Читать книгу Сердце Криоса - - Страница 2

Я проснулась и долго лежала, не поднимая век. Я не дома, я помнила об этом. Вчерашний день уже утратил свою остроту, память отмечала его как свершившийся факт, почти без эмоций. Думала схитрить на трассе. Не вышло. Гонку проиграла. О да, подчистую. Лишилась яхты и спасательной капсулы. Привезли в какой-то задрипанный фермерский дом, в сумерках было не разглядеть масштаб постигшей меня катастрофы.

И вот, лежу. Выспалась. Неудобно, жёстко, одеяло грубое, колется. У них тут что, натуральный век?

Насколько я помнила, в натуральный век неизбежно сваливается любая колония, утрачивающая связь с метрополией. Вначале народ выживает как может, затем снова начинается технологический прогресс. Всё это может занимать от ста лет до тысячелетия, смотря по тому, в какие условия попали переселенцы и сколько их изначально было.

Опять же, для успешной выживаемости нужно стартовать от миллиона. При меньшей численности колония схлопывается от недостатка генетического разнообразия. Кажется, были случаи, когда колонисты начинали двигать биоинженерию, предпочитая жить свой натуральный век во мраке и сраке, но в здоровых телах.

А здесь, интересно, по какому пути пошли?

Хотя нет, ничуть не интересно. Интересно – убраться отсюда побыстрее! А как и чем они тут живут – не мои проблемы.

Я села, потёрла виски ладонями. Голова побаливала, во всём теле поселилась противная слабость. Всегда так, когда перенервничаю. Кофе. Мне срочно нужен кофе! Чтобы наконец-то проснуться как следует.

В комнате было холодно. Без колючего одеяла я сразу вся покрылась пупурышками, а нос заледенел так, что, по ощущениям, вот-вот отвалится. Я углядела сложенную на тумбочке одежду, торопливо переоделась. Не моя, слишком просторная. И тоже колючая. Но какое-то подобие тепла от неё пошло.

Я натянула на ноги носки, поискала обувь, не нашла. Какие-то увеличенные носки с меховой оторочкой и мягкой подошвой лежали, впрочем, рядом. Я их надела. Надеюсь, они тут именно за этим, и никто не будет вопить «кто надел мои тапочки!».

Дверь, вот сюрприз, не сдвинулась в сторону, когда я к ней подошла. Я попыталась ей помочь – без толку. Ни вправо, ни влево, ни наверх. Эй, меня тут что, заперли?! Я саданула кулаком в дверное полотно и чуть не полетела носом вперёд: дверь раскрылась в сторону коридора.

Она, понимаете, была на таких шарнирах, что ли. Как в старину. Ещё и скрипучая! Наверняка, деревянная.

Точно, здесь натуральный век. Странно, что на мерзкий звук никто не выглянул. В доме никого нет, что ли?

А сообщение хоть с Федерацией есть?

– Фрэнк, – сказала я в пространство, – поиск: билет с планеты в ближайшую гражданскую планетарную локаль Земной Федерации. Время, стоимость, маршрут.

– Исполняю, – отозвался Фрэнк своим фирменным сонным голосом нейросетки с базовым интерфейсом.

Коридор за дверью окончился небольшим балкончиком над пространством гостиной и кухни.

– Эй, – позвала я, но неуверенно.

В доме явно никого не было. Куда делся вчерашний спаситель? Он не оставил ни записки, ни сообщения, ничего. И как мне отсюда спуститься? Прыгать, что ли?

Если спрыгну, то подверну ногу как минимум. Как максимум – сверну шею. Высоковато, а антиграва у меня нет. И тут я заметила небольшую деревянную лестницу сбоку. Она вилась вокруг шеста, и я почувствовала себя в развлекалке про шпионов: если нет времени, прыгаешь на шест и летишь по нему вниз, а если время есть, чинно спускаешься по лестнице…

Дурацкий дизайн.

