Читать книгу Дочь княжеская 3 - - Страница 2

Хрийз аккуратно закрыла книгу аль-мастера Ясеня. Твердая обложка грела ладонь приятным, слегка покалывающим теплом. Очень кстати, потому что кисть после первого же урока у аль-нданны Весны болела зверски. “Работаешь с нитью, а пальцы что брёвна ”, – ворчливо выговаривала новая учительница. – “Руки у мастерицы должны быть гибкими и ловкими, для чего тренировать их надо каждую свободную минуточку! Как именно – сейчас покажу…”

Лилар на занятии присутствовала, конечно же. Нашла себе место, притворилась, что её тут нет. Горянка телохранительницу подопечной игнорировала, ничем не выдавая своих эмоций. Надо сказать, что обе женщины умело скрывали свои эмоции. Однако Хрийз все равно чувствовала что -то этакое… Не мысль, – тень мысли. Не напряжение, а его тень.

Враги. Смертельные враги, внезапно получившие одну на двоих цель: уберечь и научить девочку из почти угасшего рода.

Хрийз жалела обеих. И загадала себе как-нибудь все же вмешаться, попытаться хотя бы уменьшить градус намертво сцепившей обеих женщин ненависти, глубокой и черной, как штормовой океан. Пока еще не сейчас. Пока еще рано. Но потом, возможно…

Хрийз встала, осторожно сунула книгу на ее законное место, под подушку. Подошла ко окну…

Там, за прозрачным стеклом, волнами шла метель, била в окно, стекала тяжелыми белыми змеями на подоконник, срываясь вниз, в узкий колодец внутреннего двора, на защитный, мерцающий зеленоватым призрачным светом, магический погодный купол, установленный над прудом-входом в подводную часть жилого студенческого корпуса. И, как всегда в середине зимы, когда память о жарком лете и теплой осени уже потеряла свою остроту за чередой повседневных событий, а календарь показывает, что до весны еще очень не скоро, кажется, что мрак и снежная безнадежность никогда не закончатся. Мир застыл в середине белого, промороженного насквозь ледяного шара и никуда не движется. Зима будет продолжаться и продолжаться, год за годом, столетие за столетием…

Хрийз зябко обхватила себя ладонями за плечи. Скорей бы уже вернулось солнце! Долгая зимняя ночь действовала на нервы не хуже военных сводок. Сквозь бодрые рапорты о победах просачивалась тревога: Хрийз крепко подозревала, что без пропаганды не обошлось. Иными словами, гражданских берегли от преждевременных упадничества и паники. Потому что положение на фронтах, несмотря на стойкость, мужество и прочее, явно оставляло желать лучшего.

Хрийз прикрыла глаза, и вновь – ударом ледяного ветра в лицо! – ощутила голод Алой Цитадели. Ей нужны были жертвы. Много жертв. Страшно было даже представить себе, что начнется, если треклятая Опора врага получит эти жертвы в достаточном количестве.

Но был же способ уничтожить её, был, его не могло не быть! Уничтожить, не навредив заточенным в ней истощённым душам.

Сквозь плотно запертую дверь, на негласном языке означавшую “не беспокоить”, нагло вползли божественные запахи. Ну, понятно, Желан расстарался. Как он время находит?! Хрийз сдалась. Любой бы на ее месте сдался! Вышла в коридор, и пошла в гостиную, на шум, вопли и гомон.

– О, вспомни, и она появится! – весело крикнул Желан. – Я уже собрался выносить тебе дверь! Смотри, кто к нам пришел!

Хрийз смотрела во все глаза. Ель! Ель Снахсимола!

Она изменилась. Светлые, почти белые, волосы окрасились алым у висков – аналог седины у оставшихся в Третьем мире третичей и их потомков-полукровок. Строже стало лицо. Ни следа от прежней детской взбалмошности и беспечности.

– Хрийз, – тихо, радостно сказала Ель. – Привет… ваша светлость…

– За светлость в лоб сейчас получишь, – свирепо пообещала Хрийз, смахивая непрошенную сырость со щёк.

А через мгновение они обнялись, вцепились друг в друга до хруста в пальцах.

– Не умирай больше! – яростно потребовала Хрийз.

– Не буду, – пообещала Ель.

Сокурсники радовались, кто-то вспрыгнул на стол и толкнул речь, Желан всех накормил чем-то поистине божественным, Ель улыбалась, ведь это был её день, но как-то грустно и словно бы издалека.

