Читать книгу Лингвомодели Иных Миров / Варианты - - Страница 4

* * *

– Держись, всё будет норм…

Но не думаю, что он слышит. Хрипит, глаза закрыты.

Я не сразу сообразил, что случилось, просто увидел, как с карниза что-то падает. Вряд ли я успел бы его подхватить, да и фиг знает, что было бы, если б успел. Я хоть и нормально лётаю, но не то чтобы аки птыц. Да и реактивка, в любом случае, на меня рассчитана, а не на меня плюс сколько он там кэгэ.

Подлетел – он лежит. И так лежит… вывернуто как-то. Как Супергибкий в рекламе кауча. Наверняка позвоночник сломан…

Медслужбу я вызвал, но три минуты, три с половиной, три сорок пять – и где они? Реально жалко мальчишку. Ему лет пять, наверно. Или больше. Или меньше. Я не специалист… Время, тайм! Медики, ау!

* * *

Медслужбовский ялик несётся как угорелый. Городские огни в стиглассовом диске окна размазались в широкую радужную трассу.

Вдруг пацанёнок перестаёт хрипеть. Вглядываюсь – дышит. Успеем…

– Все жизненные показатели – на мониторе, – напоминает медслужбист. По-моему, я его раздражаю.

Не знаю, зачем я напросился с ними. Но вот, напросился.

Он говорит, скорее всего пацан полетать хотел. Дети в этом возрасте не вполне понимают, что человек летает не сам по себе, что дело в перфекте, в реактивке. И перфект не сам по себе – его покупают, вживляют, осваивают… Кто-то всё это должен объяснить, рассказать-показать, убедиться, что дошло!

– И куда только родаки твои смотрят? – возмущаюсь я (продолжаю обращаться к мальчишке, как будто он в сознании, мне так легче почему-то). – Прямо завтра пусть начинают перфектами тебя шпиговать! Хоть реактивку, хоть ночное зрение, хоть вотер-транс…

Смотрю – медик на меня как-то скептически уставился. Если не сказать офигевше. Корректирую:

– Ладно, не завтра. А как поправишься… Ну, или хотя бы пойдёшь на поправку.

– На поправку… – в задумчивости повторяет медик. – Вы, юноша, альфа?

Я киваю.

– А мальчик – каппа.

– Откуда вы знаете?

– Это очевидно. И очевидно, и на мониторе выведено, – он показывает на кривенькую синюю буковку в самом углу – «каппа», действительно…

– Я понял, понял, – соглашаюсь я, но медслужбисту, видимо, мало того, что я уже понял, он разворачивает всю колонку и читает:

– Марик Алексанян, пятое мая две тысячи шестьдесят восьмого… Так, родители… Вот, общий баланс: минус пять. Ему его «родаки» хорошо что штаны купили.

– Минус пять чего? Тысяч?

Медик молчит. По-моему, я раздражаю его всё больше. Решаю, что терять мне нечего и спрашиваю:

– Мы вообще куда? Что-то долго…

– Странные вы, альфы… Мы в социальный госпиталь. В реанимацию. Или выкинем пацана в иллюминатор, раз уж он каппа? Пусть на улице подыхает?

– Да я не про это! Я как раз наоборот!.. Успеваем?

– Успеем.

* * *

Я, конечно, не понимаю в этом ни черта, но… что-то я ни черта не понимаю!

Мы перебазировали Марика на коврик с таймером и… И ничего! Больше ничего на этом коврике нет. Даже монитор остался в ялике!

Таймер взвизгивает, и медслужбист выдаёт что-то вроде улыбки:

– Ну слава богу. Ещё бы немножко – и не успели.

Странно. Мне почему-то кажется, что так и есть – не успели. И даже не «почему-то». Пацан не дышит!

– Не успели же! – возмущаюсь я.

– Успели, – терпеливо повторяет медик как для умственно отсталого. И аккуратно, или как бы это сказать… с почтением гладит таймер. – Восемнадцать семнадцать. Время смерти, – поясняет он.