Читать книгу Месть Вани Васюткина - - Страница 2

Почему это было несправедливо

Весь следующий урок я не слушал вообще ничего.

Учитель что-то рассказывал про окружающий мир, а я сидел и смотрел в окно, где ничего особенно интересного не происходило, но всё равно было лучше, чем в классе. Потому что в классе был Пашка Кривцов. А в окне – нет.

Я снова и снова прокручивал в голове то, что случилось на математике. Каждый раз чуть по-другому. Иногда я отвечал ему умно. Иногда смешно. Иногда так, что весь класс аплодировал, а учительница смотрела на меня с уважением. В одном варианте Пашка даже извинялся.

Но в реальности он не извинялся. В реальности он усмехнулся. И этого почему-то оказалось достаточно, чтобы мне стало особенно плохо.

Я начал составлять список. Я всегда так делаю, когда злюсь. Если злюсь без списка – получается просто злость. А со списком – уже почти доказательство.

Во-первых, он вообще не имел права смотреть в мою тетрадь.

Во-вторых, я действительно ещё не решил.

В-третьих, он всегда так делает.

В-четвёртых, учительница могла бы сказать хоть что-нибудь нормальное.

Список быстро вырос до десяти пунктов, а злость никуда не делась.

Тогда я понял: дело не только в Пашке.

Дело в том, что когда что-то происходит по-настоящему несправедливое, взрослые почему-то либо не замечают, либо считают, что это «ерунда». А ерунда – это когда у тебя карандаш сломался. А когда над тобой смеются – это уже совсем не ерунда.

На перемене я специально сел подальше от всех. Обычно я так не делаю, но сегодня мне нужно было подумать. Очень серьёзно подумать.

Я смотрел, как ребята бегают, кричат и толкаются, и вдруг поймал себя на мысли, что Пашка сейчас ведёт себя так, будто вообще ничего не произошло. Как будто он ничего не сделал. Как будто я сам всё придумал.

И вот тут стало особенно обидно.

Потому что если никто не считает это важным, значит, важным должен считать я.

Я вздохнул так глубоко, как будто собирался нырять, и сказал себе:

– Ладно. Значит, будем разбираться сами.

Сначала я испугался этой мысли. Потом она мне даже понравилась. А потом стала казаться единственно правильной.

Если взрослые не разбираются,

если учителя не слышат,

если все делают вид, что так и надо —

значит, кто-то должен сделать так, чтобы это не было просто так.

И именно в этот момент я впервые подумал о мести.

Не потому что я злой.

А потому что я хотел, чтобы было честно.

А когда хочешь честно, иногда приходится действовать самому.