Читать книгу Дочь княжеская 3 - - Страница 1

Пылало над Сосновой Бухтой зеленовато-фиолетовое призрачное сияние. Ветра не было, воздух позванивал от мороза, цвели, пробивая сугробы прозрачными головками, спонтанные проводники стихии Жизни, – стеклянники. Их лепестки рождали разноцветные радуги, иная клумба почти полностью стояла под настоящим куполом из дрожащего призрачного цвета.

Хрийз шла вдоль набережной, несла на руке тяжёлого Яшку. Сийг умильно ворковал, вытягивая шею и заглядывая обожаемой хозяйке в глаза.

– Бесстрашный, – нежно сказала ему Хрийз, и с её губ сорвался белый парок. – Лети!

Она подняла руку, и Яшка снялся в полёт, недовольно крича. Сделал круг над головой, явно собираясь усесться на плечо снова. Хрийз махнула на него рукой:

– К детям лети!

Яшка покружил ещё немного, уронил серебристое перо, потом полетел. К детям. Хрийз вздохнула, отпускать птицу не очень хотелось, но с Яшкой никакого делового разговора не получится никогда. Девушка оглянулась через плечо. Лилар легонько улыбнулась ей в ответ.

Лилар становилась проблемой. Нет, она, как и обещала, не мешала. Но Хрийз постоянно чувствовала за спиной её присутствие. Не как угрозу. А как досадную тень. Везде же ходит, непонятно даже, когда она спит или ест. При этом держит дистанцию, ведёт себя, как горничная… Хрийз не знала, что бесило её больше, постоянный жёсткий надзор или же показушная игра в госпожу и прислугу. В школе из-за Лилар сторониться все начали. В глаза ничего не говорили, но Хрийз чувствовала многократно возросший из-за присутствия персональной охраны барьер отчуждения, и он ей не нравился.

Здесь, на промороженных насквозь улицах города, всё же дышалось легче. Никто не оборачивался вслед. Не завершал спешно разговоры при приближении. Ходят двое себе и ходят, их дела.

Хрийз ушла от набережной к трамвайной остановке. Белый вагон подскочил вовремя, словно его заранее вызвали. Внутри стояло вожделенное тепло, с нежностью обнявшее озябшую душу. Хрийз положила руки на горячий поручень, чувствуя, как покалывает в пальцах, больше всего пострадавших от холода.

Двери захлопнулись. «Так-так-так», – застучали колёса. В вагоне пахло металлом, разогретыми печами, кожаной обивкой сидений, свежей краской – салон недавно приводили в порядок согласно графику. Понеслись, убегая назад, рельсы, блестящие, почти чёрные на белом снежном покрове.

Скорее бы уже весна. Хотя, конечно, глупо ждать весну в самом начале холодов.

А где-то там шла война.

Где-то, на дальних рубежах, флот Островов сдерживал врага, рвущегося к Алой Цитадели. Где-то, на сухопутных рубежах, стояли насмерть армии Сиреневого Берега и Двестиполья. А сюда, в Сосновую Бухту, привозили раненых.

– Я могла бы помочь, – говорила Хрийз, теребя краешек своей вязаной туники. – Я – маг Жизни, я могла бы помочь! Пусть немного, пусть – неумело. Научите!

Канч сТруви смотрел на неё и молчал. Хрийз не знала, куда деваться от его давящей, мёртвой упыриной ауры, но намеренно не использовала «вуаль». Доктор сТруви – не враг. И отчего-то ей казалось, будто ему приятно было видеть такое доверие. Вообще девушка не задумывалась раньше, а как неумершие ощущают защитные «вуали» типа той, которую она, Хрийз, использовала частенько? Наверное, не очень им приятно наблюдать такое. Даже не с моральной точки зрения, а чисто с физической. Может, им больно. Или как-то ещё. Спросить напрямую язык не поворачивался, но, кажется, догадка была верной.

– А если нельзя с магией, то могу и без магии, – упрямо продолжила Хрийз. – Вам же любые лишние руки нужны.

– Утки выносить? – предположил сТруви с обманчивой ласковостью.

Хрийз не отвела взгляда.

– Пусть утки, – сказала она отчаянно. – Не могу я в стороне оставаться, поймите!

Он покачал головой, побарабанил пальцами по столу. Разговор шёл в приёмном отделении, пока здесь было безлюдно и тихо. Потолочный свет зеркалил стеклянные панели шкафов, пахло неистребимой больничной смесью – лекарствами, дезинфицирующими средствами, чем-то ещё.

– Хорошо, – решил старый неумерший, вставая. – Будут вам утки, ваша светлость. Пойдёмте.

Хрийз облегчённо вздохнула. Она боялась, что ей откажут, и придётся тогда возвращаться обратно несолоно хлебавши. Обрадовалась, что этого не случилось.

Никаких скидок на возраст и статус ей не дали. В больнице на это вообще не смотрели. Пришла помогать? Помогай. Хрийз затылком чувствовала неодобрение Лилар, но Лилар ни во что не вмешивалась, и девушка очень скоро выкинула её из головы.

Сложнее всего оказалось не дёргать по поводу и без повода магию. А ведь это было так просто! Навязать узелков на нитке. Скрутить жгутом кончик одеяла. Просто, прикрыв глаза, приложить к рваным ранам в ауре магический подорожник…

Не навреди.

Главный принцип врача.

Хрийз смотрела на хирургов, того же Лисёна, и понимала, как, в сущности, мало знает сама о лекарской науке. И нечего лезть туда, где ничего не понимаешь, не выйдет хорошего. Но ведь можно научиться…

К середине смены Хрийз почувствовала смертельную усталость. Вышла в холл, присела на диванчик. Круглое пруд-озеро, вход в подводную часть больницы, бездушно отражало переведённые в ночной режим потолочные светильники. В воде никого не было, и она стояла неподвижно, вровень с бортиком.

– Надо будет книги почитать, по медицине, – сказала Хрийз, потирая виски.

Голова болела, но болела терпимо. Поесть бы… наверное… хотя есть не хотелось.

– Вы не одобряете, Лилар.

– Работа тяжёлая, грязная, – поджав губы, отозвалась Лилар. – Не по вашему статусу, госпожа. Но прямой угрозы вашей жизни нет. Занимайтесь.

– Спасибо за разрешение, – серьёзно сказала Хрийз.

Девушка прекрасно понимала, что Лилар могла запретить ей приходить в больницу. Легко. Несмотря на все эти «госпожа» и «ваша светлость». Хрийз дёрнула ворот, ей показалось, будто на горло надели ошейник, к ошейнику пристегнули цепь, а кончик цепи уютно устроился в оранжевой ладошке Лилар.

Чем такая привязь лучше тёмного чулана в Старом Замке?

Новость о том, что дочь старого князя в свободный от учёбы день посещает больницу, где ухаживает за ранеными, не чураясь самой грязной работы, разнеслась быстро. Хрийз начали узнавать на улицах, оказывать почтение, причём хорошо было видно, что народ демонстрирует уважение не из-под палки, а исключительно по зову собственной души. Девушка терялась, не зная, как правильно реагировать на такое. Сама она считала, что ничего особенного не делает, и предпочла бы, чтоб её вовсе не замечали. Как раньше, когда работала в Службе Уборки.

Часто ловила себя на ностальгии о том времени, кстати говоря. И удивлялась самой себе. Ведь плохо же было в первый год, сама помнила, насколько плохо. А вот поди ж ты, тот страшный год вспоминался едва ли не со слезами умиления.

Проблемы тогда были проще, это да.

И не ходила за спиной по пятам Лилар, боевой маг высочайшей квалификации, мать неумершей Дахар Тавчог, Одной из Девяти.

Из коротких разговоров между хирургами и медицинскими сёстрами, случайно услышанных разговоров, можно даже сказать ,не разговоров даже, а их обрывков, Хрийз постепенно пришла к выводу, что своей добровольной работой в больнице удачно попала в образ, как сказали бы на далёкой Земле. Правители Сиреневого Берега, Третьего Мира, вообще всей Империи, – никогда не отсиживались за стенами своих замков. Надо было – вставали в строй. Надо было – работали наравне со своими подданными, восстанавливая, к примеру, в послевоенное время разрушенные города. Без показухи, без настойчивого пиара, без какого-либо расчёта на будущую выгоду, без ожидания наград . Какие награды, если они сами могли наградить кого угодно? Не награждать же самих себя.

Самих себя награждать здесь было не принято.

Сама идея того, что надо быть первым и надо быть лучшим, если ты знатного рода, именно { быть}, вместо того, чтобы казаться, давала почти стопроцентную преданность простого народа. Поэтому местные мажоры выглядели и действовали здесь иначе. Они, наоборот, сами лезли на передовую, зачастую навстречу собственной погибели. Главной наградой были не материальные блага, положенные по статусу. Главной наградой и привилегией был и оставался всегда смертельный риск на острие атаки.

