Читать книгу Метод Бульдозера. Книга 2. Происшествие в сберкассе - - Страница 2

Автобус резко затормозил и едущая сзади полуторка вывернула на встречную полосу и, не успев затормозить, врезалась в витрину сберкассы. От удара у полуторки открылся правый борт и разбились стёкла большого окна кассового зала. В сберкассе поднялась суматоха… От летящих вместе со стёклами искр, загорелась стопка финансовых документов, лежащих на столе в кассовом зале. Подбежавшая уборщица ловко опрокинула ведро грязной воды на начавший дымиться стол, но половина стопки бумаг уже превратилась в хлопья золы.

Уже сидя в служебном авто, Иван Акимович уставился в окно и задумался: «Что это – случайное ДТП, попытка ограбления или хорошо спланированная кем-то диверсионная акция?»

– Поднажми Иваныч, нужно поскорее разобраться во всём этом происшествии! – обратился Акимыч к водителю.

Войдя в кассовый зал, Иван Акимович предъявил удостоверение и приказал всем присутствующим оставаться на своих местах.

На месте оказались шесть посетителей, операционист зала, два кассира, уборщица и молодой шофёр – виновник ДТП. Пытаясь разобраться в причинах странного ДТП и последовавшего за ним пожара, Акимыч подошёл к пострадавшему столу, стоящему около разбитого окна. Предварительно он уже бегло осмотрел место ДТП снаружи здания и теперь разбирался с его последствиями внутри зала. Покрытие крышки стола было обуглено, и на этой черноте лежала бесформенная масса мокрой золы вперемешку с обгорелыми клочками бумаги и стёклами. Операционист Алла Кутепова рассказала Ивану Акимовичу, что в момент этой страшной аварии на столе лежали приходные и расходные ордера, копии квитанций, документы по оплате военного налога за прошлый год, документы по четвёртому тиражу денежно-вещевой лотереи. Всё это предназначалось для проведения ревизором очередной проверки, назначенной на вторую половину дня.

– Как от каких-то искр сгорела толстая стопка финансовых документов? – обратился Акимыч к молодой операционистке и своему помощнику – оперу Петру Зементову. – Весь этот пепел и горелые клочки нужно забрать на экспертизу. Я здесь буду работать. А ты, Пётр, допроси сейчас в сторонке водителя. Свидетели говорят, что в кабине полуторки было двое. Второй резко выскочил и побежал в соседний переулок – догнать его не удалось. Я к тебе скоро присоединюсь.

Сделав соскоб с крышки стола и собрав кусочки обгоревших бумаг, Акимыч достал лупу и разглядел это бывшее банковское добро пристальнее. Некоторые комки были твёрдые, и по запаху можно было догадаться о присутствии в их составе бариевой селитры и магния. «А температура похоже была высокой – пожалуй, под полторы тысячи градусов, не меньше, – рассуждал Иван Акимович. Магний с селитрой и мелкими опилками чугуна раскалившись горели и в воздухе, и на бумаге, создавая при этом эффект искр. Нужно немедленно найти сбежавшего водителя и умельца, создавшего эту пиротехнику». Акимыч уже знал, что с 1920 по 1943 год подготовкой и проведением бенгальских фейерверков занимались преимущественно специалисты киностудий и парков культуры и отдыха. После освобождения Белгорода и Орла в 1943 году состоялся первые крупные салюты.

Послав Петра Зементова на квартиру сбежавшего водителя, о котором уже было известно из допроса Сергея Стягова – ученика, сидевшего за рулём, – Акимыч в свою очередь тоже задал подозреваемому Стягову несколько вопросов.

– Кто был с тобой в кабине и как он себя вёл вплоть до столкновения с окном сберкассы?

Парень, всё ещё не до конца опомнившись, заикался, кивал белобрысой головой, вздыхал; лицо его то темнело, то покрывалось красными пятнами.

– Мой наств-вник, Степан Рожков. Ех-хали порожняком с нарядом за досками для нашего керамкомбината. Тут вдруг автобус внезапно затормозил перед остановкой, я резко вывернул, чтобы объехать… А Степан Петрович выхватил у меня руль, и во время обгона мы вылетели на встречку, затем на тротуар. Тут машину развернуло и бросило на окно этого дома. Степану было не удобно, ведь он сидел сбоку от руля, а я ему, видимо, помешал… Вот он и не справился с управлением, вдобавок сильно ударился головой. Стекло разбилось, искры посыпались от борта. Степан Петрович сразу выскочил со своей стороны, а я остался в кабине.

– В который раз ты за рулём?

– Во второй.

– Ты хорошо закрыл борта перед выездом?

– Я не закрывал! Степан Петрович закрыл и после этого ещё раз проверил.

– Ты видел, как он проверял?

– Нет, я уже садился в кабину.

– Когда правый борт начал открываться?

– Когда меня вытащили из кабины, я увидел, что правый борт был открыт. Он уже чиркнул по стеклу. Рядом всё было в осколках.

– Пойдём к машине! Хотя… я сам. Присмотри за ним. И собери здесь всё необходимое тебе для экспертизы. – Акимыч кивнул эксперту-криминалисту, уже входившему в зал, и вышел на улицу.

Забравшись в кузов и тщательно осмотрев его изнутри, Акимыч увидел уже с внешней стороны приоткрытого борта длинный стрелоподобный наплыв, проходящий почти по всей длине выступающего бруса. Аккуратно отколол частички этого наплыва, сложил в пакет и проделал ту же операцию с противоположным бортом.

По дороге в Управление Акимыч вспомнил недавний разговор с братьями – Михаилом и Петром, вернувшимися этим летом из эвакуации в Медногорск. Михаил был одним из организаторов эвакуации Тульского оружейного завода на Южный Урал. А совсем ещё молоденького Петьку мать упросила ехать с Михаилом в Медногорск.

Теперь Михаил работал старшим мастером одного из цехов ТОЗа, а порядком возмужавший Пётр устроился на Тульский патронный завод. По приезде в Тулу мать угощала изголодавшихся в эвакуации братьев гречневой кашкой, запаренной в русской печке, и заварила настоящего крепкого чая. Отец, Аким Григорьевич, к тому времени уже умер, и братья с матерью Марьей вели застольную беседу о своём житье-бытье. Иван Акимович, бывший в тот день по делам в Туле, тоже сидел за столом; своими воспоминаниями он делился очень скупо, в основном слушал. Секретная сторона его работы не позволяла ему многое рассказывать о своей жизни – он лишь задавал наводящие вопросы.

Основное направление деятельности тульских заводов – и в эвакуации, и в самой Туле, так и не занятой врагом, – в тот период было связано с производством оружия и боеприпасов. В 1930–1940-е годы здесь разрабатывали и выпускали авиационные пулемёты, а также занимались производством винтовок и патронов. Порох и в Тулу и в Медногорск поступал из Пермского региона. Часто завозили дымный порох, уже выходящий из употребления. В обоих городах не прекращался полный цикл снаряжения боеприпасов для фронта.

Михаил не скрывал гордости за среднюю дочь Нину: показывал её почётные грамоты и табели, где за три года в Медногорске не было ни одной оценки ниже пятёрки с плюсом.

– А старшая, Алевтина, вообще была моей правой рукой по дому, – с теплотой добавил он. – Училась на отлично и при этом успевала всё: и приготовить, и постирать, и прибраться. А ещё умела из самых простых продуктов составить вкусное меню и всегда заботилась о младших сёстрах.