Она рассказала, как занималась дополнительно, чтобы вернуться на свой курс и не начинать заново, как едва не завалила проверочную, ну, конечно, у вредного Лае, само собой, но и Воронова тоже постаралась. Однако допуск дали,скрепя сердце, но дали. И теперь придётся навёрстывать упущенное так сказать на ходу…

Все счастливо орали, обещали помочь, особенно парни. Прежняя Ель не преминула бы состроить глазки всем сокурсникам муужского пола сразу. Нынешняя даже руки угруди держала. И смотрела в пол. Изменилась. Вправду, что ли, умерла и родилась заново…

Позже, когда разошлись по своим комнатам самые стойкие, в тишине общей кухни они остались втроём, Хрийз, Ель и Желан. Желан тут же поставил на столик припрятанное печенье, Хрийз заварила счейг. Поплыл по небольшому помещению тонкий запах горячего, мешаясь с пряным ароматом свежей выпечки.

Ель посмотрела в свою кружку, отставила её. И вдруг заплакала, закрывая лицо ладонями, тихо, отчаянно, жалобно, как маленькая. Хрийз бережно обняла её за плечи, Желан гладил по руке. Молчали. Такое ничем не остановишь. Оно должно излиться само, до самого донышка.

– Простите, – через время сказала Ель, утирая опухшее лицо рукавом.

Желан подал ей полотенце, она кивнула, взяла.

– Ты плачь, плачь, – сочувственно выговорила Хрийз. – Пока можно…

Ель кивнула, но плакать дальше не стала. Всхлипывала только, яростно тёрла глаза.

– Что он? – тихо спросил Желан, и Хрийз сразу поняла, о ком речь.

– Ничего… – всхлипнула Ель. – Наговорил мне… наговорил всякого. Что мою жизнь портить не хочет… и прочее…

«Похоже на Кота Твердича», – подумала Хрийз.

– А ты?

– А я сказала, что умру.

– А он?

– А он сказал, что переживу. За меня сказал! Ну, как вот так?!

– Ты не расстраивайся, – авторитетно заявил Желан. – Он это с испугу. Я его видел, ты ему нравишься.

– Правда?

– Правда!

– Утешил…

Хрийз молча гладила подругу по плечу. И хотелось за нее порадоваться, нашла своего мужчину. И в то же время… Жить с неумершим – непросто. Завидной судьбой такой союз не назовёшь.

– Люблю я его, – тихо, отчаянно выговорила Ель, роняя на колени свои руки. – Люблю!

Хрийз смотрела на ауру подруги, неожиданно чётко и полно увидела её, с девушкой редко такое случалось, чтобы – сразу, без необходимой подготовки. Не было в ауре Ели больше разрывов, не было мертвящих серых пятен. Цельный, ровный, наполненный энергией кокон. В котором отчётливо просматривалось кое-что ещё.

Да быть того не может!

Не может быть!

– Ну-ка, Ель, – Хрийз схватила подругу за руку, – пошли со мной.

– Куда ещё… – хмуро буркнула та, вытирая щёки.

– Ко мне. Покажу кое-что.

– У тебя цветок-фамильяр завёлся, я слышала, – поняла Ель. – Покажи!

– Не только. Пошли, Желан, ты тоже.

Гранитная лилия, спасённая когда-то из щели в асфальте, где на свою беду выросла, как раз под ноги проходящих мимо, разрослась и дала три бутона. Их головки доверчиво выглядывали из пазух листьев, один был заметно крупнее и уже начал потихоньку приобретать тот знаменитый цвет, благодаря которому растение получило своё название.

– Чудно, – Ель осторожно коснулась пальцем одного из бутонов, самого маленького. – Я о таком только слышала…

А Хрийз с неверящим восторгом смотрела, как потянулась вслед за рукой Ели аура цветка.

– Видел? – пихнула она локтём Желана.

– Да, – кивнул тот.

– Вы о чём? – обернулась на них Ель.

– Сейчас, подожди… – Хрийз метнулась к постели, вытянула из-под подушки заветную книгу аль-мастера Ясеня.

Положила книгу на стол, сказала:

– Подойди. Открой…

– Я с ума ещё не сошла, трогать артефакты {такой} силы! – отказалась она.

– Я разрешаю, – нетерпеливо воскликнула Хрийз. – Открой!

Ель пожала плечами, осторожно протянула узкую ладошку, готовая в любой момент её отдёрнуть. В лицо дохнуло привычным уже магическим теплом: книга открылась.

