы успеем еще увидеть, как две тупые головы покатятся по плахе – хрипло сказал первый из стражников. Его товарищи поддержали его гоготаньем.

– А кто эти головы приведет на плаху? Ты что ли, напыщенный индюк? Кровью не боишься замарать свою надушенную физиономию? – с усмешкой бросил стражнику Бернард. Стражник побагровел, выхватил меч и пустил коня на нахала. Бернард не двинулся с места, так и стоял, скрестив руки на груди. Когда стражник поравнялся с ним и занес меч для удара, решив видимо самому наказать вора за преступление, а не ждать суда, парень, несмотря на свою могучую и, казалось бы, не поворотливую фигуру, резко ушел влево и дернул гвардейца с седла, при этом ударив лошадь по крупу. Лошадь встала на дыбы, всадник, не ожидавший, такого поворота событий, выронил меч, и натянул поводья, пытаясь успокоить скакуна, лошадь очередной раз взбрыкнула, и стражник не удержался, и начал падать, но нога застряла в стремени, и недавний шутник повис в нелепой позе, держась одной рукой за седло, другой, пытаясь, высвободить ногу. Лошадь же почуяв свободу, бросилась к просвету между улицами. На всю эту схватку между парнем и стражником ушло пару секунд. Одновременно с тем, когда Бернард дернул всадника, Эрик с силой швырнул, подобранный камень в одного из двух оставшихся противников. Со звонким стуком камень ударился о шлем стражник и тот вылетел из седла, моментально по мостовой растеклась лужа крови. Последний выхватил меч, но его пригвоздил к месту повелительный окрик, раздавшийся с выхода из переулка.

– Прекратить! Что вы здесь устроили? – Эрик повернул голову и увидел обладателя этого властного и сильного голоса.

На белоснежном коне, сидел высокий мужчина, с каштановыми волосами, в красной мантии, подшитой по краям мехом горного кота, в сияющих на солнце доспехах. На голове его была корона из золота, с камнями, казалось, всех цветов радуги, сомнений быть не могло, кто сейчас перед ними. Он величественно и сурово смотрел на происходящее. В его глазах Эрик увидел пробегающие искры, но что это было: гнев, заинтересованность, веселье- он понять не мог.

– Итак, что здесь происходит? Кто-нибудь удосужиться мне объяснить? – обвел суровым взглядом король Ульрих III виновников.

– Это мятежники, мой сир- хрипло сказал гвардеец, тот которого утащила лошадь в начале схватки. Выглядел он не важно: еще пару минут назад напыщенный наряд был в пыли и изодран в клочья, лицо рыцаря было в синяках и ссадинах, его поддерживали другие гвардейцы.

– Воры, воры!!! Малолетняя шпана!!! – кричали, из уже успевшей набраться толпы.

– Мятежники, воры? Может это еще и заговорщики, шпионы из враждебных королевств? Или северных варваров, южных кочевников? – Сердито, спросил король, но Эрик увидел в его глазах искорки веселья. – Лично я вижу двух оборванцев, да к тому же, давно сытно не евших, что не помешало им проучить моих трех гвардейцев, проверенных в боях и сражениях. Ульрих, гневно метнул взгляд на поверженных солдат, те пристыженно отводили взгляд. – А что нам скажут в свое оправдание преступники, лидеры мятежа и заговора против короны?

Видя, что Бернард не в себе от страха перед правителем, Эрик, посмотрел в глаза королю, но не выдержав пристального взгляда глаз цвета стали, уставился в мостовую, под ноги и произнес: Мы -верные поданные короны, но волею судьбы оказались на улице, сбежав из приюта, где отвратительные условия, хуже, чем на улице. Мы только хотели есть, но купить еду мы не можем. Никто не хочет брать на работу двух голодранцев.

Эрик из всех сил сдерживал подступившие слезы, ставшие в горле комком. До того вдруг стало обидно за то, как несправедливо с ними обошлась судьба. Их, не хуже не лучше других, волею жребия, кинувшая на окраину жизни.

– В военную школу их! – как громом с ясного неба, стали слова короля для двух друзей.– Если к их храбрости и ярости прибавить военную подготовку, то такие воины моему войску никогда не помешают. Король махнул рукой свите и начал разворачивать коня, но замер и бросил через плечо: но не следует забывать про проступки и за наказание, которое неминуемо последует за преступлением. По прибытию в школу по десять плетей каждому за воровство и за то, что они посмели поднять руку на гвардейцев, которые, пусть и не самым лучшим образом, но исполняли свой долг.

Эрик всегда помнил урок, оставшийся рубцами на спине, и никогда не забывал кто его спас и дал шанс на хоть и тяжелую, полную лишений и невзгод, но все же лучшую жизнь. В этой новой жизни он поднялся до таких высот, которые и не снились некоторым благородным господам, чтобы отдать долг за то, что некогда его спасли, и он заплатил его сполна….

