Читать книгу Пропала принцесса! Нашедшего ждут неприятности - - Страница 5

Восьмое юлеля 1135-го года (Третье октября 2025-го года). После полуночи

Принц Трезан

Трезан шёл по мощёной светлым гранитом дорожке, в ярком лунном свете казавшейся парящей над землёй. Парк императорского дворца переливался огнями – как обычно по ночам.

Сочная, тёмно-зелёная трава впитывала в себя энергию Луноликой с жадностью приговорённого к смерти – дыхание медленно крадущейся осени уже оседало по утрам холодной росой. Осень Трезан ещё терпел, а вот зиму не любил – она всегда навевала ощущение тоски и бессилия.

Возможно, из-за того, что его сестрёнку похитили именно зимой – снежным, серым днём, разделившим счастливую жизнь семьи Лоарелей на до и после.

Император и раньше много работал, а с пропажей Валери просто свихнулся на контроле – лично читал каждый отчёт, проверял дальние заставы и патрули. На протяжении двух последующих зимних месяцев Трезан отца практически не видел – тот был занят. Старшие братья помогали по мере сил, а его задвинули на задний план – лишь бы не путался под ногами. Чем может помочь одиннадцатилетний пацан, у которого даже не проснулся дар?

Ничем.

В присутствии посторонних мать ещё старалась держаться, но стоило ей остаться в кругу семьи, как на глазах набухали слёзы. С Трезаном времени она тоже почти не проводила – он слишком сильно напоминал ей об исчезновении своей сестры-двойняшки. То, что он и сам будто лишился половинки, никого не волновало. Да никто и не верил в это – слишком уж часто они с Валери дрались в детстве, слишком много гадостей говорили и делали друг другу, особенно за спиной у взрослых.

Вот Трезан и молчал. Искал сам – в меру сил. Сначала в этом огромном дворцовом парке, а когда уехал учиться в академию – среди однокурсниц, в столице и других городах, где удавалось побывать.

Он никогда не признавался ни родителям, ни старшим братьям, но был рад уехать из дворца на учёбу – слишком гнетущим казалось дорогое убранство залов и коридоров. Вся эта наследная роскошь не стоила ничего: нет значения, где быть несчастным – в королевских покоях или студенческом общежитии.

Теперь общежитие сменилось казармой, преподаватели – командирами, а гражданская одежда – белой курсантской формой. Кажется, её нарочно придумали такой маркой, чтобы доставить нерадивым молодым магам ещё больше неудобств. Сходишь поесть в столовую – обязательно посадишь пятно. Сядешь на крыло маголёта – останется пыльный след на заднице. Просто выйдешь подышать свежим воздухом – какая-нибудь дрянь обязательно налипнет на брюки. Хорошо хоть армейские ботинки им выдавали с высоким голенищем до середины икры.

Вот и сейчас Трезан шёл осторожно, по новой привычке стараясь не забрызгать белые брюки, хотя уж во дворце-то было кому их постирать и высушить. Но служба в Седьмой эскадрилье уже оставила в нём след, а дисциплина впитывалась в кожу с каждым нарядом вне очереди.

Командор Кеммер Блайнер не делал исключений ни для принца, ни для своего кузена Дервина Местра. Порой даже казалось, что за ними он следит особенно пристально, безжалостно фиксируя каждый промах. Зато отцу не докладывает, и на том спасибо.

Или всё же докладывает? Иначе зачем император вызвал младшего принца к себе этой ночью?

Трезан мысленно прокрутил в голове все последние прегрешения – одну едва не случившуюся драку и одну совершенно однозначно случившуюся небольшую попойку, за которую они с Дервином отсидели сутки в холодном карцере. Как выразился командор Блайнер, «в глубокомысленных раздумьях о пользе трезвости на месте службы». А всё этот дурной норт Мезар – сумел таки сбродить ягоды кикада и получить из них настолько кислющее вино, что курсанты от него больше кривились, чем пьянели. Но всё равно выпили. Зачем пил Трезан, которому были доступны самые изысканные напитки мира? Ради интереса и за компанию.