– А как это так? – растерянно оглянулась на подругу Ель. – Как, а?

– Поздравляю, ты прошла инициацию, – торжественно выговорила Хрийз. – Добро пожаловать в команду, – и тут же не выдержала, прыснула в кулачок, до того у Ели лицо было растерянное и глупое.

– Я думала, меня сейчас ка-ак долбанет… снова на Грани окажусь, – засмеялась в ответ Ель.

– Это вот у тебя инициация такая была, – заговорила Хрийз. – Через смерть. Через Кота Твердича даже! Но, наверное, всё же в тот момент, когда ты себя Дахар отдала – меня спасая. И я знала, что делаю, когда тебя хотела вернуть! Знала. С самого начала знала, только объяснить не могла, даже себе, в чём, собственно, дело. Никогда больше, – она сжала кулачки и яростно продолжила: – никогда больше никого слушать не буду! Не буду! Они хотели, чтобы я тебя бросила, понимаешь? Все они. Да если бы бросила! Ничего не было бы, ничего!

Часть души умерла бы вместе с Елью, Хрийз осознала это внезапно и очень полно. Часть себя вырвала бы, младшую свою предав. Кольнуло жаркой виной за того ребёнка, который, по словам Олега умер на Земле. Но не для Земли был тот ребёнок, чужой он там был, инородное тело! А если бы с самого начала не колебалась, слушая старших и умных, может быть, Ель не родилась бы в другом мире. И не пришлось бы выцарапывать её оттуда с такими усилиями! «Не буду их больше слушать никого», – яростно решила Хрийз.

– Ну, вот, вторая разревелась, – сказал Желан. – Тазик нести?

– Ах, ты, донный морской червяк! – задумчиво выговорила Ель.

– Жаба оранжевая! – радостно подхватила Хрийз, утираясь.

– Эй… – неуверенно выговорил Желан. – Эй, девчонки, вы чего? Чего задумали? Вы это бросьте!

Поздно. Ель и Хрийз синхронно взмахнули ладонями – как учил на Теории магии вредный придирчивый Лае – и Желан получил на свою голову в прямом смысле слова ушат ледяной воды. Но в долгу не остался, быстро организовав сухой смерчик из стихии Воздуха, высушивший лишнюю влагу и поднявший обеим девушкам волосы дыбом, да заодно и самому автору смерча. И все трое расхохотались, показывая друг на друга пальцами и держась за животы.

Было им весело и хорошо, и они не сразу услышали негромкий осторожный стук в приоткрытую дверь. Хрийз первая повернула голову ко входу. И увидела Дахар.

Ель пискнула, поневоле отступая за спину своей старшей: Дахар не маскировалась. Её аура, обычно мало чем отличавшаяся от обычной ауры живого человека, на этот раз явила себя во всей красе, положенной проводнику стихии Смерти.

– Терпи, – бросила через плечо Хрийз. – Ещё не раз придётся разговаривать с ними.

– Простите за вторжение, ваша светлость, – серьёзно выговорила Дахар, медленно (что испугало больше всего!) опускаясь на одно колено прямо на пороге. – Но я просила вас за младшую мою, дамалу Звану…

– Я помню, – торопливо выговорила Хрийз. – Встаньте, Дахар!

Неумершая качнула головой, мол, не встану, пока не доскажу.

– Ситуация изменилась. Мне… нам… ей… нужна ваша помощь…

– Прямо сейчас?

– Да.

Это «да» упало, как капля ртути в чашу с прозрачной водой, тяжеловесно и полно.

– Встаньте, Дахар, – потребовала Хрийз непреклонно. – Встаньте, не тратьте время на пустые споры. Доктор сТруви – знает?

– Да, – Дахар неохотно поднялась. – Знает. В том-то и дело…

Она не договорила, но Хрийз поняла её. Старший вправе решать, жить младшему или не жить. И это касалось любой стихии, но стихии Смерти – в первую очередь. Про умертвия Хрийз в своё время много прочла в библиотеке, как в старых древних книгах, так и в дневниках переживших войну, кое-кого из ветеранов удалось даже расспросить лично. Ничего хорошего, и тем более, ничего хорошего, если умертвием становится стихийный маг-хранитель мира.

– Я пойду с вами, – тихо сказала Хрийз. – Я обещала. Но… – она обернулась на Ель и Желана. – Если хотите, можете пойти со мной. Если не считаете себя достаточно сильными, то оставайтесь.

