Читать книгу Плакун-трава - - Страница 4

– Вот, пожалуйста, господа инспекторы, смотрите, – щедро повела рукой Варвара Гурьянова, указывая на развалины, обнесённые в два ряда кривым забором из кровельного железа и провисшей почти до земли (точнее, снега) красно-белой лентой. Растянула губы в вежливом оскале: – Только сразу скажу, если тут какой ритуал и был, то проводил его абсолютный пустышка. Даже эха нету.

– Мы всё же посмотрим, – не менее вежливо оскалилась в ответ Маргарита и отвела взгляд: это глава магвардии могла себе позволить ходить по нынешним погодам без шапки и в элегантном пальтишке «на рыбьем меху», а у инспектора Вилкиной даже в пуховике от одного взгляда на неё озноб начинался. Пока Надир, ругаясь сквозь зубы, пробирался по насыпавшимся сугробам ко входу, Марго уточнила: – Это ведь вы осматривали место преступления? И опрашивали свидетеля?

– Левченко и я, – буркнула Гурьянова, неприязненно разглядывая полуобрушенные перекрытия.

Возвести тут успели не то чтобы много: обложенный кирпичом вокруг опор цокольный этаж да два или три уровня этажных «скелетов» – плиты перекрытий и железобетонные опоры, на которые не успели нарастить полноценные стены… а теперь, когда половина конструкции просела и перекосилась, продолжение стройки и вовсе было под вопросом.

– Всё в протоколе изложено. Что, что-то из написанного вам неясно?

Маргарита сжала зубы, отчаянно жалея, что кулон, прикосновения к которому её всегда успокаивали, сейчас глубоко под одеждой.

– Нет, что вы, – очень-очень вежливо ответила она вслух. – Меня интересуют моменты, которые в протокол не попали.

– Нда? – поощрительно-неодобрительно подняла бровь Варвара Сергеевна.

– Каков был общий магический фон этого места к моменту вашего прибытия? Изменился ли он с тех пор? Нет ли следов «затирания» магии? Присутствия эфирных сущностей?..

Гурьянова раздражённо взмахнула руками:

– Слушайте, я же вам не Готтлиб, я не чую силу в тонких деталях! А на тот момент главным было, что тут в принципе ничем особо не фонит!

– То есть вы не можете с уверенностью утверждать, что следы ритуала не были стёрты?

– …Слушайте, Вилкина, – сделав глубокий и совсем не спокойный вдох-выдох, сказала Гурьянова, – я не пойму, вы что, в прошлый раз на нас таки обиделись и теперь копаете? Так вы бы хоть не позорились, пытаясь оперировать неизвестными вам понятиями! Магия – не грязь, её нельзя просто стереть тряпочкой, это требует сложного ритуала…

– Или присутствия сильного эфирного существа, – перебила её Марго с плохо сдерживаемым раздражением. – Спасибо, я, конечно, не одарена силой, как вы, но в теории чуть-чуть понимаю. Самую малость. И знаю, что малое божество, демон и даже просто сильный дух способны рассеять либо поглотить эманации ритуала или сильного заклинания в месте прорыва.

– Да откуда бы тут им взяться?! – взвилась Гурьянова. – Просто так даже мухи не родятся, а после июньской истории мы каждого недоучку и каждый чих проверяем, как раз, чтобы никто не вздумал очередную эфирную тварь раскормить!

– Вас слишком мало, чтобы проверять действительно каждого, кроме того… – Маргарита на миг прикрыла глаза, – кроме того, я хорошо помню аналогичный случай в Петербурге. Кровавое ритуальное убийство нескольких человек на месте строительства, следы обряда и отсутствие внятных магических следов. Тогда его совершил одержимый, который до всего произошедшего не был магом или не-людем, даже отчасти. Как вы выражаетесь, абсолютная «пустышка».

Варвара Сергеевна нахохлилась, сунув руки глубоко в карманы пальто, и долго мрачно глядела на Маргариту исподлобья, потом выцедила:

– В любом случае, в момент осмотра места предполагаемого ритуала мы не проводили сложных замеров магического фона и сейчас, три дня спустя, это делать уже бесполезно. Ту информацию, что у нас была, мы передали вам вместе с первичными протоколами. Всё.