Едва я встала на первую ступень, шест мягко осветился приятным глазу жёлтым светом. Ах, вот оно что! Светильник, а не спуск… Ладно, простим. Но если ещё и кухонный блок окажется допотопным…

Кухня на удивление оказалась современной. Не тот доисторический уровень, какой я ожидала. Здесь нашёлся электрический спот для воды, горячий, наполненный почти доверху. В плетёной тарелке на столе под тряпичной светло-серой салфеткой стояла выпечка, и пахла она божественно. Я полезла по шкафчикам, нашла кружки и кофе в стиках. Не зёрна, ну да ладно, и так сойдёт.

Живём!

Булочки и печенье оказались вкусными. А кофе – дрянным. Один стик давал подкрашенную жидкость, два – так и сяк, но нормальной оказалась концентрация из четырёх. Жаль, зёрен нет! А кофемашина, кстати, есть, и тоже я бы не сказала, что древность седая. Стоит отключенная и грустная. Неисправная?

Я налила в кружку кипятка и взяла ещё четыре стика. Какой-то кофе не как нормальный кофе, никак напиться им не могу. Дурдом, а не планета. Даже кофе нормального днём с поисковыми роботами не найдёшь.

– Твою мать! – раздался позади знакомый голос, исполненный искреннего чувства.

Я обернулась. Ник-фермер явился в компании мелкой, с неправильными чертами лица, девицы, устроившейся в автономном инвалидном кресле. Закутана была девица в тёплый красно-черно-белый клетчатый плед по самую шею. На голове был повязан пёстрый платок, но хитро – концы платка вплетались в височные косы, тонкие и очень длинные. Тёмная ткань резко выделялась в светлых, почти прозрачных волосах.

– Двадцать две штуки, – ехидно выговорила девица противным скрипучим голосом. – Ты попал, Ник.

Я сунула стики в кружку.

– Двадцать шесть, – подсчитала девица с каким-то нехорошим злорадством в голосе.

Лучшее средство защиты – это нападение, так?

– Вам что, кофе жалко? – пошла я в атаку.

Взглядом Ника можно было резать стальную стену толщиной в метр, не меньше. Похоже, парень спешно искал в себе подходящие к ситуации цензурные слова и не находил их. Я ещё больше растерялась, а от того – разозлилась.

– Да это и не кофе вовсе, а помои какие-то! – продолжила я атаку. – Что-нибудь поприличнее заказать не могли? Или вам обоим нравится мусорное пойло? Ну, бывает так-то – что нравится мусор, – о вкусах не спорят…

– Твой полугодовой заработок, Ник, – с адской ехидиной сообщила девица. – Сожран в два счёта и безо всякого зазрения совести.

– Половина лимона энерго, – мрачно кивнул ей мужчина. – Как корова языком…

– Почему – как? – изумилась девица. – И языком и корова. Галактическая! Ты её где откопал? Может, отвезёшь обратно? Сдашь, так сказать, по гарантии.

– Что? – изумилась я, в моё сознание воткнулась озвученная сумма. – Половина миллиона?! Не может быть, чтобы такое говно столько стоило!

Нет, ну бывают в Галактике пафосные заведения для богатеньких, но и то там кружка кофе – в разы лучшего, чем этот! – не стоит столько. Половина миллиона федеральных энерго – это же восьмая часть моих призовых! Которые я в этом сезоне не получу, проклятье.

– Ну, поздравляю, – не смолчала девица, – ты, значит, напилась у нас говна, фифа галактическая!

– Хела, – отмёрз Ник.

– Чего?

– Помолчи.

Девица пожала плечами, всем своим видом показывая: «а я что, я ничего, я же только правду!». Ник шагнул ко мне, выдернул из рук банку с оставшимися стиками и с треском запечатал крышку.

– Кофе не трогать, – коротко распорядился он. – Никакой. Нигде. Вообще. Где бы ни увидела, не трогать.

Я подалась назад, слишком уж близко этот шкаф оказался. Нависал надо мною, как… как шкаф! Задавит массой и поймёт, что расплющил, только когда кровища у него под тапками чавкнет.

– Не очень-то и хотелось, – огрызнулась я. – Такой дрянной кофе, а драмы-то, драмы! Будто я у тебя почку без наркоза вырезала.