Хрийз ещё не до конца разобралась в этой системе. Она крепко подозревала, что не всё так просто, как кажется, но у неё пока не хватало ни опыта, ни информации, чтобы оформить свои подозрения в точное знание. Поэтому оставалось только лишь запастись терпением и ждать подходящего случая, который всё расставит по своим местам сам.

С позволения доктора сТруви, Хрийз вязала простенькие узелковые обереги-капсулы со стихией Жизни внутри. Стеклянная нить, одна или две, чтобы оберег получился двуцветным, если надо. Подсказка из книги аль-мастера Ясеня, немного терпения… Вот только стеклянная нить очень быстро закончилась. Делать нечего, пришлось идти в лавку аль-нданны Весны.

Больше ни у кого в Сосновой Бухте стеклянную нить купить было невозможно. Такая нить оставалась брендом, если можно было так выразиться, Небесного Края, ревниво оберегающего секрет.

Лучшие артефакторы Третьего мира – горцы.

Аль-нданна Весна Лилар не обрадовалась. Хрийз смотрела. Лилар держала руки у пояса и смотрела на горянку внимательно-внимательно. Опасается её? Похоже, что да! А кто из них сильнее? Аура Весны – теперь девушка научилась видеть ауры очень хорошо, – была просто громадна и напоена слепящим Светом. Но Лилар обладала громадным боевым опытом…

Обе женщины стоили друг друга.

Хрийз постаралась отобрать нужное как можно быстрее. Мало радости находится там, где потрескивает от лютого напряжения готовая разразиться прямо над головою гроза!

– А вы не любите аль-нданну, Лилар, – сказала Хрийз через время, когда они уже отошли от лавки на достаточное расстояние.

Сегодня, для разнообразия, плотные облака разошлись, обнажая звёздное небо – Хрийз уже могла уверенно назвать почти все навигационные ориентиры, это в мореходной школе вдалбливали в юные умы крепко. Далеко, у самой кромки моря и горизонта, пылала зеленоватая, с коричневым и алым, заря. У зимнего солнца не хватало сил подняться над горизонтом выше, чем на краешек диска, и то на самое короткое время.

– Небесный Край чужой здесь, госпожа, – объяснила Лилар. – Они пришли незадолго перед вторжением Третерумка… Понадобилось несколько лет жесточайших боёв, чтобы горцы утихомирились и признали над собою власть Империи. Отчаянный народ, гордый, и бойцы отменные. Они, покидая свой мир, прихватили с собой свои земли. Произошёл этакий обмен пространствами: Небесный Край попал к нам, берег Тёплого океана на много вёрст вглубь материка отправился в бывший мир Небесного Края.

– Как такое стало возможным? – спросила Хрийз, собирая складку на переносице. – Ведь это же… Это огромные затраты магической энергии, не так ли?

– Это стало возможным благодаря высшему деянию зла, госпожа, – поджав губы, отвечала Лилар. – Благодаря убийству! Да, жертва бывает добровольной, и такая жертва даёт наивысший магический импульс. Но и жертва недобровольная даёт много. Достаточно, чтобы переместить кусок пространства из одного мира в мир.

– Сколько же всего таких жертв понадобилось, – ёжась, причём не от холода, выговорила Хрийз.

– Одна. Но – абсолютно полная и абсолютно значимая. Аль-нданна Весна – из тех, готовил Уход. Эта жертва – на её совести, целиком и полностью.

– Какая жертва?

Лилар покачала головой:

– Незачем вам пока знать, госпожа.

Хрийз собралась было возмутиться, но Лилар вдруг подняла руку, призывая к молчанию. Ей пришло что-то через раслин, поняла девушка. Что-то очень важное, по неважным поводам магию старались не дёргать. Растратишь запас на пустяки, и не сможешь помочь себе же, когда наступит действительно {тот самый} момент, где добавочный резерв не помешает никогда…

– Нам надо вернуться в Высокий Замок, госпожа, – непререкаемым тоном заявила Лилар, выслушав послание.

– Что, прямо сейчас? – опешила Хрийз.

– Прямо сейчас.

– Что-то случилось? – с опаской спросила девушка.

– Завтра собирается Совет, вы должны присустстовать, госпожа. Лучше вам подготовиться заранее.

– Зачем мне… я же всё равно ничего не…

Лилар подняла ладонь, и Хрийз несчастливо умолкла. Минусы светлой крови, как они есть. Кто будет спрашивать, что ты хочешь или что ты не хочешь? Надо. А раз надо, то – иди. Присутствуй на Совете. И старайся там не зевать во всю пасть, а слушать умных людей, от чьих решений зависит судьба Третьего мира, да и, если вдуматься, и твоя судьба тоже.

– Лилар, подождите… надо доктору сТруви сказать хотя бы.

– Он знает.

– А… книги… мне же потом навёрстывать.

– Не извольте беспокоиться, госпожа.

Лилар встряхнула рукой, – плавное, но вместе с тем стремительное движение, – и перед ними разверзся магический портал. Подвижная, живая, жаркая чернота междумирья, обрамлённая радужным сиянием. Хрийз зажмурилась, делая шаг.

Шаг. Слегка закружилась голова, затошнило, как в автобусе после дальней, пыльной и жаркой, дороги. Ещё шаг. Головокружение и тошнота схлынули. Третий шаг. Яркий свет в глаза – парадная Высокого Замка, ярко освещённая встроенными в стены панелями со сложным цветочным рисунком. После полумрака вечерней больницы проморгаться вышло не сразу.

– Пойдёмте, госпожа, – Лилар крепко держала подопечную под руку.

Ей-то что… Магический портал как порог перешагнуть. Привыкла, наверное, за долгие годы работы боевым магом…

– А… никто не встретит? – растерянно спросила Хрийз, вертя головой.

Никого не было. Лестница на верхние этажи стояла пустой.

– Завтра, – объяснила Лилар. – Всё – завтра. А пока вам необходимо привести себя в порядок, госпожа. И отдохнуть. Пойдёмте.

«Привести себя в порядок и отдохнуть, – повторила про себя Хрийз. – Звучит зловеще…»

Не то, что бы она вздохнула с облегчением, обнаружив, что никто не встречает. Какое уж тут облегчение! Не сегодня, так завтра ,не завтра, так через пару дней – разговаривать всё равно придётся. А как и о чём? Девушка не знала. Но она держала в уме, что очень сильно зависит от старого князя, причём зависимость не только чисто физическая: куда она от него может деться здесь, в его владениях? Почему-то важным было другое. Едва ли не самым важным.

Его отношение.

От липкого страха потели ладони. Хрийз, внимательно к себе прислушиваясь, вдруг поняла, чего она {на самом деле} боится.

Боится не справиться.

Разочаровать.

Новое чувство. Но сколько на себя ни сердись, признай очевидное – тебе {нельзя} разочаровать и уж тем более { нельзя} не справиться. Попала. Не просто через дыру Паруса в другой мир. На судьбу попала. На целую жизнь.

Лилар помогла переодеться, обмыться. Хрийз каждый раз внутренне ёжилась от каждого её прикосновения. Не могла понять, почему Лилар с такой охотой играет в служанку, и это просто уже начало пугать. Что у человека, опасного, как тысяча магических ножей, в голове? А ещё охранять приставили. Или её тоже, как аль-нданну Весну? Хрийз рассматривала неправильную горничную почти напрямую, перестав скрывать свой интерес. Лилар безмятежно улыбалась на её взгляды. Видела насквозь, конечно же. Щёки, уши и даже шея непроизвольно наливались жаром.

Неловко как получается!

И не спросишь, потому что Лилар ответит что угодно, кроме правды. И смотреть не перестанешь, потому что любопытно и страшно. А ну, как вытянет шпильку из своих волос и ка-ак воткнёт… Куда воткнёт, тут воображение пасовало, но что воткнёт, можно не сомневаться. Она может.

«У меня паранойя», – со вздохом признала Хрийз, с трудом беря себя в руки.

Девушка думала почитать учебники по программе, их уже доставили – когда? – или это были дубликаты… Но почитать не получилось. Сон наскакивал как ненормальный, превращая голову в тяжёлую чушку, чугунную во всех отношениях. И Хрийз сдалась. Позволила Лилар отвести себя в постель, укрыть тёплым одеялом. И заснула, едва коснувшись головой подушки. Сказалось больничное дежурство…

Хрийз спала, и сквозь сон прокатывались мощные, ровные волны оберегающего магического тепла. Кто-то сидел рядом, большой и сильный, неизмеримо родной, держал за руку, и оставался надёжной скалой в зыбкой, переливчатой яви снов, центром растворившегося в хаосе первозданном мира. Потом сон сменился на что-то вовсе невнятное. Сон сменился, скала осталась. И когда Хрийз открыла глаза, внезапно проснувшись, как это бывает иной раз в середине ночи, чувство опоры никуда не делось. Хотя девушка была в своей комнате совершенно одна.