– Всё?

– Могу поделиться архивом еженедельных отчётов по всем зарегистрированным происшествиям, жалобам и вызовам за последние три месяца, – ответила Гурьянова с таким выражением лица, словно подразумевала: «Только попробуй согласиться, прокляну!».

– Поделитесь, – ровно отозвалась на щедрое предложение Марго, подавив мелочный порыв добавить: «но всё это я отражу в отчёте», а то им с Гурьяновой, дай бог, ещё не раз вместе работать. – Возможно наши аналитики при целенаправленном поиске смогут заметить какие-то неявные закономерности. Ну и если появится какая-то новая информация…

– Разумеется, в зубах притащим! – оскалилась Варвара. – Я вам ещё нужна?

– Спасибо, мы сами закончим.

– Тогда до встречи.

Окинув безлюдную стройплощадку взглядом, Гурьянова как-то специфически передёрнулась – и испарилась, только хлопнуло.

– Какая милая дама с чудесным характером, – саркастически заметил сзади Надир, и Марго вздрогнула: не заметила его возвращения. – И совсем не подозрительная!

– Нашёл что-нибудь, на что мне стоит посмотреть самой?

– Не-а, но наделал фоток по наташиным указаниям – и макро, и панорамы, и даже сверху залез и из пролома общую картину снял. А что за случай в Питере, ты разве там работала? Без нас?

Искоса взглянув на Морозова, Марго увидела то же, что и услышала в тоне его голоса: участие и ревнивое удивление, скрытые за напускным любопытством.

– Морозов, имей совесть, – хмыкнула женщина и, развернувшись, зашагала на выход: если Надир сказал, что ничего важного не увидел, можно ему поверить. – Я в Инспекции мало не вдвое дольше тебя служу, конечно у меня были дела, про которые ты не в курсе!

– Не, просто ты вроде как в Москве на работу принята, в ней же всегда работала, без переводов… или тебя вызывали, потому что ты спец по одержимым?

Маргарита сперва мимолётно усмехнулась: вот стервец, копался в её личном деле! А затем, пользуясь, что Надир не видит её лица, болезненно скривилась. Уж сколько лет прошло, а стоило получить напоминание о той трагедии – и снова больно.

– Нет, – справившись с голосом, ответила она Морозову, который выжидательно сопел, держась на полшага позади. – Это я спец по одержимым, потому что был тот случай в Петербурге. Он произошёл больше двадцати лет назад…

Двадцать один год и семь месяцев.

– …Я тогда жила в родном Питере, заканчивала институт и знать не знала про магов, демонов и прочую чертовщину. А потом узнала. После этой истории я переехала в Москву и уже там получила приглашение на работу от министерства особых дел.

Они выбрались на Водоохранную через неплотно прикрытые ворота, перешли пустую проезжую часть и неспешно зашагали вдоль заборов частного сектора к своей машине, припаркованной ближе к улице Станиславского. Надир, поравнявшись с Марго, аккуратно взял её под руку, и, секунду поколебавшись, женщина не стала отстраняться. А когда она уже решила, что Надир удовлетворится её скупым ответом, тот негромко уточнил:

– Ты была среди пострадавших? Или твой близкий?

Она так и не увидела его после… после. На опознание её не пустили из милосердия, а гроб был закрытым.

– Да, – сказала Марго. – И – да.

***

В отличие от Москвы, Тула не могла позволить себе отгрохать медгородок наподобие «Сергия» и спрятать его в пространственную свёртку. Она, впрочем, и не особенно нуждалась в этом: местная магическая община, пропорционально населению городов в целом, была меньше московской почти в двадцать пять раз, и тулякам вполне хватало трёх амбулаторий в разных концах города и стационара, размещённого в одном из корпусов больницы имени Ваныкина. Старое трёхэтажное здание, стоящее между корпусами травматологии и токсикологии, впритык к кованой ограде больничной территории, было по-простому закрыто от не-магов иллюзией заросшего сорным клёном недостроя и дополнительно отделено от остального медгородка строительным забором и вполне настоящими, давно не стрижеными кустами, а единственная калитка выходила в тупичок, образованный заборами и стеной не-маговской «травмы». Правда, здесь же, в этом тупичке, имелась стихийно организованная курилка для медперсонала, но Марго давно успела понять – обычные люди, по крайней мере, в России, делились на три неравных группы: осведомлённые (к которым чаще всего принадлежали врачи, участковые и священники), нелюбопытные и ненаблюдательные. Только этим можно было объяснить, почему существование магии до сих пор оставался секретом.