Несколько раз, когда он приходил в сознание, он чувствовал ее присутствие, слышал ее рыдания, ощущал поглаживание своей руки, ее изящными пальцами и тогда он лежал, боясь лишний раз вздохнуть, чтобы она не поняла, что он очнулся. Его Лия. Как же он хотел ее обнять, прижать к себе, как делал это сотни раз, провести ладонью по волосам, заглянуть, в ее зеленые, цвета молодой травы глаза и сказать, что это все всего лишь дурной сон и все уже позади. Но он никогда уже не заглянет в ее глаза, и никогда не сможет позволить себе обнимать ее, как раньше. Что он теперь ей может дать? Кому теперь он нужен, калека? В очередной раз спасительно нахлынуло беспамятство…

С одной стороны ему уже 18 лет, он- королевский лучник, прошедший в жизни столько, о чем другие могли только слушать в балладах и рассказов странствующих менестрелей. За его спиной было изгнание из родного дома, выживание на улице, годы муштры в военной школе и уже две военные компании, в которых он проявил себя смелым бойцом и отличным стрелком. А с другой стороны ему было еще только 18. Весенний ветер доносил до него запах свежей только пробившейся травы, будоражил все его чувства, заставляя сердце биться чаще и унося мысли прочь от реальности, забрасывая его в дальние страны, небывалые приключения, и в объятия молодых особ, которые с радостью простятся с невинностью с таким красавцем, как он.

Рядом громом раскатывается смех Бернарда, заставляя прохожих с опасением шарахаться от них. Мало бы кто сказал, глядя на рядом идущих парней, что они ровесники. Жилистый Эрик теперь жалко смотрелся на фоне двухметрового гиганта, коим его друг стал за эти годы. Со стороны Бернард походил на варвара. Не понятно как оказавшийся в сердце королевства, на турнире в честь совершеннолетия принцессы. Огромного роста, с длинными рыжими волосами, в кожаной безрукавке, выставляя на демонстрацию горы мышц, которые бугрились под кожей, и которыми Бернард время от времени украдкой поигрывал. На плече Бернарда был огромный эспадон, который тот с легкостью нес, и, который еще больше заставлял людей опасливо коситься на них.

Как правило самые интересные состязания проходили во второй половине дня, подогревая интерес уже разомлевших и начинающих скучать зрителей. Закончились уже одиночные, групповые поединки, в которых превосходно показал себя Бернард. Как показала практика, на турнире не нашлось противников, которые дали бы ему достойный отпор. И, смотря на малое количество покалеченных, Эрик видел, что друг сдерживает силы, и в реальной схватке, почти любой из участников не продержался бы и минуты, против него, который взмахом своего эспадона сносил голову рыцарскому коню в полном обмундировании. Скоро должны были начаться испытания лучников, после них заключительные и самые зрелищные части турнира- джостра и ристалище. Хотя сегодня в турнире разрешили участвовать обычным воякам, а не как всегда, только рыцарям и их подопечным, то финальная часть была полностью отведена только им. Герольд объявил о начале первого этапа и участники пошли на рубеж.

В тот день Эрик был на высоте, как и все последующие турниры. Шесть раз подряд он становился лучшим на ежегодных турнирах, но в тот первый, он выиграл свой главный приз: он завоевал сердце Лии. Он до сих пор помнит, как она ему вручает награду, а он, оробев и боясь вздохнуть, дарит ей цветок и делает своей дамой. Он никогда не забудет ее простое платье изумрудное платье под цвет глаз, которое выделяло ее из толпы напыщенных модниц. Когда их руки коснулись, а затем они столкнулись взглядами. Их как поразило молнией и они поняли, что принадлежат друг другу. Эрик принял возможность вступить в элитный отряд лучников, которая полагалась ему как победителю турнира и уговорил Бернарда поступить также, хоть тот и рвался на границу, где постоянно, то тут, то там, вспыхивали мятежи, происходили набеги и военные стычки с соседями. Годы Эрик и Лия прятались, скрывались самыми изощренными способами, встречались и их любовь крепла с каждым днем. Это незабываемое чувство, которое испытывал Эрик, уходя в походы, на битвы, знать, что тебя ждет, не кто-то, а самый близкий человек на свете. Лия же во время разлуки не находила себе места. При дворе все думали, что она так волнуется за короля и умилялись, какая любящая и заботливая дочь, и лишь немногие из ее приближенных знали, что не спала она не только из-за отца.

А в Междуречье все острее обстояли отношения с соседями: то стычки на востоке, то на севере. С Шайаном на западе их еще связывали веками крепкие торговые связи, но из-за войн это могло негативно отразиться и на них. И вот, когда пришли тревожные вести с южных провинций, Ульриху пришлось идти на огромные уступки, чтобы не оказаться меж трех огней. Междуречье ощутимо убавило свои размеры на карте в обмен на военную поддержку и помощь. Хоть и соседи тоже были измотаны годами стычек, но Ульрих был в более тяжелой ситуации и поэтому ему пришлось идти на уступки. И вот, в один вечер, Ульрих III позвал Эрика к себе.

В тронном зале было безлюдно и прохладно, хоть в камине и потрескивали поленья. Король восседал на троне подперев голову кулаком и смотрел в камин. Над его головой был большой гобелен с вышивкой, точно передающей изображение на королевских знаменах: короля Эдмунда I на белоснежном коне вставшем на дыбы и луч света, бьющего из-за его плеча.