На окне стоял на одной лапе, сунув голову под крыло, верный Яшка. Прилетел, увидел, что хозяйка спит, и решил вздремнуть тоже. Хрийз выбралась из постели, налила из тонкого графина воды, выпила. Через окно пробивался свет фонарей, рождая в комнате уютный полумрак. Яшка вытянул голову из-под крыла, вопросительно квакнул. Хрийз погладила его по жёстким перьям на спине:

– Спи, дурачок…

Яшка вздохнул совсем по-человечески, и снова сунул голову под крыло. Хрийз присела на подоконник. Смотрела на птицу, поражаясь размерам. Здоровый пернатый лоб! А вот поди ж ты, привязался. Доверяет. Дикого-то попробуй погладить вот так. Даже его подружка в руки не даётся, при виде человека заранее уже хлопает крыльями и шипит, а клюв у неё что надо, не намного меньше Яшкиного, долбанёт, мало не покажется. Особенно если в глаз.

«Тьфу ты! – подумала Хрийз. – О чём я думаю…»

Она, зевая, сползла с подоконника, думала вернуться в постель и спать дальше, но вдруг услышала в полуоткрытую дверь голоса. Один голос, кажется, принадлежал Лилар, второй – не разобрать было кому. Сон мгновенно как рукой сняло. Хрийз осторожно, на цыпочках, подкралась к двери, с любопытством вытягивая шею. С кем может разговаривать Лилар, находясь, считай, на боевом посту? У неё мужчина?

Аура собеседника Лилар плеснула в душу знакомой морской волной, со вкусом свежего ветра и отзвуком тонкого, птичьего, крика поверх тусклого серого стержня неживого. Дахар! Хрийз застыла, боясь шевельнуться. Неумершая – это тебе не кто-нибудь. Дышать слишком громко будешь – услышит. Хотя, кажется, сейчас она ничего не слышит. Не до того ей…

– … маленькая моя, – с бесконечной нежностью говорила Лилар, и Хрийз вдруг представила, как она гладит дочь по голове, словно малышку… – Я бы прошла твой путь за тебя, если бы могла, если бы было это возможно…

– Я справлюсь, мама, – голос Дахар звучал устало и не очень уверенно.

– Ты справишься, я в тебя верю, – соглашалась Лилар. – Ты живи… ты только живи, маленькая! Не надо лишних подвигов… иначе не хватит сил в решающий момент, по себе знаю.

– Кто ещё, кроме меня? – горько спрашивала неумершая, и от её непролитых слёз дрожал воздух, скручиваясь незримой, подрагивающей от вложенной в неё магии, спиралью.

– Что твои? – сочувственно спрашивала Лилар.

– Да… Коту Твердичу очень трудно, тревожно за него. А Званка – лютая, как медведица, медвежат потерявшая, смотрю на неё… перебесится? Или не сможет? Их бы вместе слить, а потом разделить, чтобы каждому поровну рассудительности и ярости.

– Я бы поговорила со Званой… Может быть, драться её поучила бы. А то ж дурное совсем, нарвётся на мастера, будет ей.

– Ты что! Нельзя! Рано ещё…

– Ну, тебе виднее…

Вязкая клейкая тишина текла из комнаты в комнату. Тихий шорох, вздох, наверное, Лилар гладит дочь по голове… А как ещё, если это – твой ребёнок, которому плохо? И только материнская любовь способна сделать хотя бы что-то…

– Я могу тебе помочь только одним, маленькая…

– Не надо, мама! – тихий вскрик-испуг. – Не надо!

– Надо, маленькая, – Лилар была терпелива, как с малышом, отказывающимся пить горькое лекарство. – Надо, не спорь со мной. Тебе – сейчас – надо.

– Мама!

Хрийз совсем замерла, дыша через раз. Не спугнуть бы… Она догадывалась, {какую} помощь предлагала дочери Лилар. И могла понять Дахар, которой собственная сущность встала сейчас поперёк горла. Но неумершей действительно необходима была сейчас помощь живого…

– Хватит… мама, прекрати!

– Не дури, – спокойный короткий приказ.

Хрийз вспомнился вдруг тот, давний, осенний катер, когда одна из пассажирок решила вот так же помочь Ненашу Нагурну, и что с ней было потом. Да, Лилар боевой маг всё-таки, но сколько она сейчас отдать попыталась? Рискуя службой, между прочим. Есть же предел! Надо, наверное, согреть горячего… чёрт, где здесь кухонный блок? Должен быть рядом, вниз не набегаешься, если господам вечером захочется что-нибудь пожевать!

Кухонный блок нашёлся с другой стороны спальни, попасть в него можно было через маленькую дверцу за шкафом. Хрийз ни за что не увидела бы эту несчастную дверцу, если бы не вспомнила, как Лилар когда-то из неё выходила. Сунулась туда уже от отчаяния, и вот, нашла, что искала.

Небольшая узкая комнатка, со стрельчатым окошком, похожим на бойницу, как их в замках из старых фильмов показывали. В шкафчиках над мраморной столешницей, – Хрийз не сомневалась, что редкий голубой мрамор настоящий! – нашёлся и чайник и счейг, и чашки с ложками, и маленький заварничек. Тонкая белая посуда была без росписи, кроме разве что синевато-аалой волнистой каёмочки по краям. Какой-нибудь королевский фарфор, наверняка. Который сам по себе достояние искусства, не требующее дополнительных украшений.

Хрийз вздрогнула, ощутив присутствие Дахар за спиной. Обернулась. Неумершая по-прежнему держала маскировку, но Хрийз после общения с Котом Твердичем обмануть было уже невозможно. От любого другого выжженную инициацией стихией Смерти ауру спрятать можно было, но не от Вязальщицы. Не от мага Жизни.

– Всё слышали? – мирно спросила Дахар, имея в виду свой разговор с матерью.

– Почти, – призналась Хрийз, а что уже скрывать, всё ясно и так.

– Тапочки наденьте, простынете.

Только сейчас девушка увидела в руке Дахар свои собственные тапочки. Дёрнуло на смешок: неумершие тапочки приносят, как… Сравнение, впрочем, Хрийз при себе удержала. Кто её знает, Дахар, вдруг прочтёт возникший образ. Она-то поймёт, что Хрийз не со зла, но неловко получится.

– Спасибо, – поблагодарила Хрийз, надевая тапочки.

Ах, как мало надо для полного счастья! Сунуть застывшие ноги в тёплые, мягкие тапочки…

– Немного подождать, сейчас уже заварится. И где-то здесь точно должно быть что-нибудь вкусненькое…

– Должно быть, значит, есть, – усмехнулась Дахар. – Вон там посмотрите, левее.

В левом шкафчике обнаружилось блюдо с выпечкой.

– Мяса бы… – неуверенно сказала Хрийз. – Но, наверное, пока и так сойдёт… Дахар, а вот объясните мне хотя бы вы. Почему ваша мама играет в служанку? Я не понимаю!

– Ради усиления, – сказала Дахар.

– Что-о?

– Особенности боевой магии в том, что если маг начинает служить, чему-либо или кому-либо, то его сила возрастает. В вашем случае получился тройной крючок. Мать через вас служит Сиреневому Берегу и Третьему миру, служит, в конечном счёте, Империи, и это её усиливает значительно.

– В три раза? – спросила Хрийз, хмурясь.

– Нет… больше… зависимость непрямая.

– А вы? Вы ведь тоже служите, Дахар. На флоте. Служба усиливает и вас?

– Моя сила в другом, ваша светлость.

– Ну, не надо, пожалуйста! – взмолилась Хрийз. – Я себя королевишной какой-то чувствую… Дахар, ну, хотя бы вы!

Дахар улыбнулась – без клыков, просто улыбнулась, отчего её лицо стало совсем юным.

– Привыкайте, маленькая княжна. Потом, как привыкнете, станет легче.

Лилар старалась держаться прямо, но бледный вид говорил сам за себя. Хрийз взялась за заварничек со счейгом, но Дахар мягко отстранила её:

– Лучше я…

Служение усиливает, вспомнила Хрийз слова неумершей. Но, очевидно, усиливает лишь при соблюдении определённых обязательств. И если так, то не дело «госпоже» поить счейгом «служанку». Зло брало, почему Лилар сразу не рассказала, в чём дело. Но девушка понимала, что, возможно, неправильная горничная, как и положено служанке, рассказать как раз не могла.