Тем не менее, выйдя из калитки, Марго покосилась на двух парней – судя по форменным курткам, фельдшеров или водителей со «скорой» – и притормозила, придержав за локоть Надира.

– Подожди, пусть уйдут.

– Так мы же всё равно уже вышли? – удивился тот, стягивая с носа артефактные очки, позволявшие ему видеть сквозь иллюзию. Старинные, с маленькими овальными стёклами и мятыми проволочными дужками, они очень забавно сочетались со стильной морозовской небритостью и ушанкой на искусственном меху. – Толку теперь ноги морозить…

– Эх ты, двоечник! – хмыкнула Маргарита. – Стационарная иллюзия не обрывается по границе знаков, а накрывает слабеющим «эхом» ещё пару метров, так что в этой точке они нас если и заметят, примут за пару причудливых теней… если не орать и руками не размахивать.

Она переступила на месте, сунула руки поглубже в карманы, а голову втянула в плечи: и так было не жарко, а к вечеру ещё подморозило. Хорошо хоть здесь, в тупичке, ветер не доставал, и пар изо рта так и поднимался к тёмному низкому небу густыми клубами, на границе иллюзии причудливо искажаясь и искрясь в свете фонаря. Хоть что-то хорошее от этой магии…

– Я не двоечник, я просто не вижу, – буркнул Морозов. Встал ближе, коснулся плечом плеча, спросил, глядя искоса: – Не обидно видеть, но не владеть?

Марго издала смешок.

– Не-а. Это, может, в прошлые века магия была преимуществом… ну или сейчас где-нибудь в глуши. А в городах она только мешает: электроника от неё глючит, бытовая техника выполняет свои функции качественнее, чем заклинания, машина удобнее «прыжков» – не надо ни прятаться, ни координаты учить… кстати, маги вообще в школе и вузе учат вдвое больше нас: и магические науки, и обычные. Ещё и обязаны следить за магической чистотой в районе своего пребывания, тоже морока.

– Ой, как будто все так уж следят! – пренебрежительно махнул рукой Надир. – Зато как голову кому задурить этими своими заклятьями, так они первые.

– Ну пару штрафов поймают за то, что сами не вывели или не сообщили о каком-нибудь шушьем гнезде, и начинают следить. Да и любителей «задурить» с нынешним уровнем цифровизации тоже выявляют быстро, – усмехнулась Маргарита. – Вот поэтому ты, Надир, до сих пор в простых оперативниках бегаешь, а не свою группу возглавляешь: работая с магами, надо ведь не только нарушениями и происшествиями интересоваться, но и простой их жизнью. Во-первых, чтобы не тонуть в негативе, что мол все колдуны сплошь психи и негодяи – это мы, в силу своей работы, таких чаще всего видим, а большинство-то нормальные. Во-вторых, иногда подобные мелочи и в расследованиях помогают…

– Ну и в-третьих, чтобы не очень завидовать их здоровью и долголетию, – кривовато ухмыльнулся в ответ Морозов. – И кстати, чтоб ты знала, я до сих пор не возглавил группу не потому, что не предлагали, а потому что сам не захотел. Вот когда мы с тобой поженимся, тогда и подам рапорт. Донович не откажет!

Марго закашлялась в поднятый воротник пуховика, скрывая гримасу – самоуверенные слова про «когда поженимся» неожиданно сильно царапнули слух.

– Придержи коней, жених, – фыркнула она вслух, – мы пока даже не встречаемся! Если ты не забыл, у нас ещё это дело не раскрыто… причём чем дальше, тем хуже оно пахнет.