Эту легенду знали все. Некогда было одно большое королевство и правил им король Эдуард. Правил долго, но вот пришел и его черед. А после его смерти началась междоусобица: наследники Этельстан, Эдмунд и Эльфверд хотели править каждый и единолично. Только начинавшее набирать мощь королевство раскололось на три части и началась затяжная война. С переменным успехом то один брат, то другой одерживали верх, но этого было недостаточно. Каждый считал, что все земли принадлежат ему. И тогда пришло время для решительной схватки. Три армии должны были сойтись на Вересковом поле, чтобы окончательно завоевать корону, но Эльфверда во время перехода сморила болезнь и в итоге на поле вышли 2 войска. По численности, обе армии не уступали друг другу. Битва длилась 2 дня. По очереди войска накатывались и разбивались друг о друга. На исходе второго дня Эдмунд оглядел поле битвы и пришел в ужас от картины, которая предстала перед ним: повсюду лежали тела поверженных воинов, над полем тучей кружило воронье, поднимался смрад и крики. Тогда он вызвал Этельстана на переговоры. Но до того уже так укоренилась вражда между братьями, что Этельстан не хотел и слушать о мирном урегулировании борьбы за власть. В итоге они решили, что хватит их воинам лить родственную кровь (ведь по разные стороны было много родных) и пришло время показать, что короли тоже способны проливать родную кровь. На восходе третьего дня они вышли друг против друга, молча отсалютовали друг другу. Два человека, некогда выросшие вместе, связанные кровными узами, опустили забрала, пришпорили коней и понеслись навстречу праву обладать всем. Войско Эдмунда занимало западную часть поля и он пошел на хитрость в этом поединке: солнце только вставало, но его лучи уже слепили глаза войску противника и вот, когда оставалось десяток метров до соперника, он поднял свою кобылу на дыбы, и луч восходящего солнца, отразившись от его начищенного до блеска золотого наплечника, нашел брешь в забрале брата и резанул того по глазам. Одного мгновения хватило Эдмунду, и он выбил Этельстана из седла, спрыгнул, выхватил меч и занес над ним, уже готовый окончательно завершить притязания на целостность своих земель, но тут из леса на окраине поле битвы, затрубили горны и оба войска увидели, как ряды конницы выезжают из него. Над вновь прибывшим войском развивались знамена Эльфверда. Что это было сначала, до сих пор не известно: то ли правда болезнь сморила его, то ли с самого начала был коварный план атаковать ослабленные, измотанные армии своих братьев, но Эльфверд в окружении приближенных рыцарей несся во главе своей армии, чтобы разгромить своих братьев. Надо отдать должно принцам, они быстро сориентировались в ситуации благодаря своему опыту, смогли быстро объединится и дать отпор коварному брату.

После битвы, в разбитом, в центре трех армий, шатре – держали совет. Этельстан сразу признал право Эдмунда принимать решение о судьбе королевства, и брат поступил мудро и справедливо: восточные земли, сплошь состоявшие из болот и лесов, и трудно приспособленных для процветания достались коварному Эльфверду, западные, тоже не особо благоприятные для земледелия, но богатые на дары океана, который омывал все западное побережье королевства- Этельстану, и, наконец, самый лакомый кусок: богатые и плодородные, поля и луга- сердце королевства достались победителю Эдмунду. И разошлись братья, и основали свои королевства: на востоке Эстленд, на западе Шайан, а между ними Междуречье, взявшее название от двух рек, которые разделяли границы земель. Когда по преданиям все три королевства были на одном континенте. Шли годы, Междуречье росло и процветало, а в восточных землях, копилась ненависть, а западных копилась обида. Эльфверд никогда не простил того, как с ним поступили: бросили в суровые земли на грани выживания. А Этельстан, с каждым годом не мог забыть подлого маневра брата и, каждый день, восходящее солнце было насмешкой каждому жителю Шайаны. С ненавистью они смотрели на восток и мечтали, что однажды расплатятся сполна.

– Подойди, Эрик- отвлекся король от огня- и поманил парня к себе рукой, – ты помнишь нашу с тобой первую встречу?

– Да, сир- склонил голову Эрик в поклоне- Вы тогда обошлись с нами очень милосердно и справедливо.

– И сурово? – король пристально смотрел на своего командира.

– Справедливо, – повторил парень, -сурово было бы вздернуть нас или отвести на плаху, а так, справедливо и очень даже милосердно.

– И какой ты урок получил в тот день? – Ульрих пристально смотрел на Эрика.

Эрик поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза королю, – Я понял в тот день, что как бы жизнь не трепала нас, она всегда дает второй шанс, главное правильно воспользоваться им. Что за каждый свой поступок надо отвечать и, не важно, какая будет расплата: награда или наказание. Я получил шрамы, которые каждый день напоминают мне об этих уроках.

Король улыбался, но вдруг его лицо стало жестким. Несколько минут он пристально смотрел Эрику в глаза, и тот не отвел взгляд, смотрел без вызова, но с достоинством, и наконец сказал.

– Ты же знаешь принцессу? На своем первом турнире ты ее сделал своей дамой- Эрик покраснел под взглядом Ульриха, но глаза не отвел, – никогда я не видел ее, такой счастливой, как в последние годы, и хотелось бы мне думать, что это она так радуется помолвке с Карлом. От этих слов сердце у Эрика остановилось. -Но доходят до меня слухи, что сердце свое она отдала другому юноше, рода не знатного, но порядочному и честному. И как мне быть в такой ситуации? Наконец-то за долгие века мы можем объединиться с Шайаной не как торговые союзники, а как единое королевство и забыть распри и обиды, что были между нами века. Но разве могу я свою любимую дочь обречь на неволю? Разве могу я желать ей участи, которую мало кому из принцесс удалось избежать- браков по расчету, которые заключают короли для выгоды королевств и расширения влияния. Но я, наверное, уже видно старею, размяк и становлюсь сентиментален, что хочу видеть свою дочь цветущей, и становящейся все счастливей день ото дня. Сейчас ты должен подумать, и не обязательно мне сразу отвечать, готов ли ты принять эту тяжелую ношу, справишься ты с этой непосильной для тебя задачей? Последние века королями рождались и давно уже ими не становились. Тебе будет трудно, тебя будут презирать, ненавидеть, ты каждый день должен будешь доказывать всем, что ты достоин, быть королем. Но это еще не самое важное. Ты должен будешь заботиться о Лии так, чтобы никто из вас ни на мгновенье не пожалел, что вы вместе, чтобы она никогда не задумалась, о том, что могло бы быть по-другому. Вы должны править рука об руку, быть поддержкой и опорой друг другу. Жизнь королей полна предательства, обмана и измен и вы можете полагаться только друг на друга. Ты готов взвалить эту, возможно, непосильную ношу на себя?

