Читать книгу Дом, который помнит - - Страница 8

Анна не выключила камеру. Она сидела, уставившись в экран, где снова и снова проигрывала тот единственный кадр – размытый силуэт у камина. Руки дрожали. Разум твердил: «Это ошибка, сбой, игра света», но сердце знало – она видела её.

Она пересмотрела все записи за день. Больше ничего. Только тишина, пыль, тени. Но тот миг – он был.

Анна выключила камеру, достала карту памяти. Положила в карман. Нужно показать Дмитрию. Он – историк, он должен знать, что это значит.

Но сначала – ещё один обход.

Она прошла по первому этажу, заглядывая в каждую комнату. В столовой – стол, накрытый жёлтой от времени скатертью. На нём – чайная пара, будто кто‑то только что пил. Анна прикоснулась к чашке. Холодная. Но на ободке – влажный след.

В кабинете – письменный стол с выдвижными ящиками. Один был приоткрыт. Внутри – стопка писем, перетянутая шёлковой лентой. Анна осторожно развязала её.

Письма были адресованы «Господину Вершинину». Даты – 1920‑е годы. Почерк – нервный, с резкими завитками.

«Я больше не могу молчать. Дом говорит со мной. Я слышу шаги в пустых комнатах. Вчера я нашёл на полу следы грязи, хотя никто не входил. Мне кажется, она следит за мной. Та женщина в чёрном платье. Она стоит у моей кровати по ночам».

Следующее письмо – ещё тревожнее:

«Я пытался уехать. Но как только я выехал за ворота, машина заглохла. Я вернулся. Дом не отпускает. Я вижу её теперь чаще. Она шепчет моё имя. Я знаю, что она хочет мне сказать, но не могу разобрать».

Последнее письмо было без даты. Только одна фраза, выведенная дрожащей рукой:

«Она открыла дверь в подвале. Я должен пойти за ней».

Анна положила письма обратно. Руки стали ледяными.

Она вышла в коридор. Взгляд упал на дверь в подвал – ту самую, о которой писала Елизавета в письме. Раньше Анна не обращала на неё внимания, но теперь заметила: замок ржавый, но не заперт.

Ручка поддалась с тихим скрипом.

За дверью была лестница, уходящая во тьму. Воздух внизу пах сыростью, плесенью и чем‑то ещё – сладковатым, как ладан, но гуще, тяжелее.

Анна включила фонарик. Лучик света дрожал, выхватывая из мрака каменные ступени, покрытые паутиной.

Она сделала шаг вниз.

Второй.

Третий.

На пятой ступени фонарик моргнул.

В тот же миг сверху раздался звук – будто кто‑то медленно закрыл дверь.

Анна обернулась.

Лестница позади неё исчезла. Вместо неё – сплошная стена.

Фонарик погас.

В полной темноте она услышала шёпот:

– Ты пришла.

Голос был женским, тихим, но каждое слово отдавалось в черепе, как удар.

– Кто здесь? – прошептала Анна, чувствуя, как холодеют пальцы.

Ответа не было. Только дыхание – близкое, почти касающееся её щеки.

Потом – лёгкий смех. Не детский, как раньше, а взрослый. Печальный.

– Ты видишь меня? – спросила Анна.

– Я вижу тебя, – ответил голос. – Но ты не видишь меня. Пока не готова.

– Почему?

Молчание.

Затем – шаги. Удаляющиеся.

Анна рванулась вперёд, но наткнулась на стену. Она ощупала её – холодная, каменная, без единого шва.

Фонарик внезапно загорелся.

Перед ней снова была лестница. Дверь наверху – приоткрыта.

Анна бросилась вверх. Выскочила в коридор, захлопнула дверь в подвал. Прижалась к ней спиной, тяжело дыша.

Только сейчас она заметила, что держит в руке что‑то.

Разжала пальцы.

Это был ключ. Старый, железный, с выгравированным на головке символом – перевёрнутым крестом в круге.

«В деле была приписка: „Он услышал голос из стен“».