Вернувшись мыслями к недавнему посещению свидетеля, от которого её так успешно отвлекали вечерний мороз и болтовня про иллюзии, Маргарита помрачнела. Ефим Собакин, барсук, с которым они общались в больничной палате (стандартно-безликой, наверняка точно такой же, как в любом из соседних корпусов) ей категорически не понравился. Нет, Марго не питала неприязни к оборотням-перевертышам в целом: люди как люди, разные. Видала она и барсуков – как правило, довольно приземистых крепышей обоего пола с ранней сединой, неспешными движениями, прямым взглядом исподлобья и ярко проявленной в поведении «домовитостью». Этот же барсук, то ли под влиянием перенесённого, то ли сам по себе, был каким-то нетипичным: осунувшимся и одновременно одутловатым, обросшим, с неровными движениями, то суетливо-дёргаными, то прекращающимися почти до ступора, с бегающим взглядом. И говорил он также, то едва выдавливая пару слов в ответ на вопросы, то много и бессмысленно причитая и жалуясь. И никакой конкретики в словах: ах, ох, ужас-ужас. Пожалуй, единственным, что удалось из него выудить, было «рыжий… рыжий и золотой» в ответ на вопрос о внешности нападавшего.

И это Маргарите не нравилось отдельно.

– Мутный он какой-то, этот Собакевич, – будто подтверждая её мысли, проворчал Надир. – Такое ощущение, что очень хочет что-то соврать, но никак не определится, что именно, и потому отделывается стонами и закатыванием глаз.

– Учитывая, что врачи здесь неплохие, он уже должен был успокоиться и либо вспомнить подробности, либо понять, что ничего не помнит, – согласно кивнула Марго. – Так что варианта два: ему есть что скрывать, но не хватает фантазии на ложь, либо он встретился с чем-то настолько мощным, что оно нанесло непоправимый вред его психике. Маловероятно, потому что такую тварь не заметить сложно, да и оборотней обычно палкой не перешибёшь, но игнорировать эту версию нельзя.

– Но и сильно параноить тоже не стоит, а то развели панику на ровном месте… – ворчливо начал Морозов, но тут же сам себя перебил радостным: – О, ну наконец-то, я думал они тут до второго пришествия курить будут! Пошли отсюда, жрать хочу, как тварь. Я вроде пиццерию видел в паре домов отсюда, пойдём?

– Поход по кабакам в командировочные расходы не входит, – хмыкнула Марго, но всё же зашагала в нужном направлении: она замёрзла и хотела есть ничуть не меньше.

Надир уже почти привычно подхватил её под руку:

– Ничего, я могу себе позволить угостить за свой счёт прекрасную даму пиццей и не только!

***

Несмотря на решение дать Надиру шанс, Марго приняла от него пиццу и «не только», включавшее в себя пасту-болоньезе и глинтвейн, а вот проводить до порога служебной квартиры (Морозова поселили на этаж ниже) уже не позволила, а на предложенный «поцелуйчик в щёчку на прощание» и вовсе так придавила взглядом, что Надир понял всё без слов и с тяжким вздохом отступил.

Поднявшись к себе, Маргарита не без труда отперла единственным ключом непривычный замок в старой, ещё с дерматиновой обивкой, двери и шагнула в тесную прихожую – квартира располагалась в старой пятиэтажке и представляла собой стандартную «однушку», разве что отремонтированную МОДом в нейтральном стиле дешёвого псевдо-сканди: белые стены, светлый пол, натяжной потолок и отелеподобный минимум мебели, покрывала, шторы и прочий текстиль – невнятно-коричневые. Разве что полотенца в ванной «радовали» глаз поросячье-розовым оттенком, но Марго всё равно не планировала ими пользоваться, из соображений гигиены предпочитая возить с собой свои: они, по крайней мере, точно были постираны как следует.

Увы, спокойно отправиться под горячий душ и спать не вышло: она успела только стянуть пуховик и разуться, когда в дверь постучали.