Трещат дрова в камине, языки пламени пляшут и откидывают тени на стены, Эрик преклоняет одно колено, и просит благословения. Он клянется, что всегда будет опорой для Лии.

– Встань, мой верный, Эрик, у меня была дочь, но сегодня я обрел еще и сына.

Но не суждено было Эрику и Лии, тогда скрепить свою любовь узами брака. В Междуречье ворвалась война…

Сердце сжимается от боли, от воспоминания о тех событиях. Пройдя через годы невзгод, лишений, испытаний, Эрик, казалось бы, наконец обрел свое счастье, нашел свою половину, но все рухнуло в один миг, как насмешка судьбы или для увеселения какого-то жестокого божка, который наблюдал как ломается жизнь человека, если ему сначала все дать, а затем это все отобрать и смеялся.

– Да будьте вы все прокляты! – вырвался стон раненного зверя из груди Эрика. Как он сейчас ненавидел все и всех.

– « Кхе, кхе» – прокашлялся кто-то рядом. Эрик и не заметил чье-либо присутствие, погруженный в свои думы.– Я думаю, это по крайней мере не вежливо, и очень глупо, проклинать человека, который может и возможно захочет тебе помочь.

– Кто здесь? Что тебе надо? – Эрик шарил рукой в поисках кинжала, который всегда в свою держал при себе, но пальцы хватали только пустоту. Олаф, видимо, решил, что ему ничего не угрожает. И действительно, кому он теперь был нужен и представлял опасность, беспомощный как новорожденный котенок? Только потом до него доходит смысл последней фразы. – Как мне можно помочь? Ты можешь вернуть мне мои глаза? Или можешь повернуть время вспять, чтобы этого не произошло? Убирайся, незнакомец, не стоит так жестоко надо мной издеваться, иначе я позову друзей и тогда твой уход не будет таким приятным, как если бы ты ушел сам, хоть и следовало тебя проучить за твои насмешки.

– Могу! – каркающим голосом сказал незнакомец, таким, как будто скрежет металла по доспехам, – а друзья твои тебя не услышат. Они спят и видят чудесные сны, а может и кошмары- зашелся противным смехом пришелец.

– Что ты с ними сделал? Олаф! Бернард! – Эрик попытался вскочить, но боль в глазах, от резкого движения, заставила его опуститься обратно.

– Я же говорю, они спят и с ними ничего не случиться, если у меня не испортится настроение, или если ты не будешь вытворять какие-нибудь глупости. Но ты, мальчишка, задаешь не правильные вопросы.

– Ты можешь мне помочь? Как? – до Эрика дошел смысл сказанных незнакомцем слов, – что ты можешь сделать? Что ты хочешь взамен?

– Как быстро ты умнеешь, мальчик. Как много сразу правильных вопросов ты начал задавать. Он вновь зашелся каркающим смехом, который Эрик уже стал ненавидеть, но этот человек говорил, что может помочь ему, а тут уже не до неприязни.

– Ну что, мой юный друг, я хочу предложить тебе сделку. С твоей стороны, плата будет совсем символическая. Я не предлагаю тебе продать свою душу, не беру с тебя обещаний служить мне верой и правдою, выполнить мое любое желание. Я предлагаю тебе новые глаза зоркие и здоровые, как у младенца. Возможно даже ты найдешь их еще лучше прежних. Это будут твои глаза, которые были всегда твоими, я не собираюсь тебе давать чужие, так что не бойся. Взамен ты, всего лишь на всего, должен будешь уехать из королевства навсегда, не важно куда. Юг, север, любую сторону света, да хоть куда глаза глядят, – человек издал смешок- комично, не правда ли? Говорить тебе куда глаза глядят. Но, я ухожу от сути разговора, ты уйдешь, уедешь, уплывешь, да хоть улетишь, если можешь, в чем я сильно сомневаюсь, и больше никогда не вернешься в Междуречье, а если поступишь не так, то сделку можно будет считать расторгнутой, и ты вернешься в состояние, в котором пребываешь сейчас. Ну что? Как тебе мое предложение? Будешь думать или приступим?

Все чувства Эрика вопили, что надо бежать от этого человека, что в его предложение скрыт подвох, не может же такой ценой получить он назад так много. Но желание посмотреть в глаза Лии, увидеть лучи восходящего солнца, колышущейся травы было как стремительно летящая, выпущенная в цель стрела. Он сможет снова стрелять… В ушах уже стоял гул тетивы, свист стрел и звонкий смех Лии. О чем тут можно было думать? Дьявол его побери, этого незнакомца, если бы даже он предложил продать душу, Эрик бы не задумываясь согласился.

– И еще, маленькое дополнение, точнее, само вытекающее из нашей с тобой сделки- незнакомец замолчал, и у Эрика засосало под ложечкой, и на сердце как будто упал камень.– Ты должен будешь порвать помолвку с принцессой. Да, даже не спрашивай, откуда я знаю, не думаешь же ты, что человек, способный вернуть тебе зрение может не знать таких вещей. Так вот, ты уедешь, и оставишь принцессу. Неужели ты и правда думал, что у вас есть будущее? Пока она молода, но уже скоро из ее головы вылетит вся романтика, она станет королевой и не место обычному вояке рядом с ней. Если ты согласишься, не пытайся меня обмануть, не думай, что сможешь, так же, как я вернул тебе твои глаза, я в один миг и снова отберу у тебя все.