Это Дервин Местр благородный норблард, а вот Кенвер Зоур – из самой обычной семьи, но Трезан никогда не смотрел на одного из двух ближайших друзей свысока. Если это означало пить пенную кислятину, то пил. И даже хвалил, когда переставало сводить челюсти оскоминой. Норт пообещал следом поставить грибную самогонку, и весь курс ждал результата с нетерпением, делая ставки, вызнает ли дотошный командор о спрятанном в лесу самогонном аппарате, и пока что результаты ставок показывали, что в прозорливость Блайнера народ верил сильнее, чем в удачу Мезара.

Трезан невольно улыбнулся, вспоминая дурачества курсантов, в новый коллектив которых он уже успешно влился – не зря распивал с ними кислятину.

Всё же в части с жёстким расписанием, постоянными изматывающими тренировками и непрерывными воздушными боями ему жилось куда вольготнее, чем во дворце, из которого с пропажей Валери пропало и счастье.

Приближённые императора – около пятидесяти магов – уже собрались в малой гостиной, Трезан оказался одним из последних прибывших. Родственники по отцовской линии все были как на подбор – в традиционном тёмно-зелёном и с длинными косами. Трезан чинно поздоровался сначала с дядей Мигнаром, занимающим пост Советника при отце, а потом и с пожилой тётей Альванией, чья холодность и доходящая до чёрствости строгость не находила в нём отклика ни в детстве, ни в юношестве.

Чуть поодаль в компании беременной жены улыбался старший принц Ардан. Трезан поприветствовал кивком и родного брата, и невестку, и сопровождающего их Скейна Скоуэра – бесстыдно холостого, вопиюще приближённого к императорской семье и возмутительно привлекательного внешне.

Среди незамужних нобларин за ним шла охота куда более яростная, чем даже за Трезаном, и последнего такое положение дел полностью устраивало. Пусть донимают вниманием подающего большие надежды внука столичного руководителя Службы Имперской Безопасности, к которому тот крайне благоволил. Сам руководитель агентурной сети страны тоже присутствовал и о чём-то разговаривал с императором в дальнем углу залы.

Трезан не стал их прерывать. Заприметил мать, оживлённо беседующую с бабушкой, и двинулся к ним.

– Приветствую, мои прекрасные нобларины.

Обе обернулись к нему и синхронно улыбнулись почти одинаковой улыбкой – императрица Эмлана хоть и была на полголовы выше и несколько крупнее матери, но красотой и миловидностью пошла именно в неё. Говорят, шестьдесят-семьдесят лет назад бабушка блистала в высшем свете и едва не составила партию их прадеду, но тот в итоге женился на одной из Болларов.

Впрочем, династический брак с Деанями всё же состоялся, только на поколение позже.

– Трезан, мальчик мой, как же тебе идёт форма! – ласково похвалила единственная оставшаяся в живых бабушка.

Мать императора скончалась через полгода после исчезновения Валери – и так была стара, а тут совсем угасла, поэтому бабушку по матери Трезан ценил и старался регулярно ей писать.

– Спасибо, ты тоже выглядишь чудесно. Как самочувствие?

– Неплохо, а всё благодаря отдыху. Сорок лет я каждый месяц езжу к морю и всем советую, – наставительно изрекла она. – И Эмлане говорю: нужно регулярно отдыхать на природе, а лунный загар чудесно молодит кожу.

– Мама, у меня слишком много обязанностей во дворце, чтобы можно было каждый месяц всё бросать и уезжать к морю на целую неделю, как ты, – дежурно улыбнулась императрица. – Однако периодически я следую твоим наставлениям.