– Десятый час, кому там неймётся? – раздражённо пробурчала Марго себе под нос, нашаривая ключи. – Надир, если ты опять…

– Добрый вечер, Маргарита Львовна, – блеснув в улыбке едва заметными клычками, поприветствовала её стоящая за порогом молодая женщина: смуглая, но при этом веснушчатая, светлоглазая и рыжебровая, в серо-чёрных зимних форменных спецовке и штанах магвардии («глазастый» шеврон3 не позволял счесть гостью с каким-нибудь электриком), с которыми забавно сочеталась белая вязаная шапка с очень пушистым помпоном. – Простите, что так поздно, но вы вроде не сторонница раннего отбоя?

Марго удивлённо моргнула, а затем ответила ей пусть скупой, но искренней улыбкой:

– Ярослава, здравствуй! Нет, я записная сова, и вообще только вернулась, – она посторонилась, освобождая проход: – Зайдёшь?

– Если вы не против. Разговор не то чтобы долгий, но и не на пару слов.

Готтлиб (или уже Кузнецова?) шагнула в прихожую, расстегнулась и стащила шапку, освобождая пышную гриву кудрявых рыжих волос, с трудом утянутую в растрепанную косу. На правой руке сдержанно блеснула полоска обручального кольца.

– Быстро вы, – не удержавшись, кивнула на кольцо Маргарита, закрывая дверь, и Ярослава чуть смущённо хмыкнула в ответ:

– А чего тянуть? И так, считай, семнадцать лет друг друга ждали. Ну, то есть, меньше, конечно, не в пятнадцать же жениться… неважно. В любом случае, пока не жалею.

Марго сдержала вздох: да что ж за день такой, одно напоминание за другим! Впрочем, Яра и Вася ей нравились (пусть даже она не особенно это показывала), так что женщина была искренне рада за эту парочку.

– Что ж, поздравляю. Ладно, не будем тянуть – у тебя же какое-то дело?

– Да. Меня прислала Варя… Варвара Сергеевна, просила передать вот это, – Ярослава протянула Марго пластиковый конверт на кнопке, в котором свободно болтались визитка, флешка и какой-то вроде бы металлический кругляш, похожий на старый жетон московского метро. – Ну и ответить на вопросы, если возникнут.

– Возникнут, – кивнула Марго, не спеша принимать конверт. – Что это?

– На флешке – копии записей с камер наблюдения в радиусе примерно километра от места ритуала, на визитке номер телефона нашего кощея – вы же в курсе, что у нас наконец-то пробудился новый? – Марго кивнула. – Ну вот, с ним тоже стоит проконсультироваться, Костя, конечно, ещё только входит в курс дела, но вдруг что-то подскажет? Только смотрите тот номер, который от руки записан, вообще это какая-то рекламная картонка, у меня просто нормального листка под рукой не было. – Яра смущённо почесала кончик выдающегося носа. – А вот с амулетом… тут в двух словах не получится.

– Тогда пойдём на кухню, – вздохнула Марго, – ненавижу стоя разговаривать, мы же не лошади.

Разумеется, прежде чем вернуться к разговору, пришлось отвлечься на мытьё рук и заваривание чая – дело было даже не в гостеприимстве (хотя и в нём тоже), а в желании погреться, хотя бы ладонями об чашку. В «местных» запасах нашёлся средней паршивости чай в пакетиках и не вскрытая пачка крекеров-рыбок, от себя Марго добавила шоколадку – початую, зато здоровенную плитку с печеньем, орехами и кислой «шипучей» карамелью. Гостья отказываться не стала: явно с дежурства, а магия, как было известно любому, прошедшему курс подготовки в МОДе, жрала силы как второй мозг – много и в глюкозно-жировом эквиваленте.

– Итак, – с удовольствием заняв обе руки горячей кружкой и не спеша браться оными руками за принесённый магичкой жетон, сказала Марго, – что же это за амулет? И можно ли мне вообще его трогать без перчаток?

Ярослава одобрительно кивнула на последний вопрос, сунула в рот кусок шоколадки и демонстративно вытряхнула жетон на ладонь. Без мутноватой преграды сиреневого пластика кругляш оказался блестящим тёмно-золотым диском с характерным «рисунком» прожилок, выщербинок и трещин: судя по всему, жетон был целиком выточен из куска пирита.