Кровь стучит в висках, уши как будто бы заложило, сердце тяжелыми толчками, будто бы не хотя, толкает кровь в жилы. Проносятся в сознании Эрика видения травы, солнца, деревьев, и видит он мишень. Надо только натянуть тетиву чувств, вырвать из сердца образ Лии, наложить его вместо стрелы и отпустить. Но, ведь и правда, наверное, у них не было будущего. Теперь то уже точно нету. Если он откажется от сделки, то останется калекой и только испортит ей жизнь. Горло пересохло, губы как будто склеились. Огромным усилием он выталкивает из себя толи хрип, толи стон.

– Я согласен.

– Ну что ж, приступим- довольным тоном сказал посетитель. Эрик почувствовал прикосновение руки к глазам, а затем, невыносимая боль пронзила его до основания черепа и он потерял сознание.

Очнулся он от боли. Казалось, она пронзала каждую частицу тела, начиналась в основании черепа и лучами расходилась в разные стороны. Адски зудели и чесались глаза. Эрик хотел потереть их, но прикосновение вызвало такую острую боль, что он чуть снова не потерял сознание. И он не сразу понял, что вокруг него уже не тьма и попытался открыть глаза. Свет тут же резанул его по глазам, вызвав новую вспышку боли, потекли слезы. Эрик не знал сколько прошло времени пока он не смог полностью открыть глаза. Мир наполнился красками и светом, вокруг было все как будто новое: цвета были ярче, сочнее, красочнее, чем он помнил. Он просто лежал и смотрел, как сквозь дыру в крыше пробивается луч света, как кружатся пылинки. Грудь сдавливало от эмоций, которые переполняли его. Давно он не испытывал такой восторг! Случившееся с ним за последнее время казалось ему кошмаром, который закончился и следы его таяли вместе с пробуждением. Парень поднес руку к лицу и пальцы его коснулись шрама, который пересекал все лицо и проходил через глаза. Тогда он вспомнил и осознал, какой ценой вернул себе зрение. Он в отчаянии схватил себя за волосы и из груди его вырвался сдавленный стон. Что же он наделал? Что делать теперь? А что он мог сделать еще, разве у него был какой-то выход? Был, но сейчас он уже мог себе признаться, что он до ужаса испугался того положения, в каком оказался. Хватило бы у него сил прожить калекой? Да любой бы на его месте поступил также. Такой шанс выпадает одному на миллион. Да и вообще, представлялась ли кому-то еще такая возможность, как ему?

За стенами сарая послышался шум: лязганье оружия, цокот копыт. Эрик услышал, как всадники спешились и дверь открылась. Свет ослеплял его, он еще не до конца привык к нему. Вошли люди. Он знал их, не раз видел во дворце, на поле боя, подле короля. Многие были из его личной гвардии.

– Эрик, Его Сиятельство, приказал доставить тебя к нему, – сказал, как будто виновато Шон- хороший, по сути, парень, – немедленно, не делай глупостей. Олаф и Бернард уже собрались, они могут тебя сопровождать.

Эрику ничего не оставалось, как позволить им помочь встать (тело после долгих дней лежачего состояния немного одеревенело и конечности плохо слушались его). Они вышли из сарая, Эрик сощурился от лучей солнца, но все же с огромным удовольствием оглянулся. Никогда раньше еще пейзаж вокруг не приносил ему такой радости. Портила ее только компания в которой он оказался и, как он предполагал, не совсем по приятному поводу. Справа послышался пораженный возглас.

– Эрик, ты…? – Бернарда толкнул в бок Олаф, и он запнулся на полу слове- ты прекрасно выглядишь, мой друг, – закончил он.

Если бы не вся серьезность ситуации, то Эрик бы засмеялся, так ошарашенно выглядели его друзья, побывавшие в таких переделках и видевшие столько крови и сражений, что, казалось, их сложно было вывести из равновесия, но ему это удалось. Гвардейцы подвели стреноженного гнедого коня. Эрик неловко забрался в седло, проклинаю свои одеревеневшие конечности. Вокруг них троих тут же сомкнулось кольцо всадников, и они выдвинулись во дворец.

– Что черт побери, происходит? – шепотом спросил Бернард за спиной Эрика. – как такое может быть, или мы все сошли с ума или ты заключил сделку с дьяволом? Это как вообще возможно?

– Не знаю с дьяволом или нет, но моя душа осталась при мне- подбадривающе хмыкнул Эрик, а про себя подумал и тут же помрачнел- «а вот сердце нет.»

– Олаф, ты знаешь, что случилось? – спросил он у товарища.

– Нет, но судя по тому, как настроены все вокруг, я не думаю, что нас ждет теплый прием- сказал он и добавил уже громче, обращаясь к сопровождающим их стражникам, – может кто просветит нас, зачем король вызвал нас к себе?

Гвардейцы неуверенно переглянулись между собой и посмотрели на своего капитана Синора. Эрик его знал поверхностно. Синор даже не удосужился повернутся к ним.

– Отставить разговоры, приказ Его Величества, – проговорил он и чуть пришпорил коня.