– Мама, тебе лучше полежать, – сказала Дахар тихо. – Может, даже уснуть. Я присмотрю…

– Прошу меня простить, ваша светлость, – слабым голосом сказала Лилар.

Хрийз стиснула зубы. Служение – усиливает, говорите?

– Хорошо, – сказала она. – Я понимаю…

Они устроили Лилар на диванчике, и Хрийз принесла из своей комнаты одеяло. Смотрела на женщину, не могла отделаться от чувства жалости, хотя вот уж именно жалости Лилар не заслуживала нисколько. Но она сейчас так беспомощно спала… Лицо разгладилось, и, в сущности, сразу стало понятно, в кого удалась Дахар. Мамина дочь, да. Если отбросить детали ауры… Но даже и там виднелось сходство! Пусть аура Дахар была подмята стихией Смерти и скрыта маскирующими чарами, сходство с матерью всё равно просматривалось!

– Пойдёмте, – тихо сказала Хрийз. – Не будем ей мешать…

Дахар кивнула, погладила мать по руке. Быстрое, бесконечно нежное движение, ладонью над кожей, почти не прикасаясь, и тут же неумершая спрятала руку, будто стеснялась своих чувств. Будто ей, магу-хранителю самой безжалостной стихии Третьего мира, не положено было испытывать ничего подобного. А кем не положено? Хороший вопрос.

А ещё Хрийз поняла, что завидует. Да, вот так просто, завидует. Упырю! Потому что у того упыря есть мама. А у неё, незаконной княжеской дочки, мама в другом мире и такая это мама, что к ночи не зови…

Страж Грани Земли. Выдававшая дочь за собственную внучку. И на Грани не признала тогда настолько, что едва не убила. Спасибо Ненашу, сумел устроить разговор. Хрийз обхватила себя руками, невольно ёжась. Та встреча в междумирье до сих пор рождала эхо смертельного страха. Что за жизнь! У всех семьи как семьи, вот хотя бы у Дахар и Лилар, а у неё…

– А хотите, я вам карту покажу? – вдруг спросила Дахар.

– Карту? – не поняла Хрийз.

– Здесь, внизу, есть огромная карта пределов Третьего мира, – пояснила неумершая. – Во всю стену… из драгоценной дармичанской мозаики. Только вы переоденьтесь, пожалуйста. В ночной рубашке бродить не к чему, ещё встретите кого…

– Кого я могу встретить? – удивилась Хрийз.

– Ну, допустим, стражу, – невинно улыбнулась Дахар.

Что-то госпожа Тавчог, Одна из Девяти, замыслила, но что? Не крови отхлебнуть, хотела бы, давно уже насосалась бы. Девушка с подозрением смотрела на неумершую, а та мирно улыбалась в ответ. Без клыков.

– Хорошо, – сказала Хрийз. – Переоденусь…

«Принцессины» платья, висевшие в гардеробе, вызывали оторопь: как их надевать? Не просить же Дахар, в конце концов. Дахар, во-первых, сама может не знать, она – военная, прежде всего, вдобавок – неумершая, вряд ли её зовут на балы и прочие статусные мероприятия, а если зовут – как на Совет, например, – то неаристократический вид прощают. Что взять с плебейки, да ещё упыря? Клыки прячет из вежливости, и то уже хорошо.

Так что Хрийз взяла свои собственные вещи, в которых прибыла сюда. Платье, любимую шерстяную тунику с золотой нитью… духу не хватало спрятать её, не то, что распустить. Магическая одежда, невидимая броня, спине в ней тепло. А что сама сдуру наворотила проблем при вязании, так ведь проблемы никуда не денутся, прячь, распускай, жги, – всё едино. Хрийз мотнула головой, отгоняя досадные мысли. Лучше не думать о плохом, и тогда оно, может быть, не случится. Расчёску не нашла. Пригладила волосы пятернёй, сойдёт и так. Встретится кто-нибудь из охраны, ну, что ж. Пусть не смотрит.

– Готовы? – спросила Дахар. – Пойдёмте.

Дахар прекрасно ориентировалась в замке. Часто бывала здесь? Похоже на то. Хрийз не успевала запоминать все повороты и лестницы, по которым вела её Дахар. А, скажем, схем пожарных выходов нигде не наблюдалось. То есть, если ты здесь, то ты знаешь, где именно ты здесь и куда бежать, если вдруг что.

Очередная лестница привела в огромную залу с высокими окнами. Светильники здесь горели только у стен, в полу, сводчатый потолок тонул в полумраке. Хрийз узнала овальный стол: кажется, именно здесь проходил прошлый Совет, первый совет в её жизни. На одной стене в ряд шли картины в полный рост – портреты князей Сирень-Каменногорских. На другой красовалась та самая карта.

Дахар что-то сделала у стены, и разом вспыхнули светильники – не во всей зале, а только у карты. Огромные, просто немыслимые пространства, и Хрийз сразу в них потерялась, не сумев сходу найти Сиреневый Берег.

– Смотрите, ваша светлость, мы – здесь, – в руках Дахар вспыхнул тоненький лучик-указка. – Сосновая Бухта…

Да… как похоже на бухту далёкого, основательно уже подзабытого, Геленджика! Но были и отличия… Ещё одна такая же бухта, но поменьше, – выше Сосновой, севернее?

– Север – вверху? – уточнила Хрийз.

– Да, – кивнула Дахар. – Юг, естественно, внизу, восток слева, запад справа… Смотрите, вот Дармица и Двестиполье, за Двестипольем начинаются Потерянные Земли… и Сиреневый Берег так же выходит вот сюда…

Хрийз заворожено смотрела за волшебной указкой. Дахар объясняла понятно и просто, и расстояния с названиями княжеств и их столичных городов легко укладывались в голове. Хрийз попросила показать Острова, Дахар показала.

Западнее Сосновой Бухты, в Тёплом океане, между двумя материками располагался гигантский лабиринт островных архипелагов. Дахар рассказывала о подводных дорогах, о городах, вросших в дно морское и поднимавших башни к небу, где жили и люди и моревичи, и выходцы из других миров Империи, например, розовокожие, с каштановыми волосами, великаны-дамалы, раса, родственная моревичам, но всё же не до полной идентичности: дети в перекрёстных браках рождались с помощью магии так же, как и в браках с береговыми людьми.

– В Третьем мире дамалов немного, – рассказывала Дахар, – несколько семей всего. Но с нами служит несколько ребят, отличные бойцы. Званка вот у меня из них…

И замолчала. У Хрийз эхом в памяти отозвались слова Дахар, сказанные матери: «Званка – лютая, как медведица»… Но девушка не стала расспрашивать, ведь всё было понятно и так. И получила в награду благодарный взгляд неумершей.

– Звана умирать не захотела, – вдруг сказала Дахар. – А я ей… должна была, так получилось. Старший возражать не стал, но косится на неё теперь, а я эти его взгляды знаю… – и вздохнула, совсем по-человечески.

Для неумерших младшие – что собственные дети, Хрийз давно это поняла.

– Ну, может… может, всё ещё и образуется, – неуверенно сказала она.

– Просить хочу, – глухо сказала Дахар, опускаясь вдруг на одно колено. – Свяжите оберег для Званы!

– Встаньте, Дахар, – устало сказала Хрийз. – Встаньте, встаньте, а то говорить с вами не буду.

Дахар поднялась, и Хрийз кивнула удовлетворённо. Нечего потому что. Каждый раз, каждый подобное проявление почтения ввергало её в настоящую панику. Может быть, потом она привыкнет и перестанет дёргаться. Но ещё не сейчас.

– Мне её увидеть надо, – сказала Хрийз. – А вы говорили, что ещё нельзя…

– Вы – стихийный маг-хранитель, Вязальщица, – ответила Дахар. – Вам – можно. Но я попрошу старшего, он… проследит.

– Хорошо, – кивнула Хрийз, понимая, что подписывается на нечто крайне опасное.

Младшая Дахар, очевидно, ещё не завершила своего метаморфоза. Судя по дневникам Фиалки, это самый трудный период у неумершего, когда жажда велика, а самоконтроль крайне мал. Как к этому князь отнесётся? Вряд ли будет в восторге. Но обещание уже произнесено…

– Доброй ночи.

От знакомого голоса за спиной Хрийз едва ли не подпрыгнула. сЧай собственной персоной, и при параде, в белом, с оружием на бедре. Господи, откуда он тут взялся! Дахар коротко приветствовала своё начальство по военному уставу. Хрийз только и сумела выговорить, заикаясь:

– Доброй… ночи…

– Простите меня, ваша светлость, – Дахар, впрочем, не выглядела виноватой, и раскаяния в её голосе не звучало никакого. – Но я – проводник стихии Смерти, я не могу противиться её зову. Мне должно сейчас уйти, а я дала слово матери присмотреть за вами.