– Трогать можно, он совершенно безопасен и является, по сути, просто символом-пропуском. В общем… – Яра запнулась, явно подбирая слова, в задумчивости принялась вертеть жетон в пальцах. – Я знаю, что МОД в целом и инспекция в частности относятся к подобному неодобрительно, но всё же мы с Варварой… Сергеевной надеемся, что вы не станете особо педалировать этот момент в отчётах.

– Какой именно? – нейтрально уточнила Марго. – И мне показалось, что Гурьянова не особенно настроена на сотрудничество.

– Варя… Варвара Сергеевна…

– Да называй ты как привыкла, господи, можно подумать, у нас кого-то бьют за дружбу с начальством!

Яра издала что-то среднее между вздохом и смешком.

– Ладно, ладно. В общем… Варя, мягко говоря, не очень довольна происходящим – если отыграется худший сценарий с ритуалом и сильной тварью, получится, что это второе подобное ЧП в Туле за полгода. А нам и за первое не дополнительных ресурсов, а пи… трындюлей выписали. Вот она и рычит.

– Можно подумать, я в этом виновата, – пожала плечами Марго, отпила остывший до комфортной температуры чай и добавила ворчливо: – Я, вообще-то, в отчётах всю вашу бедовую компанию в лучшем виде представила!

– Мы так и поняли, но в такие моменты Варя на всех рычит, без разбора, а если б она думала, что это вы виноваты, вообще говорить не стала, чтобы не убить ненароком. Так что не надо, на сотрудничество она как раз настроена, поэтому и прислала к вам с, эм, дополнительными материалами, когда, ну…

– Отбесилась.

– Ага. Другое дело, что у нас на данный момент правда нет никаких фактов, только источники, которые, теоретически, могут что-то дать – записи камер, кощей… Посредник.

– Вот мы и добрались наконец до жетончика. Что за Посредник?

– Ну… мы точно не знаем.

Марго клацнула зубами, не донеся до рта крекер:

– В смысле?

У Ярославы сделалось мученическое выражение лица как у сельского священника, вынужденного объяснять инквизитору, почему церковный двор метёт беспокойник, а бабы на вечерню слетаются на мётлах.

– Ну, он довольно скрытен и осторожен, при этом достаточно полезен, чтобы мы… не слишком усердно копали, – теребя в пальцах пиритовый кругляш и внимательно наблюдая за игрой света на его поверхности, сказала она. – Появился из ниоткуда лет двадцать назад, в те годы в Туле такой бардак был – мама не горюй! Прежний начальник магвардии тут всё разворовал, артефактов нет, работать некому, кощей тогдашний кончился. В общем, Посредник очень удачно вписался: кому-то выгодно помог, кого-то подмял, кого-то купил, с кем-то договорился… с полудохлой магвардией и в целом с Управлением не бодался, даже наоборот, если вежливо попросить, почти бескорыстно помогал унять беспредельщиков.

– Почти бескорыстно, – с сарказмом повторила Марго.

– Мы практически уверены, что Посредник – Полоз, а эти твари по самой своей природе не способны что-то отдать или сделать «за так». Внутренний баланс поедет.

Марго покосилась на жетон: хранитель золота, а пропуск из пирита – «золота дураков»… весьма самоироничный змей, если так.

– А не далековато ли от Урала он заполз для Полоза? Ближайшее золотое месторождение не то в Коми, не то в Оренбуржской области!

– Возможно, обретённый4? – неуверенно дёрнула плечом Яра. – Или полукровка. Или изгой, вынужденно «подпитывающийся» от старых золотых кладов – Тула старая, под ней нераскопанного золота наверняка до сих пор хватает… Да и в целом, это сейчас не так важно: Посредник давно зарекомендовал себя хитрым, не упускающим своей выгоды, но полезным гадом. Он может достать почти что угодно – в пределах региона или даже округа, – любую информацию, артефакт, редкую или уникальную вещь, сведёт с нужным специалистом. Если тот, кто проводил ритуал, хоть где-то засветился, быстрее всего это выяснить именно через Посредника.