– Синор, такая ты задница, ты из-под своего капитанского забрала, перестал замечать товарищей, с которыми не одну лавку по тавернам протер… Может ты, еще и забыл, что шрам у тебя за ухом мог быть на теле мертвеца, а я смотрю ты живёхонек, хоть и память тебе тогда отшибли, раз ты не помнишь, благодаря кому ты сейчас изображаешь, напыщенного индюка- обвиняющие проговорил Бернард, чуть выехав вперед, заставив, нервно ерзать в седлах гвардейцев и растеряно переглядываться. Видно было, что они чувствуют себя не в своей тарелке и вся эта ситуация им совсем не по душе.

При этих словах Синор дернулся, но все равно не оглянулся, только как-то осунулся и вжал голову в плечи. Бернард все не унимался.

– Эх, Эрик, видно не все такие люди, как мы с тобой. Через столько прошли и все равно не воротим нос от боевых товарищей. Знаешь, что, друг, пообещай мне, что, если когда-нибудь я также скурвлюсь, как некоторые капитаны королевской гвардии, вспорешь мне живот и намотаешь мои кишки на свои стрелы Если хочешь, я тебе могу пообещать тоже самое.

– Хватит, Берн, – не выдержал капитан- ничего я не забыл, и не скурвился, ты же сам прекрасно понимаешь, что я выполняю приказ, и не кого-нибудь, а самого короля. Вы тут с Олафом не причем, велено было доставить Эрика. Вас мы взяли, чтобы вы не наглупили.

– Зачем я понадобился Его Милости? – удивленно спросил Эрик, – ведь он мог прислать гонца, а не такой «почетный» эскорт.

– Я бы на твоем месте, не рассчитывал на милость Его Величества. Когда он отдавал приказ, то был в гневе.

– Что? – растерялся Эрик, – За что? Вообще-то, когда мы последний раз с ним виделись, я спас ему жизнь.

– Это было несколько недель назад и я там был. Я видел, как сабля того варвара рассекла твое лицо, я видел, что стало с твоими глазами- хмуро проговорил Синор, и уже испугано- и я вижу, что сейчас ты прекрасно все видишь, и о том дне напоминает только шрам на твоем лице. Скажи мне как такое может быть если это не сделка с дьяволом? Я видел, как отрубали руки, ноги, вспарывали животы, но они не отрастали вновь, края раны не сходились, когда люди обезумев пытались засунуть себе кишки внутрь. Люди знают только один способ.

– Сделка с дьяволом? – насмешливо сказал Эрик, вокруг осенили себя защитными символами, и отдалились от него, – что-то сегодня я часто слышу про такой вид торговли. А, Бернард? Что скажешь?

Он оглянулся за поддержкой к друзьям, но они тоже были хмурыми и задумчивыми, Эрик понял, что все вокруг правы. Как бы он сам объяснил такое чудесное исцеление? Он поник и всю оставшуюся дорогу до замка задумчиво молчал.

Когда они добрались до замка, Бернарда и Олафа сразу же передали в руки дежуривших стражников и они повели друзей Эрика в сторону темниц. Бернард оглянулся и ободряюще подмигнул ему, Эрик подмигнул в ответ, и когти, сжимающие и скребущие сердце, немного ослабили хватку. В самом деле чего он запаниковал раньше времени, наверное, поддался общему настрою. Как никак, Ульрих должен был стать тестем Эрика и всегда относился к нему с любовью и заботой. Парень немного приободрился, но вспомнил разговор, предшествующий его чудесному исцелению и его веселье быстро улетучилось. Все шли в полном молчании, тишину нарушали только скрип доспехов стражников. Эрик про себя отметил, что они даже не сняли шлемов или не подняли, забрал, руки их лежали на рукоятях мечей. У двух из них были арбалеты и, хоть они демонстративно держали их расслабленно, Эрик не сомневался с какой скоростью, его прошьют арбалетные болты. Поэтому старался не делать резких движений, чтобы не провоцировать свой конвой.

Подойдя к тронному залу, они остановились. Синор подошел к дежурившим у дверей гвардейцам и что-то им негромко сказал. Те расступились и капитан вошел внутрь. Через мгновение он вышел и молча показал двум подопечным идти с ним, а остальным оставаться снаружи. Охранявшие Эрика солдаты отступили чуть ему за спину и они все вошли в тронный зал.

Король стоял к ним спиной перед камином, в котором тлели угли. Казалось, он не замечал, что огонь уже погас. Стражник окликнул его, Ульрих не повернулся и гвардеец беспомощно посмотрел на Синора. Капитал медленно подошел к королю, и что-то тихо ему проговорил. Ульрих повернулся и посмотрел на Эрика. С последней их встречи, он изменился: лицо осунулось, в волосах прибавилось седины, король пошатываясь подошел к трону и сел на него Он вперился взглядом в бывшего командира Золотых перьев.

– Как такое могло случиться, Эрик? Как ты мог так поступить со мной? С доверием, которое я тебе оказал? Я отдал тебе самое ценное, а что получил в ответ? – тяжело проговорил Ульрих.

Все вокруг молчали, слышно было как потрескивают уже почти догоревшие угли. Эрик не знал, что ответить. Он не знал, что хотел услышать король, он вообще не понимал, что происходит.

– Когда мне сказали, что ты заключил сделку с дьяволом, я сначала чуть не приказал отрубить голову этому человеку. Но теперь я вижу, что поторопился бы тогда. Ты можешь мне объяснить, как я могу смотреть в твои бесстыжие глаза? Глаза, которых ты лишился у меня на руках? – король, глотнул из кубка, который взял с пола у трона, Эрик понял, что это уже был не первый кубок

– И после всего, что я сделал для тебя, ты собирался так поступить со мной? Ты так хотел поступить с ней? – продолжил король, – что ты собирался делать? Бежать, опозорив меня и мою дочь?