Чудесно. Дала слово, и, зная, что может его не сдержать из-за собственной своей природы, нашла того, на кого можно было без зазрения совести спихнуть заботу. Хрийз внезапно захотелось прибить проклятую Дахар на месте. Но неумершая сделала ручкой и исчезла. Раз, и не стало, будто голограмму кто выключил. И сразу магический фон выровнялся, истребляя в себе любой намёк на мёртвую ауру проводника стихии Смерти.

Хрийз разозлилась на Дахар до белой пелены перед глазами. Проклятая сводня! И ведь сказала же: оденься, мол, а то вдруг встретишь кого… То есть, уже тогда эта… эта… эта упырина чёртова {знала}, кого именно Хрийз встретит! Ну, Дахар! Придумать какую-нибудь пакость в ответ сходу не получалось. Этой напакостишь! Сожрёт. Во всех смыслах.

– А вы давно здесь? – спросила Хрийз.

– Ночью пришли… – ответил сЧай, имея в виду свой флот.

Подтекстом – привезли раненых. Война…

– Присядешь? Мы заходили в Стальнчбов, и я… – он помолчал немного, а потом вдруг вынул руку из-за спины, в руке была узкая продолговатая коробочка с цветочным рисунком.

Белые лепестки по синему полю, белое на синем, синее на белом.

– Это мне? – Хрийз не успела прикусить язык.

– Тебе, -скупо улыбнулся сЧай и дополнил: – Без обязательств.

Девушка вдруг поняла, что ей за всё время жизни в Третьем мире не дарили подарков. Только в ответ на что-то, но в ответ это же и не подарок. Она осторожно взяла коробочку. Пальцы ощутили нежный бархат рисунка.

– Спасибо, – сказала она. – А что это?

– Мармелад из нектара цветов дикого рангура, – объяснил сЧай. – Ты его не ела никогда, здесь не умеют это готовить. Рангур растёт глубоко под водой, растение вольное, полумагическое, вроде стекляников, то есть, просто так грядку у дома не заведёшь. Когда я был маленьким, мы часто лазили по ущельям, собирали нектар. А это глубоко внизу, куда не проникает солнечный свет.

Хрийз подумала о Мариинской впадине, смотрела когда-то познавательную передачу о ней. Не проникает солнечный свет…

– Там, наверное, водятся всякие звери?

– О да! Именно что всякие и именно что звери. А мы считали, что шрамы украшают мужчину, и не понимали, почему старшие нас ругают и наказывают.

– Наказывают… – заворожено повторила Хрийз.

Она не могла себе представить сЧая мальчишкой со штырём в голове. В разум не укладывалось. Но он же не сам по себе сразу взрослым родился! И у него было детство, как у всех.

– Открой, – предложил сЧай. – Сейчас счейг принесут горячий, я распоряжусь…

– Вы и себе, – сказала Хрийз.

Он качнул головой, но девушка не стала ждать, когда откажется.

– Пожалуйста. А то я тогда тоже не буду.

– Шантаж? – восхитился сЧай.

– Он самый, – сурово подтвердила она.

– Сдаюсь, – он слегка развёл ладони, усмехаясь в усы.

Хрийз обхватила себя за плечи. Она не могла описать свои чувства словами, сама не понимала, что с нею. И что с ним. Чему он так радуется, спрашивается? Эти сладости… Ему ведь, только бровью поведи, их доставят в каком угодно количестве, если на то пошло. Но Хрийз откуда-то знала, что сЧай никакой бровью не водил. Он бродил по улицам Стальнчбова, столицы своего государства, которую совсем забыл в бесконечных морских походах и сражениях, увидел кондитерскую или как они тут называются, зашёл, взял коробочку… Примерно так. И ведь не себе же взял…

сЧай галантно придержал ей стул, сам устроился рядом. Не локоть к локтю, как сделал бы Гральнч, например, а просто – рядом. Девушка из замковой прислуги принесла две кружки горячего счейга на подносике и испарилась быстрее, чем Хрийз успела её разглядеть.

Хрийз осторожно раскрыла коробочку. В ней, аккуратно уложенные, лежали мармеладные квадратики, тонкие и зеленовато-прозрачные,с оранжевыми вкраплениями. Запах пошёл одуряющий! Солоноватый, насыщенный цветочный аромат, с отчётливой ноткой мёда и почему-то цветов шиповника. Девушка аккуратно подцепила один ломтик, положила его в рот. И выключилась из реальности!

Потом , вспоминая в деталях и частностях, она так и не смогла описать вкус. Безумно, нереально, волшебно, бессовестно вкусное! Хрийз мужественно подавила в себе острое желание сожрать всё сразу за пару минут, причём вместе с коробкой.

– Рангур растёт глубоко внизу, – рассказывал сЧай. – Это термофильное растение, ему не нужен, и даже вреден солнечный свет. Он любит вулканы! Желательно, действующие, на худой конец, сойдут и спящие, но с обязательной гейзерной активностью. Корни рангура уходят на невероятную глубину! В старину верили, будто рангур произрастает прямо из центра мира…

Цветёт он круглый год вот такими, – сЧай развёл ладони и показал размер, – вот такими воронками. Строго говоря, это не совсем цветок… Маленькие рыбки, попадая в венчик, назад уже не выбираются. Человека он переварить не может, хотя периодически возникают такие байки. Но может обжечь, если нет ума.

– А вы проверяли? – спросила Хрийз, осторожно откусывая кусочки.

Была бы одна, запихала бы в рот всё, что поместилось в ладони, причём побольше, побольше! И без хлеба, само собой.

– Мы, – хмыкнул сЧай, улыбаясь воспоминаниям детства. – Мы были дурные юнцы с горным ветром в головах… Есть легенда о Деве Бездны… вот уж не знаю, что правда, а что вымысел. Но говорят, глубоко внизу, в Провале – это одна из самых глубоких впадин к северу от Стальнчбова – у жерла действующего вулкана в кольце рангуровых полей стоит Замок-над-Бездной, а хозяйкой в нём, соответственно, Дева Бездны. Чтобы её увидеть, необходимо пройти все Девять Врат Испытаний. Проходил их кто-нибудь, не известно, потому что никто из сделавших это назад не вернулся. Они остались в Замке-над-Бездной, служить своей Госпоже. Дальше, как водится, сказка повествует о храбром юноше, который прошёл, достиг, встретился с Девой…

– И жили они после свадьбы долго и счастливо, – тихо подсказала Хрийз, не глядя выбирая из коробочки очередной кусочек лакомства.

– А вот и нет, – улыбнулся сЧай. – Эта сказка не так проста, какой кажется. Но, насколько помню, им пришлось пройти не один шторм прежде, чем получить своё «долго и счастливо»…

– Но они его получили, – задумчиво сказала Хрийз, снова запуская пальцы в коробку. – Ведь это главное. Что все шторма были не зря.

– Наверное, да, – согласился сЧай. – Существует ли на самом деле Замок-над-Бездной, доподлинно не известно. Но мы забирались очень глубоко в Провал, настолько глубоко, насколько это было возможно, и рангуровые поля я видел. Они сияют в подводном мраке жёлтым, оранжевым, красным, малиновым, сиреневым, бурым. Чем глубже, тем насыщеннее цвет.

Он рассказывал, и перед глазами у Хрийз возникали бескрайние пылающие поля диковинного цветка, уходящие вниз, вниз, к бурлящему жерлу подводного вулкана. Горячая вода, насыщенная сероводородами, обжигающая смертоносная красота там, куда не рискуют спускаться даже профессиональные сборщики рангурового нектара, а вот безголовые юнцы сунулись. Даже не ради выгоды, хотя ёмкости для нектара у некоторых при себе были. Ради славы! Ради неуёмного мальчишеского любопытство и желания Доказать. Всему миру, и, прежде всего, самому себе доказать: я – Могу!

сЧай рассказывал с отменной иронией, оглядываясь на себя прежнего с лёгким удивлением: как же я выжил-то, дурак… Но Хрийз отчего-то знала, что если понадобится – он снова туда пойдёт. Только уже не ради дурной славы, а по делу. Защищая родной дом от врага.

Старого князя Хрийз почувствовала раньше, чем он появился в зале. Просто возникло чувство {присутствия}, очень знакомое по недавнему сну. Девушка вдруг поняла, кто сидел рядом и гладил её по голове, пока она спала! Не стал будить… кто бы мог подумать…

Ворох поднявшихся эмоций Хрийз не смогла бы описать словами. Слишком сложно, слишком много. Собственное отражение в его лице, – проявившееся после инициации стихией Жизни сходство продолжало усиливаться, как будто защитная маска, если она была, сползала неохотно и медленно, по миллиметру в день. Взгляд, лицо, волосы, чёрные от корней до кончиков – седина на местный лад. Гусиные лапки в уголках глаз. И громадная аура высшего мага, аура, тёплая, хотя, по идее, должна бы пугать, как пугала поначалу аура сЧая или аура Хафизы Малкиничны, хотя Хрийз тогда не могла толком понять, почему именно боится, ей тогда любое проявление магии било по чувствам запредельным ужасом. Время прошло, она привыкла, многому научилась, стала магом сама. Оглянуться назад – полтора года. Прошло всего навсего полтора года жизни в этом суровом мире. А что же будет дальше?