– Что ж вы в прошлый раз его не спросили? – проворчала Маргарита.

Не то чтобы ей так претила перспектива общаться с полуподпольным информатором (ой, с кем она только не общалась!), просто в целом не нравилось всё происходящее, а тут хоть повод есть побурчать.

– Так мы спрашивали. Но этот муд… мудрый адепт Кека, с которым мы тогда бодались, обходился исключительно своими силами и нигде не светился. – Яра мрачновато хмыкнула, явно вспомнив бурную финальную встречу с участием культиста-недоучки, магвардии, инспектора и двух египетских богов, потом встряхнулась, закинула в рот ещё один квадратик шоколада и преувеличенно бодро сказала: – Ладно, это всё лирика. Итак, пропуск. Он одноразовый, на каждый визит приобретается новый, поэтому постарайтесь из встречи выжать максимум. У Вари, конечно, есть небольшой запас, но сами понимаете… Встречи проходят в кафе «Карта», вы его знаете, в приватном кабинете. Один на один.

Видимо, при слове «приватный» на лице Марго что-то такое проступило, потому что Ярослава со смешком уточнила:

– В приличном смысле «приватном»! Марта, конечно, не монашка, но на своей территории никаких вольностей не допускает. Собственно, пропуск надо передать одной из кикимор, они свяжутся с Посредником и назовут дату и время встречи.

– Дату? И сколько её можно ждать?

– Обычно недолго – в тот же день или на следующий, но не раньше, чем через час: вряд ли он торчит в «Карте» безвылазно. А, ну и не всегда это лично Посредник, иногда вместо него на встречу приходит его слуга-оборотень.

Про служение Маргарита слышала: оборотни, если не считать обретённых, то есть выросших вне стаи, придерживались архаичного и весьма иерархичного мировоззрения, в основе которого лежали два принципа: «право сильного» и «ты мне – я тебе». И если такой ортодоксальный оборотень оказывался обязан кому-то жизнью, свободой или честью, он старался этот долг вернуть, поступая в услужение спасителю… порой даже против воли последнего.

– Что за зверь? – уточнила она. – Волк? У вас тут, вроде, их целая община?

– Община у нас есть, да, но этот тоже не из местных. Татарин, вроде бы, и перекидывается в медведя.

Марго поспешно отвернулась, скрывая гримасу отвращения: медведей она не то чтобы ненавидела, скорее – активно не любила, не только оборотней, но и обычных. И у неё были для этого веские основания… Но её личные тараканы не будут мешать работе. Точка.

– Что ж, не худший вариант, – через силу сказала она и без необходимости долила из чайника в обе кружки. – Что ещё можешь посоветовать?

– В целом ничего. Что Посредник, что его слуга – разумные, рациональные существа без каких-то явных закидонов. Особого отношения к себе не требуют, главное, говорить по делу и не хамить.

– Ясно, значит, туда пойду я, – вздохнула Марго. Пускать несдержанного Надира на подобную встречу было, мягко говоря чревато. – А про кощея что скажешь? А то, может, к нему тоже Морозова подпускать не стоит? Слыхала я, при каких условиях кощеи силу получают…

Ярослава рассмеялась:

– Нет, вот уж Йонкера ему не прокусить! Это кощея нашего так зовут, – пояснила она в ответ на удивлённо приподнятую бровь, – Константин Йонкер. Он пока ещё только осваивается и, эм, восстанавливается, но уже сейчас ясно, что это тварь редкой ядовитости и живучести. Как бы ещё вашего напарника спасать не пришлось.

– Что ж, уже неплохо, – кивнула Маргарита.

Ну, вот и план на завтра готов, слава богу. Марго терпеть не могла начинать дела вроде этого, когда никто ничего не знает, куда копать – неясно… Лучше уже явные злоупотребления или пошедшие вразнос не-люди, когда надо не искать, а бить посильнее.

– Ну, я, пожалуй, пойду, – с хорошим чувством момента сказала Яра, поднимаясь. – Если что, мы с Васей на подхвате, звоните в любой момент.

– Буду иметь в виду, – суховато кивнула Марго.

Но в груди всё равно потеплело.