– С тобой, конечно, – Желан шагнул вперёд и не удержался от шпильки: – Твоя светлость!

– В лоб дам, – пригрозила ему Хрийз.

– И я… – Ель была белее снега, но Хрийз поняла и её: это был шанс увидеть Кота Твердича.

На лице Дахар помимо её воли расцвела яростная надежда:

– Втроём вы сильнее, – сказала неумершая, сжимая кулак. – Пойдёмте! Я открою портал…

Дамалов Хрийз никогда ещё не встречала. Даже услышала о них совсем недавно, от Дахар. Раса, родственная моревичам, тоже амфибии, вот и всё, что девушка знала о них. Но принадлежность к дамалам, помноженная на сущность проводника стихии Смерти превзошла все ожидания.

Коротко говоря: запредельный ужас.

Портал Дахар открылся в глухом лесу, на небольшой, заметённой снегом поляне. Стояла беззвёздная ледяная ночь, тёмная, как запертый наглухо погреб. Воздух позванивал морозом, роняя редкие, невесомые снежинки. Желан, не спрашивая, сотворил огонёк. Призрачный колдовской свет добавил жути неподвижно застывшим голым деревьям: чёрное на белом, резкие тени, вцепившиеся в небо растопыренными крючьями ветвей кроны. Разрытая бездонная яма в корнях под старым, толстым, скрученным возрастом и временем стволом…

Дахар скользнула вперёд, неуловимым чёрным ветром. Хрийз поразилась, она не знала, что неумершие так могут. Хотя, если вдуматься, Смерть – стихия в некотором роде соборная, она включает в себя элементы всех остальных, как и Жизнь. Ветер, проявление Воздуха, способен оживить, способен и убить. В зависимости от того, кто направляет его.

Дамалы – гиганты. Дахар рядом со своей младшей казалась тростиночкой. Сметут и не заметят. Но страшная оскаленная морда – лицом не повернулся бы назвать язык! – уткнулась в руки Дахар с детским всхлипом. А Хрийз вдруг увидела…

В страшной мёртвой упыриной ауре всё ещё цвели солнечной зеленью потоки Жизни. Наверное, дамала Звана до собственного своего согласия на метаморфоз и последующее послесмертие в качестве вампира сама могла бы стать магом противоположной стихии. Поэтому Дахар не смогла справиться. Слишком глубоко, слишком полно шли светлые потоки.

– Здесь не оберег вязать надо, – вслух поняла Хрийз. – Здесь нужно убирать эти нити…

Убрать. О господи, как? Я служу Жизни, как мне убить Жизнь в другом существе, пусть даже существо это – неумершая?!

Желан тронул её за локоть, она чуть не вскрикнула: его рука была горячей, слишком горячей для стылого неподвижного воздуха вокруг.

– Лае говорил, – сказал Желан, – что необязательно уничтожать подобное. Потому подобное способно притянуть подобное же и вобрать в себя.

– Так делают неумершие, когда отпускают души своих жертв, – ответила Хрийз. – Но мы же… мы же не…

– Противоположности сходятся, – тихо ответил Желан. – Я… много читал… разных книг. Там говорилось о разном, но большинство сходилось в одном: мы – одно целое. Две различные половины, Смерть и Жизнь. Половины не могут существовать сами по себе, одна порождает другую и наоборот. Сделай, Хрийз. Мы с Елью слишком слабы, мы не сможем, даже вдвоём. Тебе дано больше; сделай. Мы поможем. Ты справишься.

А у Хрийз даже крючка при себе не было, вязального. Даже иголочки! Как подцепить ставший чужеродным, убийственным для Званы, поток, как расплести его и выдернуть из её мёртвой ауры навсегда?

И не вернёшься уже назад за инструментом – каждая секунда на счету: силы Дахар не беспредельны. Сорвавшийся с нарезки неумерший – страшное дело. Порвёт и не заметит, будь ты хоть сто раз маг и тысячу раз умница.

Хрийз всхлипнула. И усилием воли загнала себя на Грань: если что-то и можно было сделать, то только там, в нави, где не действовали физические законы реальности, но властвовали законы магии. Подобное притягивает подобное и вбирает его в себя? Руки вытянулись, истекая призрачным светом, сам собой появился в руках инструмент, такого же призрачного фасона, но крючок отлично поддел подлежащую роспуску нить, и она начала разворачиваться, распадаться… Так рассыпается вязание, когда разрезаешь петлю и тянешь за кончик.