Собственный путь, уходящий на скрытую в тумане вершину вызывал оторопь. Я смогу? Наверное, не назад же пятиться. Кроме того, война, в которой обязательно надо победить…

«Ты только выживи! – думала Хрийз про того, кто был ей отцом, несмотря ни на что. – Мы переживём войну, победим, раздавим врага. А там уже найдём время, чтобы узнать друг друга получше…»

Далёким сном казалось недавнее детство и пронизанный золотым солнцем земной город Геленджик. Хрийз чувствовала себя совсем взрослой, не просто взрослой, а уже прожившей жизнь лет на десять вперёд как минимум. Местное зелёное солнце давно уже не раздражало, мир не казался спрятанным за толстым бутылочным стеклом. Стихийный маг-хранитель. Вросла намертво. Не отодрать и не выбросить.

А обнять всё равно постеснялась. Если бы сЧая рядом не было… Но он был, и Хрийз не смогла переступить через внутренний порог. И старший Каменногорский это понял.

После приветствий, он сказал:

– Ярой Двахмир задерживается, придётся ждать. Ты пока свободна, дочь. Лилар ждёт за дверью… тебя позовут.

Хрийз кивнула. Отсылают слишком уж явно, но, а что делать, истерику закатывать? Вот ещё. Не тот уровень. Она встала и пошла к двери, спиной чувствуя взгляд. Не выдержала, обернулась у порога. сЧай и старый князь смотрели ей вслед, и обоих лица были… Словом, снова затруднилась описать словами возникшее чувство, отчего испытала жгучую досаду на себя саму. Плохо это, не разбираться в собственных эмоциях.

А в коридоре шла маленькая термоядерная война на поражение.

Лилар действительно ждала подопечную под дверью, судя по внешнему виду, она оправилась после ночного общения с Дахар. Но, к несчастью, в тот же коридор занесло горянку, аль-нданну Весну, спешила на Совет, надо думать. И вот, не разминулись.

Теперь обе женщины пепелили друг друга взглядами, Лилар руки держала у пояса, а у Весны аура полыхала нестерпимым громадным Светом. Обмен любезностями подошёл к высшей точке:

– Я кровь не пью! – непримиримо бросила аль-нданна Весна, завершая логическую цепочку обмена мнениями.

Лилар тихо зашипела сквозь зубы. Но взгляда не отвела, зная за собой свою правду.

– Да, моя дочь – неумершая, – медленно, с тяжёлой злобой, выговорила неправильная горничная. – Но у меня {есть} дочь.

– Поглощённая Тьмой! Приспешница Смерти!

Видно, в глазах горянки хуже этого уже и быть ничего не могло.

– Стихийный маг-хранитель мира, – отвечала Лилар ровно. – Моя дочь.

Воздух между ними сгустился до того, что ещё чуть и ударят с обеих сторон молнии. С ума сойти, а если они и впрямь подерутся? Два высших мага. От замка и Сосновой Бухты пепла же ведь не останется…

– Не надо, – тихо сказала Хрийз, бесстрашно вклиниваясь между Сциллой и Харибдой. – Пожалуйста!

Лилар медленно перевела взгляд на неё. Кивнула, с подчёркнутым смирением:

– Как прикажете, госпожа.

– Госпожа, – фыркнула Весна.

Хрийз обдало жаром, кончики пальцев онемели. Она понимала прекрасно, что спускать такое отношение к себе нельзя. Нельзя, и всё тут! Но это же высший маг! Инициирования Светом аль-нданна из числа Верховных Небесного Края!

– Вы что-то имеете против моего статуса? – спросила Хрийз, стараясь, чтобы голос не срывался на визгливый писк; вроде бы, получилось.

– Против вашего статуса – ничего, – усмехнулась аль-нданна. – А вот лицемерие вашей… прислуги… меня смешит.

Лилар ласково улыбнулась, сама доброта и обаяние. Но руки у пояса держала по-прежнему, и глаза смотрели внимательно-внимательно. Вот уж не известно, кто из этих двоих страшнее!

– Я думаю, это не настолько важно, чтобы ссориться, – тихо сказала Хрийз.

Она интуитивно выбрала самый верный тон. Когда говоришь тихо, люди волей-неволей начинают к тебе прислушиваться. И кипящая в них злость унимается. Может быть, не намного. Но всё же. Иногда на одну каплю меньше бывает достаточно для того, чтобы масса перестала стремиться к критической.

– Конечно, маленькая княжна, – задушевно выговорила горянка. – Конечно, не важно.

Лилар молчала и улыбалась. От неё волнами исходила грозная мощь. Как будто грозу посадили на ненадёжную цепь.

– Я рада, что это не важно, – кивнула Хрийз. – Тогда, с вашего позволения…

– Всего вам доброго, ваша светлость.

Девушка кивнула и пошла, держа спину прямо и очень ровно. Она знала, что Лилар идёт следом, чуть позади, у левого плеча. А как же хотелось побежать, кто бы знал! Аура аль-нданны Весны дышала настоящим термоядом. Столько громадного, неукротимого Света! Хватило бы обратить в ничто половину побережья…

– Почему вы поссорились с аль-нданной Весной, Лилар? – спросила Хрийз, забираясь с ногами в постель.

В комнате было намного теплее, чем в зале совета. А ещё можно было влезть с ногами на постель, укутаться в толстое одеяло и сидеть, с наслаждением ощущая, как возвращается кровь в застывшие конечности. Ещё бы горячего для полного счастья…

– Мы враги, – пожала плечами неправильная горничная, бережно поправляя на подопечной одеяло.

– Это я поняла, – сказала Хрийз. – А почему враги.

– Небесный Край явился к нам незваным, – пояснила Лилар. – Они пришли как захватчики, они хотели подмять под себя весь наш мир и перекроить его в соответствии со своим образом жизни. Почти как третичи, только что без массовых жертвоприношений. Какое счастье, что Империя не успела полностью расправиться с неумершими! Они помогли обуздать обезумевший Свет в краткие сроки. Иначе война затянулась бы до самого вторжения Третерумка!

– Аль-нданна Весна в плену у Канча сТруви, верно? – уточнила Хрийз.

– И он слишком мягок с нею, – с досадой ответила Лилар. – Слишком добр и слишком мягок! А она ожидаемо не ценит.

– Это его дело, наверное, – осторожно предположила девушка.

– Да, – сухо подтвердила Лилар.

– А вы бывали в Небесном Крае? – жадно спросила Хрийз. – Видели их Вершину Света?

Лилар чуть усмехнулась, но ответила:

– Да, бывала. Видела…

Она устроилась было в ногах, прямо на полу, но Хрийз разозлилась:

– Сядьте рядом!

– Не положено, госпожа, – чуть улыбнулась неправильная горничная.

– Сядьте рядом, на кровать, я сказала! – и добавила мстительно: – Пол холодный, попу застудите! И какой тогда из вас будет боец?

Лилар не удержалась от смешка:

– Маги моего уровня не могут ничего себе застудить, госпожа.

Но на кровать всё же пересела. На самый краешек, блюдя субординацию. И смешно, и горько. Лилар связана магическим контрактом. Но какой она была бы без условий, усиливающих её магию? Что изменится, когда её контракт закончится? Думать об этом было страшновато. Хрийз привыкла к этой удивительной женщине, даже привязалась к ней, хотя её постоянный надзор иногда сильно тяготил. Но с некоторых пор девушка боялась проснуться и не обнаружить Лилар рядом. Плохо, она сама понимала, что это – плохо, это – слабость, слабость в мире, который не прощает никакой, даже самой мизерной, слабости. Но ничего с собой поделать не могла.

– Вершина Света стоит в городе Белодаре, – рассказывала Лилар. – Белодар – столица Небесного Края, каменный город в Расколотых Скалах, три с половиной тысячи вёрст над уровнем моря. Там воздух холоден, прозрачен и редок, там светит злое солнце, а тени дышат ледяным ветром и иногда оживают призраками, напоенными вырожденным Светом. Небесный Край пришёл из неприятного мира и часть тех неприятностей пришло к нам вместе с ними. В Белодаре, к примеру, жить и даже просто остановиться проездом может далеко не каждый. Город и окрестности инициированы Светом, магией пронизан даже воздух. Погибнуть с непривычки к перенасыщенному Светом магическому фону? Легко!