Откуда-то с боку появился человек в мантии. Эрик узнал в нем королевского звездочета и алхимика. Берлион, так его звали, появился при дворе пару лет назад, но сразу же завоевал доверие Ульриха, к неудовольствию его рыцарей и капитанов личной гвардии. Эрик, в последние годы проведший в военных компаниях, редко видел алхимика, а лицо его никогда. Тот всегда носил длинный балахон, а голову прикрывал капюшоном. Берлион подошел к королю и стал что-то шептать ему на ухо. Король от первых слов дернулся, как от удара и смотрел то на Эрика, то на алхимика.

– Нет! Этого не может быть!!! – проревел король, и вперился взглядом в Эрика- говорят, что ты задумывал мятеж, колдовством охмурил мою дочь и хотел узурпировать трон. Смотри мне в глаза и отвечай, так ли это? Так ты решил отомстить за шанс, который я тебя когда-то подарил? Или шрамы до сих поря саднят у тебя на спине, разжигая пламя ненависти в твоем сердце?

– Часто саднят мои шрамы, милорд, но напоминая о милости и справедливости Его Величества. И к ним недавно прибавились новые, которые саднят сильнее, и они напоминать мне будут, что долг заплачен сполна, – с достоинством ответил королю Эрик, тот при этих словах, отвел взгляд- и, никогда я бы не посмел плести заговоры, против Вас, сир. Разве давал я повод вам хоть раз за эти годы усомниться в моей верности и преданности?

– Да, но может ты сможешь нам объяснить, свое чудесное исцеление? – Ульрих смотрел в глаза Эрику и тот не выдержал взгляд короля и отвел глаза, – Что ты молчишь?

– Я не могу ничего рассказать, но могу поклясться, что не заключал сделок ни с каким дьяволом.

– Что ж, раз хочешь молчать- молчи, но я дам тебе время передумать. В темницу его- приказал король.

– Но милорд… – вскрикнул Берлион, и Эрик узнал его. Он было дернулся, но вспомнил о договоре, и молча позволил себя увести страже.

Эрик сидел практически в полной темноте. Лунный свет, который пробивался через решетку камеры, освещал маленький кусок темницы. По полу шуршали крысы. К Эрику еще отнеслись, можно сказать с почтением, выдав ему тюфяк с свежей соломой. Также ему дали свечу и огниво, но он их не спешил использовать, сохранив, не известно на какой случай. Он криво усмехнулся, скорее для себя, ведь кто могу увидеть его ухмылку в одиночной камере и в полной темноте. Еще вчера он также лежал во тьме, вокруг сновали мыши, сегодня, разве что, мышей сменили крысы, а так он по- прежнему остался во тьме. И, стоило это той цены, которую он заплатил за сделку? Вчера он был героем, если поборол себя, то мог бы стать даже королем в будущем. Сегодня же он -преступник и мятежник. День назад у него была еще любимая женщина, сейчас же ему было страшно представить, какие слухи уже заполнили замок и окрестности. Кем его уже выставляли из уст в уста? Наверное, уже слугой дьявола, который питается по утрам кровью младенцев, а по вечерам юных девственниц. Но, по сути, ему было все равно, что про него будут говорить. Люди, мнение которых было важно для него, разделились на две стороны: одна, которая все еще верила в него, хоть и не понимала, как же он выздоровел, а другая, в прошлом близкие люди, стали обвинителями, обманутые магом. При одной мысли о Берлионе, Эрик до боли сжимал кулаки и впивался ногтями в ладони, от ненависти скрежетал зубами, и проклинал себя за то, что согласился на сделку с таинственным незнакомцем. Хотя, что теперь переживать, что сделано, то сделано. Но зачем ему это все было нужно, зачем Берлион сначала помог ему, потом оклеветал? Что он искал свою выгоду было яснее ясного, но вот какую?

Получалось, что ему надо было избавиться от Эрика, но просто чтобы он сгинул, было не выгодно. Он дал ему возможность видеть в обмен на то, что он покинет королевство, но зачем ему это? Лия. Это было как гром с ясного неба, но зачем она ему? Ясно же было, что за него свою дочь король замуж не выдаст, но так же было ясно, что ему необходимо, чтобы он не просто исчез, тогда бы она его искала и ждала, а, чтобы он порвал с ней. Может у него есть сын и он хочет женить его на ней? Но Ульрих тоже не отдаст свою дочь за первого встречного, притом же сразу после разрыва. Эрик думал, но пришел к выводу, что даже если он найдет ответ, навряд ли это ему уже поможет. Король был оскорблен, а Берлион, наверное, не переставая льет яд ему в уши и к утру за ним придут, чтобы казнить. Ну что ж, значит такова его судьба. Пройти через годы невзгод, лишений, кровавых сражений и битв, чтобы закончить свои дни на плахе, как преступник. И он не увидит больше Лии. От этой мысли сердце сдавило невидимой рукой. Когда он укрывался от всех в сарае, он уже свыкся с мыслью, что уже не увидит любимое лицо, никогда уже не заглянет ей в глаза. Но теперь, когда он, хоть и ненадолго заново обрел зрение, вся горечь разлуки на него нахлынула с новой силой. Все прожитые годы он принимал все невзгоды с гордо поднятой головой, но сейчас искренне жалел, что жизнь его не сложилась другим образом.