Холодно.

Первое, что ощутила Хрийз, вернувшись в мир – холод. Дикий, вымораживающий до костей и до мозга костей. Но она успела ещё увидеть, как Дахар со своей младшей исчезают в яме, а мёрзлая земля осыпается за ними, медленно сыплется, скрывая чёрный провал, укутывая убежище неумерших родной им стихией.

Ель покачнулась, осела на руках Желана, теряя сознание. Всё-таки для неё произошедшее было чересчур – не по её силе. Слишком юна, слишком неопытна. Хрийз побоялась прикоснуться к ней. Чувствовала – нельзя. Как же холодно! Дыхание замерзает на губах, мы здесь все замёрзнем сейчас, если что-нибудь не предпримем!

Воздух вспыхнул яркой радугой, открывая портал. Лилар. И никакого сострадания во взгляде. Хрийз зажмурилась поневоле. Лилар была не просто в ярости. Лилар осатанела! А боевой маг с многолетним практическим стажем – это тебе не шутки. И всё же девушка нашла в себе силы распрямиться.

– Вы опоздали, Лилар, – спокойно сказала она.

– Опоздала! – неправильная горничная упёрла кулаки в бока. – Что вы себе позвоялете, ваша светлость? – обращение по титулу хлестнуло пощёчиной. – Вы подвергли опасности не только себя, но и ваших младших! Редкостные глупость и себялюбие.

Себялюбие! Кровь бросилась в лицо, и холод стал по колено. Вот уж себялюбием здесь точно не пахло ни разу.

– Я спасла жизнь! – звонко парировала Хрийз. – У меня получилось!

– Жизнь! – фыркнула Лилар, показывая, во что она ставит подвиг подопечной. – Пройдёмте со мной. Вас ждут.

Кто ждёт, к гадалке не ходи. Плевать. Хрийз не собиралась каяться за то, что поступила правильно. И не собиралась позволять виноватить себя кому бы то ни было.

– Желан и Ель пойдут со мной, – отрезала она.

– Бездна морская, вы о них вспомнили! – язвительно отозвалась Лилар. – Поразительно.

– Лилар, – тихо сказала Хрийз, с трудом сдерживая поднявшееся к горлу бешенство. – Вы забываетесь!

Кто выше, стихийный маг-хранитель или маг боевой? Кто ниже, княжеская дочь, пусть и бастард, или простолюдинка без знатного статуса? Кто к кому добровольно пошёл в услужение ради усиления собственной магии и, может быть, ради чего-то ещё, за что не жаль было поступиться свободой? Вот то-то же.

Ничего этого Хрийз не сказала вслух, разумеется. Но оно повисло в стылом воздухе грозовым напряжением, ещё немного, и заискрит, ударит молнией, оглушит громом.

– Зубки прорезались, – усмехнулась Лилар, первой отводя взгляд. Кивнула на портал: – Пойдёмте…

Хрийз ждала, что портал Лилар откроет в княжеский замок. Заранее ёжилась: сейчас начнут воспитывать и строить! Отступать она не собиралась, но факт предстоящего разбора по косточкам совсем не радовал. Девушка примерно представляла себе, как это будет. Сожалеющий взгляд, многозначительное молчание, две-три убийственные фразы, после которых сразу захочется повеситься. Ну, или под землю провалиться. «Я права!» – яростно твердила себе Хрийз. – «Они мне Ель спасти не давали, а я спасла и правильно поступила! Вот и сейчас я права, права, права!» Однако где-то глубоко царапались на душе кошки сомнений: а вдруг всё-таки не так уж права, как кажется…

Но неправильная горничная вернула всех туда, откуда они уходили вслед за Дахар – в общежитие морской школы. И не сказала ни слова. У Желана спросила, как он собирался назад возвращаться. Желан ответил, что дополнительно изучал портальную магию и даже пробовал со старшим братом, тогда Лилар пообещала устроить ему практическое занятие, и Желан расцвёл летней розой. О большем он мечтать не смел. Хрийз слушала их из своей комнаты, и что-то тёмное шевелилось в ней. Лилар разговаривала с её младшим. Не с нею.