– Аль-нданна Весна говорила, что мне неплохо бы изучить артефактику, – вставила Хрийз, – именно у них в Белодаре…

– Я бы назвала подобное приглашение неприкрытой попыткой убийства, – серьёзно ответила Лилар. – Вы, простите, как маг Жизни ещё очень слабы, госпожа. Не вам противостоять изначальной силе, одной из Триады высших.

Хрийз недовольно обдумала услышанное.

– А обязательно – противостоять?

– Обязательно – защищать себя. Иначе Свет пожрёт вашу душу, и я не шучу. Инициация изначальной силой – процесс болезненный и крайне опасный.

– Но вы сами, Лилар, – возразила Хрийз, – вы же прошли такую инициацию, я же вижу! У вас не Свет, но всё же!

– Поэтому я знаю, о чём говорю. И не советую. Вам хватит вашей стихии, госпожа, поверьте мне.

– Да я как-то… не собиралась… – растерянно выговорила Хрийз.

– Правильно не собираетесь. Сначала необходимо окрепнуть…

Девушка кивнула. Слушала, как Лилар рассказывает о Белодаре, и почти видела крутые улочки и дома из белого камня, центральную площадь, Вершину Света – огромную стройную башню со шпилем выше неба… По словам Лилар, на вершине шпиля открывался портал в междумирье, но не всякий раз, а в момент инициации. Три колонны, заряженных изначальными силами – Тьмой, Светом и Сумраком, смыкались над головой в подобие купола. Если встать в центр, все три силы пройдут сквозь тебя последовательно и задержится только та, к которой ты уже имеешь природную склонность. Если Свет, остаёшься в храме и народ празднует твоё новое рождение. Если две другие, тебя выбрасывает в портал и уж там, на Грани, – как повезёт. Раньше неправильно избранные погибали, изливая силу в пространство Белодара и тем самым уравновешивая переполненный Светом город. Сейчас, по имперским законам, подобное не просто запрещено, на Грани рядом дежурит патруль, чтобы помочь всем, кого отторгает Свет, уйти без серьёзных потерь…

Правильных горцев подобное обижает до глубины души. Им ведь приходится терпеть неумерших как стабилизаторов их неуёмного Света, стремящегося подмять под себя весь Третий мир.

Под негромкий голос Лилар Хрийз незаметно начала поклёвывать носом. Сказалась бессонная ночь. Теперь веки слипались сами, и уже трудно было разобрать, где рассказ, а где пригрезившийся Город Света и тонкий шпиль его храма, пронзающий зеленовато-синие небеса.

– … Пойдёмте, госпожа, – рука Лилар на плече. – Пойдёмте, пора!

Хрийз мотнула головой, возвращаясь в реальность. Потёрла лицо ладонями. Заснула, надо же. Лилар ловко и быстро причесала ей волосы, заплела в косу. Волосы по краям начали завиваться крупными локонами, отчего кончик косы превращался в этакую разлапистую морскую звезду с лучами во все стороны. Такого раньше никогда не было. Но, справедливости ради, Хрийз никогда раньше не отращивала волосы подобной длины. Здесь, в этом мире, короткая стрижка означала только одно – проблемы с законом. Поэтому плети косу и радуйся, что она отросла так быстро…

На Совете говорили о вещах, очень далёких от разумения. Хрийз честно слушала, но вникнуть даже не пыталась. Ей жутко, до изумления, хотелось спать, больших трудов стоило держать глаза открытыми и давить зевки в самом их зародыше. Палило стыдом от того, что все это видят. Попробуй-ка скрой что-нибудь от высшего мага! Девушке казалось, что все на неё смотрят. Обсуждают насущные проблемы, а смотрят на неё и смотрят с осуждением. Хоть сквозь пол провались под их взглядами. Но пол крепок. Захочешь провалиться, не сможешь, и снова позор.

В очередной раз зашумело в ушах, повело голову, глаза закрылись. Хрийз увидела Сосновую Бухту словно бы Яшкиными глазами – с высоты. Сияющий в ледяной зимней ночи город, стянутый спящей до поры вражеской сетью. Чудовищное плетение, испоганившее защитный флёр, никуда не делось. Собственная ответная сеть из стихии Жизни не помогла. Впрочем, в любом случае она не было быстрым решением, требовалось время, значительное, чтобы хотя бы слегка ослабить удавку, не говоря уже о том, чтобы её разорвать.

Нити паутины уходили к Алой Цитадели, питались от неё, возвращали ей же собранное. И пусть паутина была сейчас не так активна, как тогда, с Флёром Девяти, но она жила, она сосала город, она работала на врага. Чем-то последняя Опора Третерумка напоминала Вершину Света из рассказов Лилар и книг о Небесном Крае, но определить это сходство Хрийз не сумела. В конечном счёте, храм Белодара – артефакт Света, и он может убить неосторожного, а может, не убить. Да, он нарушал естественный магический фон, но не требовал бесконечных жертв, он мог существовать – и существовал! – без ежедневных смертей, ему не надо было жрать, чтобы выжить. Ни одной истощённой в хлам души на счету Вершины Света не было никогда.

Алая же Цитадель отравляла мир одним своим существованием. Она впивалась в живых бесконечными ненасытными щупальцами и пила из них жизненную силу, она жила, чтобы жрать, и жрала, чтобы жить, и остановить этот замкнутый цикл можно было, только уничтожив полностью его носителя. «А ведь её подстегнула ещё и моя инициация, – внезапно осознала Хрийз. – Корма стало больше, она начала жрать больше…»

Девушка встала, подошла к окну, не слыша, как стихают разговоры, не чувствуя на себе удивлённых взглядов, не думая ни об этикете, ни о правилах вежливости, ни о чём, кроме того, что срочно, вот прямо сейчас, необходимо посмотреть на проклятую Опору собственными глазами – через окно.

Окно дышало холодом, снаружи лютовал мороз. Городское освещение поджигало лёд бухты изнутри синим, оранжевым и зелёным рисунком. Хрийз подумала, что так и не побывала в подводной части города, Гральнч Нагурн обещал устроить экскурсию, но не сложилось. Где он теперь… Девушка вздохнула, обрывая ненужную мысль. Где бы он ни был, он не рядом, причём по собственному выбору, что бы там ни говорила Юфи. И не о нём сейчас надо думать.

Алая Цитадель в магическом спектре – {подавляла}. В физическом мире от неё остались одни руины, но в магических плоскостях она прорастала на Грань, отгрызая себе всё новые и новые пространства. Девушка вспомнила, как били по оголённым нервам ауры неумерших, едва она только научилась их определять. Какие же детские глупости, неумерший – проводник стихии Смерти, он служит миру так же, как любой другой стихийный маг-хранитель, он – своё, родное, живое, сколько бы неумершие ни говорили о себе иначе. Неумерший пьёт кровь, но не трогает душу, наоборот, помогает душе пройти по Грани с минимальными потерями. А это чудовищное сооружение было гигантской пиявкой, пожирающей саму основу мира.

– Её надо уничтожить! – выдохнула Хрийз, забывшись. – Пока мы ещё живы!

В зале Совета поднялся ропот, и кто-то обронил слово про Хрийзтему Старшую, что вот, достойная у неё родственница появилась, и перекрывая голоса, сказал старый князь:

– Нельзя.

– Почему? – горячо спросила Хрийз. – Она крепнет с каждым днём! Становится сильнее. Промедлим, вообще ничего с ней сделать не сможем!

И снова возмущённые разговоры.

– Девочка не понимает, – сказала Сихар. – Позвольте объяснить?

Ей позволили.

– Ваша светлость, – начала Сихар, – в Алой Цитадели остались истощённые души числом больше миллиона, точную цифру скажет доктор сТруви…

– Миллион шестьсот семьдесят три тысячи двести шесть, – любезно подсказал старый неумерший, чему-то тихо улыбаясь.

– Уничтожение Алой Цитадели подарит им истинную смерть. Они уже не смогут возродиться снова. Никогда. Это чудовищно, мы на это не пойдём никогда.

– Но тогда погибнет весь Третий мир, – возразила Хрийз. – Гораздо больше, чем полтора миллиона уже высосанных до дна душ!

– Не факт, – неторопливо сказал лТопи. – Мы держим Алую Цитадель под контролем. Пока оттуда не будет вызволена последняя душа, разрушать её не будут.

«Это она держит вас всех под контролем, как вы не понимаете!» – чуть было не выкрикнула Хрийз. Но хватило ума прикусить дурной язык. Наверное, среди этих потерянных душ есть родные и близкие собравшихся. У Канча сТруви – совершенно точно, он сам так говорил.