За дверью раздались шаги, и голоса, лязгнули засовы, и по глазам ударил свет факелов, который после длительного пребывания в темноте, казался ярче солнца. Эрик увидел только размытые фигуры. Через мгновение глаза привыкли свету, и он увидел двух стражников, за ними была еще третья фигура, но он только видел капюшон надвинуты на голову. Третий посетитель что-то сказал одному из сопровождающих. Эрик не расслышал что, но стражник начал возражать.

– Оставьте нас, он ничего мне не сделает, я позову вас, если нужна будет помощь- сказал таинственный незнакомец, и от его голоса, у Эрик сперло дыхание, и ноги стали ватными, его как будто парализовало. Точнее ее голоса, его Лии.

Стражники зашли в камеру, повесили факелы, и вышли, лязгнул засов. Лия сняла капюшон, ее черные волосы рассыпались по плечам. Она сняла плащ и повесила около факела. На ней было темно зеленое платье, которое обтягивало ее фигуру. Эрик вздохнул, воздух с трудом поступали и покидал легкие, до дрожи в руках, он сейчас хотел обнять ее и поцеловать, но боялся даже пошевелиться.

– Можно я присяду? – спросила Лия, подойдя к краю тюфяка.

– Да, конечно, присаживайся- прохрипел Эрик, ее голос звенел в его ушах, ее близость сводила его с ума, он чувствовал, как падает в пропасть, в отблеск факелов в ее глазах.

Они сидели и молчали, как на первом свидании. Она сложила руки на коленях и смотрела на него сверху вниз, ее глаза дрожали, и наполнялись слезами, она их еле сдерживала. Лия смотрела на него с испугом и надеждой. Эрик готов был провалиться сквозь землю. Он ненавидел себя и проклинал за этот взгляд. Вот губы ее задрожали и она не смогла больше сдерживаться, закрыла лицо руками и зарыдала. Он бросился к ней, отнял ее руки от лица и засыпал ее частыми поцелуями, жадно сжимая в объятьях. Лия подалась ему навстречу.

А на рассвете, он сказал ей- Все кончено, уходи…

И до крови сжал кулаки, глядя, как она- истинная особа королевской крови, гордо подняв голову выходила из камеры. Он хотел вырвать себе сердце, чтобы оно так не разрывалось от боли. От бессилия он закричал.

На утро за ним пришли. Из камеры его повели приводить в порядок. Его помыли, подстригли, убрали лишнюю растительность с лица, одели в сшитый для него парадный костюм. Эрик понял, что костюм этот шили заранее, но предназначался он совсем для других целей. Потом под конвоем личной королевской гвардии его повели в тронный зал.

В зале было много народу: рыцари, придворные, представители ремесленных гильдий, высшие офицеры войска, Эрик даже увидел пару сотников и десятников. Ульрих хотел, чтобы все королевство облетела весть об этом суде.

В центре на троне сидел король, по левую руку от него сидела Лия, на ней было то же платье цвета молодой травы, в котором она была на турнире в день их первой встречи. У Эрика перехватило дыхание при виде принцессы. Как же она была прекрасна! По правую руку в будущем должен был сидеть Эрик, но теперь он стоял в центре, в окружении стражников. Он смотрел только на Лию, будто хотел ее запомнить. Он не сомневался, каким будет приговор, но парень, как будто, изолировался от окружающего мира, ему уже было все равно.

Вышел глашатай, посмотрел на короля, тот жестом приказал ему начинать.

– Сегодня, мы собрались, чтобы услышать приговор по делу некоего Эрика. – начал глашатай, народ зашептался, ведь обычно сначала был суд, а затем уже зачитывали приговор, а раз начали сразу с заключительной части, то всем ясно было, что король хотел быстрее покончить с этим и, что наказание будет одно. – Он обвиняется в связи с темными силами, или с самим дьяволом, допрос по этому вопросу не проводился, ввиду того, что признак преступления на лицо и доказательств никаких не требуется. Многие из присутствующих видели, как виновного Эрика, семнадцатого дня назад, уносили с поля боя и что ему было нанесено ранение, которое должно было если не убить, то полностью лишить зрения. Как видите он стоит перед нами живой и здоровый. Также он обвиняется в государственной измене и подготовке мятежа, который успешно провалился, благодаря верности и бдительности некоторых сознательных жителей королевства. Исходя из всего выше перечисленного, обвиняемый Эрик, признается виновным во всех преступлениях и приговаривается к казни через отрубание головы.

Вокруг ахнули. Придворные зашептались. Эрику было все равно, он готов уже был к такому повороту событий, а после переживаний, которые случились с ним за последнее время, приговор не вызвал никаких чувств в нем, он стоял и смотрел на Лию. При оглашении приговора она дернулась, губы ее задрожали, глаза стали влажными, но она быстро справилась с собой. Лицо ее окаменело и выражало безразличие.

– Но, – продолжал глашатай, – Наш король, милостив и справедлив, и никогда не забывает, добра сделанного на благо королевства, и считает, что каждый может оступиться, но у каждого должен быть шанс на исправление. Эрик, бывший капитан Золотых Перьев, уже доказывал нам это и, ввиду его заслуг перед королевством Междуречья и личной заслугой в последней битве под Аустофом перед Его Величеством, смертная казнь заменяется на пожизненное изгнание его самого, его детей, внуков и так до седьмого колена, если таковы будут. Также к изгнанию приговариваются соучастники Эрика, вина которых тоже была доказана: некий Бернард и Олаф. Приговор вступает в силу сразу же после прочтения, пересмотру и отмене не подлежит. Записано со слов его Светлейшего Величества, короля Междуречья Ульриха III Справедливого.