– Вот и умница, – нобларина Деа́нь величественно кивнула дочери и повернулась к внуку: – А для тебя у меня кое-что есть, курсант. В качестве поздравления с началом взрослой жизни, – она поманила Трезана за собой, отвела в сторону и морщинистой рукой вложила в крепкую ладонь красивейшее кольцо с редким синим эвклазом. – Не показывай Эмлане, не то она расстроится из-за упоминания Валери. Я хранила это колечко для твоей сестры, но боюсь, что уже никогда не увижу её. Это тебе, Трезан. Подаришь своей будущей невесте. Пора бы тебе жениться: уже третий десяток пошёл, а ты всё ходишь холостым, – мягко укорила она.

– Спасибо, бабушка. Если кольцо предназначалось Валери, то лучше я его сохраню для неё. Надеюсь, однажды мы её всё же отыщем.

– Вы-то, может, и отыщете, а доживу ли до того момента я? Мне бы хотя бы на твою свадьбу посмотреть, Трезан. Ты уж не откладывай…

– Между прочим, дядя Мигнар и вовсе на четвёртом десятке женился, – отмахнулся он. – А мне ещё рано. Честное слово, не нашёл я пока девушку, которую не сожрали бы с потрохами в нашем милом семейном кругу.

– Фу, какой невоспитанный грубиян вырос из моего очаровательного мальчика, – ласково укорила бабушка и расцвела в шкодливой улыбке, осветившей морщинистое лицо: – Неудивительно, что ни одна приличная нобларина не желает с тобой водиться… кроме этой, как её… про́клятой Кайры Боллар.

Лицо Трезана мгновенно посуровело:

– Изволь не трогать Кайру, мы всего лишь друзья.

– И правильно. Ведёт себя, как мужик, вот и обращаться с ней нужно соответственным образом.

– О ком речь? – мягко влилась в беседу императрица.

– О Кайрэне Боллар, – ответила бабушка.

– Кайра – очень достойная и талантливая нобларина, – с нажимом сказал Трезан, предостерегающе глядя на мать.

Императрица Эмлана крепко дружила с Моэрой Блайнер, после замужества влившейся в род Местров, и в противостоянии Болларов и Блайнеров занимала вполне однозначную сторону.

Трезан же придерживался иного взгляда. Да, покойные Отральд и глава семейства Болларов обошлись с Моэрой отвратительно, но взамен она прокляла на вымирание весь их род, что теперь отражалось на ни в чём не повинном последнем поколении.

Никто из младших Болларов не мог сочетаться браком без того, чтобы первый супруг или супруга не погибли в течение нескольких часов после проведения обряда. Надо ли говорить, что желающих породниться с проклятым родом не находилось, а из-за высокого налога на безбрачие их семья стремительно скатывалась в нищету?

Колючей, изведённой насмешками Кайре Трезан искренне сочувствовал – ей на исконно мужском боевом факультете всегда приходилось крайне сложно, и едва ли не каждый вшивый ретроград норовил куснуть единственную однокурсницу за то, что она посмела выбрать мужскую профессию. Сам он её решительность и храбрость уважал, а насмешникам затыкал рты по мере сил, но иногда Кайра нарывалась сама, и с этим ничего поделать было нельзя. Такой уж характер.

Императрица Эмлана слегка поджала губы, показывая неодобрение:

– Вечно где Боллары, там сплошные скандалы и неприятности. Бреур только и умеет, что требовать послаблений и трепать Пеннару нервы, будто бы в Синклите не тридцать шесть родов, а одни лишь они, и всё внимание должно быть уделено лично им, а законы переписаны под удобство их семьи. А эта Кайра ведёт себя возмутительно и неподобающе – словно нарочно бросает вызов всему обществу. Была бы поумнее, действовала бы мягче, а она только врагов наживает.

– Мама, – довольно резко оборвал её Трезан. – Ты изволишь говорить о моей подруге и девушке выдающихся способностей. Одно изобретённое ею заклинание летучего паралича чего стоит. Оно, знаешь ли, принесёт миру намного больше реальной пользы, чем ношение платьев или вышивание крестиком.

Императрица Эмлана прищурилась, внимательно глядя на младшего сына, а затем протянула в присущей ей элегантной манере:

– В таком случае я очень рада, что эта во всех смыслах неординарная нобларина теперь работает в Службе Имперской Безопасности. Там ей и место.