Заснуть не получилось, несмотря на середину ночи и потерю сил. Повернувшись с боку на бок в тысячу первый раз Хрийз сдалась. Встала, взяла два клубка шерсти и начала скручивать две нити в одну, как показывала аль-нданна Весна. Просто, если хорошо представляешь себе, как. И сложно, если нет навыка. Половину материала перевела прежде, чем потекла из пальцев прозрачная двуцветная стеклянная нить. И почти сразу же пришло понимание, что с новой нитью следует сделать. Пальцы, оказывается, помнили сами: когда-то, безумно давно, полтора года назад связала звезду-оберег для Ненаша Нагурна, он её носил с собой до сих пор как щит. Та звезда была алой, как кровь живого, но несла в себе структуру, родственную стихии Смерти. Оглядываясь в прошлое, Хрийз ясно видела это.

Тогда она действовала интуитивно. Сейчас смотрела в книгу аль-мастера Ясеня. И звезда получилась куда качественнее. Может быть, ещё потому, что в неё ушла та часть стихии Жизни, что отнята была у дамалы Званы… Хрийз чувствовала интуитивно, что оставлять себе чужую магическую энергию нельзя. Ей навредит, а Зване поможет в той непростой жизни на Грани, которую несчастная дамала избрала себе вместо честной смерти.

Иногда умереть намного сложнее, чем просто выжить.

Наутро у Лае на практическом занятии был позор, в масштабе. Поначалу всё шло нормально. Работали со стихией Воздуха. Создаёшь вихревое плетение, маленький забавный смерчик, и в колбочку его, в специальную, с защитой, где он распадается себе спокойненько. Вырожденная магическая энергия впитывается в стенки, и стенки колбы осыпаются красивым, полностью лишённым какой-либо магии пеплом.

– Важен контроль, – говорил Лае, расхаживая по аудитории и пронзая всех в целом и каждого по отдельности взглядом удава. – Именно точная дозировка важна. Умение сходу определить, сколько именно затратить сил, постигается бесконечными тренировками наподобие этой. В бою думать некогда. В бою надо бить!

Об этом никто не говорил, по крайней мере, вслух. Но все знали, что с Потерянными Землями договориться невозможно. Только тотальное уничтожение. Но уничтожаться Потерянные не пожелали. Они желали смести с лика Третьего мира всех, с кем им было не по дороге. И заодно пробудить Опору, портал в родной мир, Третерумк. Шла война, затяжная, изматывающая, нехорошая. Госпиталь Сосновой Бухты и клинику Жемчужного Взморья переполняли раненые.

Лае показывал студентам боевые приёмы, маскируя их под изучение основ Теории магии. Об этом опять же, не говорилось вслух. Но все всё знали и все всё понимали. И потому усердно тренировались. Отстающих не было. Только у Хрийз всё шло через одно место. Боевая магия, в смысле.

Её вихрь оказался слишком маленьким и слабеньким. Поначалу. Потом стремительно вспух, выплеснулся наружу и…

Хрийз не стала оправдываться. Язык в горле застрял. Да, бестолочь. Да, не получилось. Да, жалко парту. Прибрать? Приберу, опыт есть. Хорошо, что урок последний и не придётся пропускать другие занятия.

Но когда Хрийз собирала щепу в ведро, сквозь стыки паркетных досок с тихим, слышным только ей звоном, протянулись и развернули хрупкие прозрачные лепестки стекляники – синеватые колокольчики, не боящиеся даже сильнейших морозов.

– Бестолочи, – обругала их словами учителя Хрийз, испытывая резкое отчаяние. – Куда вы лезете? Вас же здесь затопчут!

– Непременно затопчут! – «обнадёжил» Лае.

Хрийз посмотрела на него снизу вверх. Она стояла на коленях, а он, без того не маленький, возвышался над нею штурмовой башней. Снежно-синий прозрачный защитный купол соткался над глупыми цветами сам собой.

– Не затопчете, – хмуро заявила Хрийз, не убирая ладони.

Лае присел на корточки, покачал головой:

– Можете, когда захотите, ваша светлость.

Титул снова прозвучал издёвкой. Хрийз вспыхнула. И только потом поняла, что у неё получилось то, чего в принципе не получалось никогда с самого начала обучения: чистое, без примеси сторонних стихий, плетение Воздуха. Защитный непроницаемый купол, пусть – маленький, пусть – всего лишь над цветами, возникшими не в том месте и не в то время. Но такой же непробиваемый, как защита боевых кораблей доблестного флота Островов.