– А как же вы уничтожали подобные Опоры раньше? – спросила Хрийз. – Как освобождали раненые души? Вы же их освобождали тогда?

– Хороший вопрос! – одобрил Двахмир. – Да, освобождали. Но у нас были маги Жизни. И те Опоры были слабее этой намного…

– Ты не сможешь, дочь, – опередил девушку князь Бранислав. – Ты у нас одна такая. И ты ещё слишком слаба. Своей смертью ты Алую Цитадель только усилишь.

Резкий смех вместе с расходящимися по зале волнами безудержного Света, заставил Хрийз вздрогнуть. Смеялась аль-нданна Весна. Она откинулась на высокую спинку своего стула, сложила руки в алмазных браслетах на груди и смеялась неприятно и зло. Отсмеявшись, она выплюнула с бесконечным презрением в голосе:

– Мудрые! Сильные! Взрослые! Сваливаете неприятное решение на девчонку и ту девчонку осуждаете, сравниваете с сестрой её, на войне сгоревшей. А ведь кому, как не вам, знать, каково на вкус лезвие ножа милосердия! Стыдитесь, высшие маги. Девочка оказалась честнее и мудрее вас. Я с вами, маленькая княжна. Я поддержу ваше решение силой, магией и словом.

Прозвучало как клятва. Хрийз поёжилась, не зная, что отвечать на такое. А отвечать было надо, промолчать не получится.

– Не вам бы говорить, – тяжело обронил Канч сТруви, – не нам бы слушать.

– Молчи, гнилой мертвец! – яростно выдохнула аль-нданна, и по зале вновь прошлась волна громадного Света. – Не слышу, не вижу, не рядом стою!

Старый неумерший лишь улыбнулся, показывая кончики клыков. Принял вызов. И будто прорвались в мир жаркие ветры с Грани, сдувая, рассеивая в воздухе Свет взбунтовавшейся пленницы…

– Хватит, – тихо, но так, что услышали все, сказал князь Бранислав. – Не здесь, пожалуйста. Не сейчас.

– Как скажете, ваша светлость, – ровно выговорила горянка, унимая собственную силу.

Доктор сТруви кивнул, признавая правоту хозяина замка, поджал губы, пряча клыки.

– Отменное представление, – кисло высказался Лае. – Вы, двое, вы понимаете, что если положите друг друга сейчас, то это очень «укрепит» наши силы перед врагом? Нашли время силой меряться. Как дети, видит Вечнотворящий!

– В самом деле, – поддержала Лае Сихар.

– Я от своих слов не отказываюсь, – упрямо выговорила аль-нданна Весна.

Она положила руки на стол, смотрела на собственные ладони, не поднимая взгляда, но сказать, что она смирилась, никто бы не смог. О чём угодно кричал язык её тела, только не о покорности!

– Иногда приходится жертвовать малым во имя сохранения б[{о}]льшего. Иногда с жертвой приходится спешить, пока не стало слишком поздно.

Она подняла голову, обвела всех пылающим взглядом и Хрийз видела, как терялись, отводили глаза остальные. Видно, была за горянкой правда, от которой не получалось отмахнуться с лёгкостью, говоря себе – да она же не свободна, она проиграла когда-то магический поединок, она – неудачница.

– Я достаточно долго прожила здесь. Ваш мир стал и моим тоже. Я пойду до конца. Даже если ценой окажется моя собственная истинная смерть…

Слово высшего мага имеет неодолимую силу. Клятва увеличивает магическую ёмкость слова в разы. Поклясться истинной смертью…

– Не надо! – тонко выкрикнула Хрийз. – Я не хочу вашей смерти!

– Благодарю, маленькая княжна, – серьёзно ответила аль-нданна, и замолчала.

Молчала, смотрела в стол, на собственные руки, но ауру её штормило запредельным Светом, и Хрийз чётко видела, что с этой громадной силой Канч сТруви, пожалуй, в одиночку не справится. Жуткая, тяжёлая, неживая серость неумершего проигрывала вспыхнувшей сверхновой по всем статьям. Хорошо, что они сейчас не стали драться…

– С Алой Цитаделью сейчас ничего пока делать нельзя, – неспешно выговорил Эрм Тахмир. – Предлагаю оставить, как есть. Но усилить надзор.

– А я бы попытался, – возразил правитель Двестиполья. – Это ж источник их силы!

– Рано, – коротко отрезал Тахмир, но почему рано – не объяснил.

– Тебе виднее, – хмуро высказался Лае. – Ты с ними всю жизнь…

Вопрос решился. Высшие заговорил о других проблемах. Хрийз вернулась на своё место, молчала, пыталась вникнуть в разговоры старших. Вникать не выходило, девушка откровенно не понимала, о чём они говорят. Потому что не знала практически ничего. Но хоть в сон больше не клонило…

После, когда все разошлись, аль-нданна Весна осталась. Канч сТруви задержался было на пороге, оглянулся через плечо, но князь кивком отпустил его. Старый неумерший пожал плечами и вышел. Хрийз пожалела, что не владеет телепатией (а телепатия здесь есть, интересно*), очень уж любопытно было бы услышать расшифровку этого молчаливого разговора.

– Бранислав! – тихо сказала горянка, когда закрылась дверь и в зале установилась звенящая тишина, – позволь мне учить девочку! Ты же видишь, ей необходим наставник!

– Необходим, – согласился князь. – Что скажешь, дочь?

– Я… – Хрийз растерялась.

К ней обращались как к равной. И они оба не держали её за глупого ребёнка, каковым она, в сущности, являлась, несмотря на инициацию стихией Жизни, несмотря на приобретённый за последние полтора года опыт, на возросшую силу, на статус, несмотря ни на что. Это до сих пор выбивало из равновесия. Двое взрослых, опытных, умных… и как к равной.

– Я слышала, в Белодаре жить непросто, – осторожно сказала Хрийз. – Из-за Вершины Света, которая искажает магический фон. Это так?

– Это так, – согласилась аль-нданна Весна. – Но нет нужды уезжать в Белодар, если я остаюсь здесь.

– Лилар вас ненавидит…

– Не без причины, – признала горянка. – Мы с нею враги. Но я думаю, что как-нибудь переживу и Лилар.

– Что вы попросите взамен? – спросила Хрийз и получила волну безмолвного одобрения от князя, внимательно слушавшего разговор.

– Ничего.

Аттракцион невиданной щедрости. В этом мире ничего и никогда не делалось просто так, всё имело плату, и даже если ты получаешь что-то без обязательств, это означало лишь одно: за тебя расплачивается кто-то другой. Особенно в магии правило соблюдалось как никогда. Объективные законы мира, в котором приходилось жить.

– Почему? – требовательно спросила Хрийз.

– Я… у меня – долг… перед Жизнью, – трудно выговорила аль-нданна. – Когда-то… давно… я была молода и глупа. Совершила не просто ошибку, – преступление, которому нет… нет искупления… и никогда не будет.

Неприятно ей было рассказывать, и больно, но она уже решила для себя – идти до конца во что бы то ни стало. Истинной смертью поклялась. После {такой} клятвы всё остальное становилось неважным.

– Вы – Жизнь, маленькая княжна. Помогая вам, я помогу себе. Насколько это возможно, конечно…

Откровенно и подкупающе честно. Хрийз вопросительно посмотрела на князя.

– Как считаешь нужным, дочь, – негромко ответил тот. – Но ученичество у высшего мага налагает обязательства. Тебе придётся непросто.

«А когда мне было легко», – подумала девушка. Но будущие трудности не вызвали панику. Раньше – да, тряслась бы от страха и досады на новые проблемы, а теперь нет. Может быть, от того, что теперь Хрийз чётко знала, чего хочет. А хотела она получить ещё больше силы, ещё больше возможностей. Чтобы распутать вражью паутину, опутавшую город. Чтобы сокрушить Алую Цитадель силой магии Жизни!

– Я справлюсь, отец, – твёрдо заявила она.

– Другого я не ждал, – скупо улыбнулся он в ответ.

Короткая похвала, и гордость, и искреннее чувство. Хрийз всхлипнула, шагнула вперёд, ткнулась головой ему в грудь, обняла. И ощутила жёсткую ладонь на своих волосах, – нежное, никак не вязавшееся с образом сурового воина и правителя, касание. Хотелось расплакаться, разреветься в голос, и цепляться, цепляться без удержки, чтобы продлить возникшее единение в бесконечность. Но девушка сердито вогнала слёзы обратно и отстранилась сама.

У них ещё будет время побыть друг с другом.

«В шесть часов вечера после войны», – всплыла в памяти фраза из другого мира.

Тогда и там она имела мало значения. Тогда и там – на далёкой Земле, в солнечном сиянии детства, многое не имело значения и не принималось во внимание.

Что ж, детство окончилось.

Навсегда.