Читать книгу Туннельный - - Страница 2

Пробуждение организма произошло в штатном режиме, но с некоторыми техническими накладками. Шея, доложу я вам, затекла так, будто я всю ночь не в кресле почивал, а разгружал вагоны с чугунным литьем. Плед, которым я вчера так тщательно укутывал конечности, вероломно сполз на пол и лежал там бесформенной кучей.

Открыл я глаза. В комнате светло, солнце шпарит во все лопатки – наглое такое, зимнее солнце, от которого тепла, как от нарисованного очага в каморке папы Карло. Буря улеглась. Тишина стоит звонкая, стерильная.

Первая мысль была – приснилось. Ну, бывает же: перечитал на ночь прессы, употребил лишнего настоя с травами, вот психика и выдала фантом. Никаких, думаю, туннельных, никаких говорящих кабачков. Сейчас встану, разогрею кашу, и потечет жизнь по накатанной колее.

Однако иллюзия нормальности рассыпалась, стоило мне бросить взгляд на журнальный столик.

Мой столик! Полированный! ГДР, семьдесят восьмой год, шпон ореховый, ни единой царапины за полвека эксплуатации!

А теперь на нем, прямо посередине лакированной поверхности, сидит вчерашний визитер. Сидит, мерзавец, с таким видом, будто он тут прописан еще до постройки дома. И лапой по столешнице водит. А из-под когтя у него – я аж за сердце схватился – тонкая синяя искра бьет. И запах в комнате стоит специфический: смесь паленого лака и густого, родного такого креозота, будто шпалу в дом занесли.

Нервно поправил очки на переносице – дужка от волнения сразу вспотела и поползла вниз.

– Гражданин! – возопил я. – Вы что ж это творите? Это же вандализм в особо крупных размерах! Это же порча имущества!

Туннельный вздрогнул, искра погасла. Он повернул ко мне свою чугунную голову. Глаза-семафоры горели тускло, как лампочки в полнакала при падении напряжения в сети.

– Не шуми, начальник, – проскрипел он. – Топографию навожу. Ориентировку на местности.

Подошел к столу, желая оценить масштаб бедствия. И застыл, снова поправляя очки – привычка, знаете ли, в стрессовых ситуациях проверять оптику.

Это были не каракули. На ореховом шпоне, прожженная с ювелирной точностью, красовалась схема. Причем не абы какая, а схема Московского метрополитена им. В.И. Ленина. Линии были выжжены глубоко, черно, а станции отмечены аккуратными обугленными точками.

– Вот, – ткнул Туннельный когтем в край столешницы, где у меня обычно пульт от телевизора лежал. – Мы здесь. Тупик. А нам надо… – коготь прочертил дугу и уперся в центр композиции. – Сюда.

Точка, в которую он тыкал, была выжжена особенно жирно.

– Нагорная? – прочитал я. – Позвольте, зачем нам на Нагорную? Это же другой конец географии! И вообще, я никуда не собираюсь. У меня сегодня по плану стирка и просмотр телепередачи "Здоровье".

Туннельный вздохнул. Звук получился такой, будто стравил воздух пневматический тормоз.

– Надо, начальник. Техосмотр мне нужен. Искру теряю. Видишь? – он щелкнул пальцами, но вместо снопа искр вылетел лишь жалкий пшик. – На Нагорной у нас депо. Место силы.

Он посмотрел на меня снизу вверх.

– Послушай, – говорю я, чувствуя, как внутри нарастает сопротивление. – Я все понимаю. Техническая неисправность. Но я-то тут при чем? Ты существо автономное. Вот и езжай. Садись на автобус, потом в метро…

При слове "метро" меня передернуло. Не люблю я это дело. И не просто не люблю, а, честно признаться, опасаюсь. Шум, давка. А главное – эскалаторы. Эти движущиеся лестницы, которые так и норовят зажевать полу пальто. Я где-то читал, что однажды эскалатор затянул гражданина целиком, остались только шляпа и портфель.

– Не доеду, – буркнул Туннельный, опустив уши-локаторы. – Заряд на нуле. Мне проводник нужен. Лоцман.

– Лоцман… – горько усмехнулся я. – Скажешь тоже. Какой из меня лоцман? Я, брат, списанный корабль. Кому я там нужен, в этом твоем метро? Там люди бегут, дела делают, жизнь строят. А я только место занимаю и статистику порчу.

Туннельный помолчал, разглядывая схему.

– Мне нужен, – сказал он просто, без пафоса. – У тебя, хозяин, биополе спокойное. Экранирующее. Рядом с тобой меня толпа не задавит. А без тебя я тут, под батареей, окислюсь к вечеру.

Прошелся по комнате. Ситуация патовая. С одной стороны – привычный уклад. С другой – этот графитовый огрызок, который без меня, выходит, пропадет. Загнется от энергетического голода.

Провел пальцем по прожженной линии Кольцевой. Красиво, черт возьми. Есть в этом какая-то графика, какой-то индустриальный модернизм. "Маршрут продлили", как я вчера подумал. А маршруты надо обслуживать.