– Ну, что смотрите? – устало спросил Лае. – Собирайте их. Несите куда-нибудь, желательно, на мороз; это – зимний цветок, ему нужен холод. А здесь, конечно, затопчут…

Цветы Хрийз устроила на клумбе перед накрытым погодным куполом входом в подводную часть школьного комплекса. Снег сам таял под её руками, стекал мерцающими ручейками, уходил в мёрзлую землю. Прозрачные колокольчики сначала поникли, потом, под прикосновениями рук мага Жизни распрямились снова. Хрийз укрыла тонкие стебли снегом, чувствуя, что именно так будет лучше всего.

Раздражало присутствие лТопи за спиной. Тот молчал, но мог бы уже и уйти! Нет, стоял сзади, смотрел. Хрийз чувствовала его взгляд как гору, навалившуюся на плечи. План возиться с цветами до следующей осени провалился: лТопи, похоже, ничего не имел против и уходить не собирался. Хрийз стиснула зубы и встала. Лае только этого и ждал.

– Прошу пройти со мной, ваша светлость, – сказал он.

Хрийз снова решила, что он издевается. Мог бы не швыряться этой вот самой «светлостью» направо и налево. Понятно, когда другие смотрят – лишний раз указать место. Но сейчас-то, один на один!

Привёл в столовую, неожиданно. Заставил взять полный обед и лично проследил, чтобы Хрийз всё съела. Она ела, давясь, – кусок в горло не лез. Никакого аппетита, всего лишь желание отвязаться от самого нелюбимого преподавателя. Но он заговорил только тогда, когда тарелки опустели…

– Двадцать лет назад, – сказал Лае, – я одним из первых столкнулся с тем, что творили маги Опор Третерумка. С последствиями их деяний. У меня был… друг… Стихийный маг Жизни, как и вы, ваша светлость. Я потом предал то, что осталось от его тела, очищающему огню, но его душу… удалось обнаружить лишь годы спустя, в одном из артефактов Опоры… это был не артефакт «резерв», а… даже называть не хочу, вам ни к чему, не поймёте всё равно.

Он побарабанил пальцами по столу, посмотрел на свои ладони, убрал руки со стола. Хрийз молча смотрела на него. Она ждала чего угодно – головомойки, нотации, очередной лекции, но уж никак не этой обжигающей откровенности. Раздражение унялось, словно его не было. Девушка понимала, что теперь надо молчать и слушать, что господин лТопи скажет.

– Я к тому, что, кроме детей, они охотились на магов Жизни именно. Другие стихийные хранители привлекали их меньше, хотя тоже, угодив в плен, не получали никакой пощады. Стихия Жизни – совершенно особенный вид магической энергии. Она способна дать гигантский выплеск, сравнимый с суммарным выплеском от тысячи юных жертв… Если применить нужную методику, разумеется. А нужная методика, ваша светлость, доставляет жертве в тысячу раз больше мук, чем все прочие. И вы мне, пожалуйста, скажите, ваша светлость, что собираетесь делать, когда останетесь одна против врага? Когда всех, кто с вами рядом, убьют, и вы останетесь одна? Чем вам помогут ваши цветочки? Я понимаю, магу Жизни тяжело разрушать, это против вашей природы. Но я хочу, чтобы вы смогли защитить себя, если не приведи Триединый такая ситуация вдруг возникнет. Чтобы в голове вашей глупой не возникало даже тени сомнения, как применить и что применить для собственного спасения. Мои оценки – полная ерунда по сравнению с оценками от врага, поймите уже это наконец.

Хрийз возила ложечкой в пустой кружке. Не поднимала головы от стыда.

– У меня не получается, – выдавила она из себя наконец.

– Потому что вы не занимаетесь, – безжалостно отрезал Лае.

– Я… занимаюсь…

– Вижу. Что вы делали сегодня ночью? Почему у вас резерв в минусе?

– Я-а… меня попросили…

– Попросили! Надо научиться отказывать в любых просьбах, если на их исполнение у вас нет резерва.

– Как?! – вырвалось у Хрийз.

– Вежливо, – посоветовал Лае. – Короткое «нет, я не могу», и всё.

– Но я могу!

– Переоцениваете свои возможности? Я вам покажу, как точно определять магический баланс и рассчитывать собственные силы. Это просто и это должно войти в привычку, как чистить зубы перед сном. И если резерва недостаточно, нечего лезть. Хватит бросаться спасать всех, кого попало, без ума в голове!

– Звана – не кто попало! – упрямо возразила Хрийз.

– Значит, Звана, – покачал головой Лае. – Неумершая, младшая Дахар. А вы понимаете теперь, что Звана и, через неё, Дахар вам теперь обязаны? Неумершие на службе у хранителя Жизни! Такого свет ещё не видывал.