В воздухе повисло недосказанное «а не рядом с тобой, Трезан», и он лишь фыркнул в ответ.

К Кайре он относился с уважением и в чём-то даже с восхищением, но особых романтических чувств к ней не испытывал, несмотря на то, что внешне она была очень даже привлекательна. Возможно, дело в выражении её лица, которое Дервин Местр называл кастрирующим. Или в том, что пару раз она надрала Трезану задницу в бою. А возможно, в том, что сама она никакого интереса к парням не проявляла.

Мысли Трезана прервал голос отца – густой и привыкший повелевать, ложащийся на плечи невидимым грузом и парадоксальным образом требующий с этим грузом взлететь. Честное слово, даже командор Блайнер меньше давит!

– Нобларды и нобларины, в этой комнате сегодня я собрал своих самых близких и доверенных лиц. Мы с братьями и Арданом уже несколько месяцев работаем над новым проектом и хотим официально объявить о его запуске. Пожалуйста, занимайте места за столом. Моя дражайшая супруга позаботилась о том, чтобы украсить наш вечер цветами и закусками, несмотря на всю серьёзность предстоящего объявления.

По залу пронеслась тихая волна озабоченных вздохов, дамы зашуршали платьями, занимая места за столом и переглядываясь. Даже на лице императрицы Эмланы на мгновение проступило удивление, а сам Трезан ничего не знал, поэтому смотрел на отца с возрастающим вниманием.

Когда все приглашённые расселись, император занял место во главе стола.

– Вы все знаете, что мир и безопасность Лоарельской Империи – понятие довольно эфемерное. Ситуация у Разлома становится всё более напряжённой с каждой минутой: твари, которых десятилетиями удавалось сдерживать под решёткой, смогли прорыть ходы в земле и теперь выходят на поверхность на расстоянии нескольких лиг от укреплений. Маги пока справляются с поддержанием Блокады, однако прогнозы неутешительны. Трезан, мальчик мой, ты видел ситуацию своими глазами. Что ты можешь нам поведать о текущей обстановке? – обратился он к младшему сыну.

– Мы регулярно патрулируем на маголётах и территорию Разлома, и окрестные леса. Правда, они слишком густы, чтобы можно было хоть что-то разглядеть с неба, особенно по ночам. Пилоты переучиваются, чтобы летать днём, в лучах Солара, но вы и сами знаете, насколько это сложно для полуночников. Обстановка напряжённая, много жертв среди пехоты, которая прочёсывает леса в поисках новых нор. Авиация хорошо справлялась с кантрадами на расчищенных площадках, а в лесу… В наземном бою в условиях ограниченной видимости у кантрадов есть серьёзные преимущества, – честно ответил младший принц.

Он хотел бы добавить, что, на его взгляд, ситуация стремительно превращается из плохой в катастрофическую, но не уверен был, насколько это уместно на торжественном ужине среди дам.

Интересно, что задумал отец на этот раз?

Император оглядел собравшихся.

– Отчёты, которые получаю я, ещё менее утешительны. Начиная с сегодняшнего дня мы отменяем все увеселительные мероприятия во дворце. Я знаю, что близится сезон балов и премьер, но в этом году мы покажем пример всей Империи и воздержимся от празднований. Сэкономленные деньги пустим на медицинские расходы, они существенно возросли за последние месяцы. Я поощряю присутствующих заниматься благотворительностью, а обладателей целительского дара – личным примером показать свою приверженность общему делу. И речь не о показательных дежурствах в госпиталях раз в пятилетку, я говорю о полноценной вовлечённости в процесс. Целителей остро не хватает, а теперь потребность в них возрастёт ещё сильнее. Всех дееспособных целителей мужского пола я в ближайшее время призову к Разлому, только сначала проведу встречу с Синклитом. От собравшихся я ожидаю, что вы зададите тон остальной аристократии. Клиники столицы не должны опустеть, а мирное население не должно остаться без медицинской помощи.