– А знаешь, – сказал я вдруг, неожиданно для самого себя, – у тебя талант. Тебе бы не по туннелям шастать, а гравюры делать.

Туннельный встрепенулся. Глаза его полыхнули вдруг ярким, насыщенным багрянцем, а с шерсти сорвался целый каскад синих искорок.

– Скажешь тоже, – пробурчал он, но видно было – польщен. – Так что, едем?

Посмотрел в окно. Потом на Туннельного. Потом на свои тапочки.

– Ладно, – выдохнул я. – Едем. Но! – я поднял палец, призывая к вниманию. – На моих условиях. Во-первых, никаких эскалаторов, если есть лестница. Во-вторых…

Пошарил в ящике стола, где лежали старые батарейки. Достал одну, посмотрел на срок годности – 1998 год.

– …Во-вторых, сначала зайдем в "Хозтовары". У меня батареек нет, а на голодный желудок путешествовать – это авантюризм. Купим тебе питания, мне – зубной порошок, и тогда двинемся. Идет?

– Идет, – кивнул гость и спрыгнул на пол.

Спрыгнул он, к моему удивлению, абсолютно бесшумно. Ни стука, ни звука. Будто тень от облака упала. Мягкие у него лапы, деликатные.

– Собирайся, начальник. Поезд отправляется.

* * *

Сборы – это, я вам доложу, целая наука.

Первым делом направился к комоду. Открыл нижний ящик, где под стопкой шерстяных носков хранилось самое ценное. Потрепанная общая тетрадь в клеточку. Моя жизнь, зафиксированная чернилами.

Украдкой оглянулся. Туннельный сидел в коридоре и, кажется, занимался тем, что намагничивал язычок моего ботинка.

Быстро сунул тетрадь поглубже, под самый низ, под подшивку "Науки и жизни". Нечего ей на свету лежать. Это, так сказать, архив особого назначения.

– Ты скоро там? – донеслось из коридора.

– Не гони состав! – отозвался я. – Спешка нужна только при ловле блох.

Облачился в выходное пальто. Шапку надел ондатровую. Шарф замотал. Взял авоську. В авоську – термос. Чай заварил свежий, крепкий, и чабреца сыпанул от души, двойную норму. Без чабреца я, знаете ли, теряю душевное равновесие, а оно мне сегодня ой как понадобится.

– Батарейки не забудь купить, – напомнил Туннельный. – "Дюрасел". Они вкуснее.

– Разборчивый какой, – проворчал я. – "Космос" будешь грызть, поддерживать отечественного производителя.

Мы вышли в прихожую. Рука привычно потянулась к выключателю. Лампочка под потолком, которая мигала последние полгода, горела ровным, уверенным светом.

– Починил? – спросил я.

– Профилактика, – буркнул Туннельный. – Контакт зачистил.

– Благодарствую.

Открыл входную дверь. И тут началось самое главное. Ритуал.

– Погоди, – сказал я Туннельному, который уже намылился в подъезд. – Не нарушай технологию.

Вернулся на кухню. Подошел к газовой плите. Взялся за вентиль. Закрыт. Проверил. Отошел на шаг. Посмотрел строго. Вернулся. Еще раз потрогал – точно закрыт? Точно. Постоял секунду, прислушиваясь к запаху – газом не пахнет? Нет, только чабрецом и креозотом.

Затем – в комнату. Форточка? Закрыта. Утюг? Выключен из розетки, шнур смотан. Свет? Везде погашен.

– Ты бы еще уровень радиации замерил, – прокомментировал Туннельный от порога. – Пошли, начальник, график горит!

Вздохнул, поправил очки и вышел на лестничную площадку.

Дверь за спиной захлопнулась. Ключ в скважине провернулся дважды.

Старый английский замок системы «Яле» имел на этот счет свое, особое мнение. Обычно хозяин проворачивал ключ вяло, буднично – так, на один оборот, выходя за кефиром. Но сегодня стальной язычок вошел в паз с сухим щелчком, отрезая путь назад. Так запирают не квартиру, а шлюз на подводной лодке перед погружением. «Фиксирую, – холодно подумал механизм, пробуя на вкус металл ключа. – Объект покинул базу. Режим ожидания: неопределенный».

Все. Депо осталось позади. Состав вышел на линию.

* * *

Туннельный семенил рядом, бесшумно перебирая лапами. Прохожие его не замечали – глаза отводили. А может, и правда мое "биополе" работало как шапка-невидимка.

Взгляд зацепился за букву "М", краснеющую вдали.

Маршрут продлили, подумал я, вспоминая вчерашнюю мысль. И судя по схеме на столе – продлили его основательно, через весь город, прямо в неизвестность.

– Только чур, – предупредил я, – в магазине ты сидишь в сумке и не искришь. А то сработает пожарная сигнализация, и нас с тобой оформят как террористов.

– Заземлюсь, – успокоил Туннельный. – Я умею в спящий режим уходить.

И мы пошли к магазину "Хозтовары". Я – старый, педантичный, пахнущий чабрецом, и он – маленький, невидимый для других сгусток подземной энергии. Странная компания. Но другой у меня не было. Да и у него, похоже, тоже.