– Не нужна мне их служба! Я не из-за этого!

– В магии, как в торговле, действует простой и жёсткий принцип «ты мне, я тебе». Вы отдали силы, вам их обязаны вернуть. Ни вы, ни ваши должники разорвать возникшую связь не можете. Пока она не отработает в обе стороны до конца. Иногда – до летального конца одного или обоих участников связки.

– Но до этого всё получалось. Вы все не давали мне спасти Ель, а я спасла её! И ничего.

Лае поставил локти на стол, положил подбородок на сцепленные пальцы. Смотрел с интересом, что мгновенно вывело из равновесия.

– Ничего не случилось! – горячо воскликнула Хрийз. – Ель жива, и она теперь, как и я, хранитель Жизни. Скажите, что я была неправа! Что поступила неправильно! Что миру не нужен ещё один маг моей стихии.

– Такой ценой – нет, не нужен, – холодно отрезал Лае. – Но вы поймёте это, когда получите счёт от мироздания. Вам жизни не хватит, чтобы закрыть его, ваша светлость.

– Хватит меня пугать, – сердито сказала девушка. – Я не боюсь!

– Вы не боитесь, – кивнул Лае. – Могу понять. Когда-то и я был, как вы, молод и глуп. Я тоже не боялся когда-то.

Сейчас он расскажет очередную жуткую историю из своего прошлого, поняла Хрийз. И снова станет мучительно стыдно, больно и страшно. Но, но, но, но! Это была {его} жизнь! Почему она должна повториться со мной? У меня – своя… свой… своё предназначение! Я не буду копировать {его} жизнь, да и не смогу, даже если захочу. Мы слишком разные, оба. Как он не понимает…

– Некоторые вещи постигаются лишь на собственной шкуре, – сказал лТопи, вставая. – Но некоторые шкуры не настолько прочны, чтобы их выдержать. Подумайте об этом на досуге, ваша светлость. Подумайте! Вам не повредит.

Он ушёл, и в спину ему, уходящему, Хрийз быстро показала язык. Зануда оранжевая, как есть. А вдруг спиной увидел?! Девушка торопливо прикрыла лицо ладонью. Но лТопи, если и увидел, то ничем этого не показал.

В пришкольном парке стояла звонкая морозная темнота, подсвеченная зеленовато-сиреневыми сполохами полярного сияния. Строго говоря, полярным сиянием явление называть было неправильно, Сосновая Бухта находилась не за полярным кругом. Повышенный магический фон, всего лишь. Зима, война…

В войну не верилось. Совсем. Да, где-то там сражаются и погибают люди, но здесь льют оранжевый свет уличные фонари, скрипит под ногами свежевыпавший снег, застыли в ледяной неподвижности деревья, усыпанные снегом, и воздух пахнет свежей сдобой, солёным холодом и почему-то апельсинами. Зимняя сказка.

На одной из лавочек сидели двое… Чудные, замёрзнуть же по такой погоде легко. Хрийз хотела окликнуть или, ещё лучше, кинуть снежок. Уже сгребла в руку холодный шарик, подышала на него, укатала… И передумала.

На лавочке сидели Ель и Кот Твердич. Сидели не вместе, не в обнимку, молчали, смотрели в разные стороны. Девушка узнала обоих по ауре – синей, с переливами, ауре начинающего мага жизни и лесному солнечному свету, скрывающему серый тусклый стержень проводника стихии Смерти. Хрийз тихонько отступила назад. Незачем им мешать. Пусть… Вот, Кот Твердич не уходит же, хотя мог бы. Может быть, у них как-то наладится всё. Хрийз очень надеялась на это.

Сверху с радостным воплем свалился Яшка. Девушка подставила ему руку, досадуя, что негодный птиц выбрал самый неподходящий момент. Но не ругать же его! Яшка что-то бурчал, тёрся головой о плечо, умильно заглядывал хозяйке в лицо оранжевым глазом.

– Эх, ты, дуралей, – привычно сказала ему Хрийз, ласково касаясь жёстких перьев на спинке.

Пошёл снег. Вначале тонкий и слабый, затем – всё плотнее, сильнее. Скоро на город упадёт полноценная метель, с воем, порывами ветра и нулевой видимостью. Хрийз вздохнула. Как всегда в середине зимы кажется, что снег и мороз пришли навечно, и весна не придёт уже никогда. Девушка взглянула на лавочку.

Там никого не было.