На физиономии Ника медленно проступило совершенно зверское выражение. Я испугалась, но старательно не подавала виду. Нельзя! Он не должен видеть, что мне страшно, иначе сожрёт со всеми потрохами прямо на месте. Ладно, согласна, про почку перебор, про почку я брякнула зря. Но – а чего он?!

– Долг отработаешь.

– Что?! – возмутилась я.

– Что слышала, – отрезал Ник. – Нам тут энерго с неба не падают. На ферме же работы всегда хватает.

Слова с делом у фермера далеко не разошлись. Он отыскал где-то рабочую робу – по-другому назвать эту, с позволения сказать, одежду я не могла, сунул мне дикого вида перчатки и проследил, чтобы натянула! Затем отвёл в резервуар…

Короче, такая громадная комната круглая, диаметром метров восемь, наверное, в высоту – четыре. Наверху люк и снизу люк, оба с лестницами. Швабра на телескопической ручке, моющее средство. И стены в какой-то склизкой, резко пахнущей дряни…

– Здесь был криль, – скупо объяснил Ник. – Он завершил процесс роста, был переработан в полуфабрикаты и отправлен на склад. Резервуар надо подготовить к новому заполнению. Берёшь и моешь тут всё. Хорошо моешь! Никаких чтобы разводов.

– И сколько мне мыть? – растерянно спросила я.

– Отсюда и до тех пор, пока я не решу, что долг отработан, – отрезал Ник и вышел вон.

А я осталась.

Огляделась, чувствуя, как к горлу подступает паника. Помимо запаха действовало на нервы ещё и слабое освещение.

– Билеты заказать не удалось, – вклинился в сознание голос Фрэнка.

– Напугал, – мрачно сообщила я. – Я ведь о тебе забыла…

– Вот она, человеческая благодарность, – вполне натурально вздохнул персональный помощник.

– Но-но-но-но, – прикрикнула я на него. – Порассуждай мне тут ещё, нейросетка битая. Почему билеты не заказал?

– Здесь Криос, – повинился Фрэнк. – Тут галанета нет. Ближайший терминал – в городе Фросте, в районе космопорта.

– Окей, как добраться до Фроста?

– Раз в сорок дней ходит рейсовый транспорт…

– Сорок дней?! – возмутилась я.

– … и последний вагон ушёл вчера. Начинается сезон зимних холодов. В этот период навигация осуществляется с перебоями.

– Сколько до весны ждать?

– Двести два стандартных дня.

Я заорала в голосину от непередаваемых эмоций. Двести два дня! Двести два! Новый заезд вселенской гонки на кубок Галактики начинается через сто шестьдесят стандартных федеральных дней! Я что, получается, аж два заезда теперь пропущу?!

– Эй, – донёсся из динамиков голос Ника, – не отлынивай! У меня следующий резервуар на подходе!

Я с ненавистью сунула швабру в ведро с моющим средством.

***

Отмыть мне удалось всего половину одной стены. Так, чтобы на совесть, без склизкого следа. Вода в ведре приобрела бурый вид, а к запахам я принюхалась и уже их почти не чувствовала.

А потом я увидела форсунки в полу вдоль стены. Подняла голову, увидела такие же наверху. По всему периметру.

То есть, поганые внутренние поверхности поганого резервуара мылись и дезинфицировались в автоматическом режиме специальными обеззараживающими жидкостями! Если бы я сразу включила голову, я бы догадалась, но я непонятно почему протупила. И потратила несколько часов своего драгоценного времени на бесполезный мартышкин труд.

Злость полыхнула во мне так, что несколько ударов сердца я не могла понять, почему до сих пор не превратилась в сверхновую. Потом я осатанело пнула ведро и оно покатилось по полу, изливая из себя вонючую жижу и дребезжа. Я занесла швабру, сломать её о колено, но вовремя заметила, что она сделана не из дерева, а из супепрочной пластали ABS (у меня такая на яхте в двигательном отсеке была!) и потому просто запустила её куда придётся. Швабра грохнула в стенку, отскочила от неё и упала.

– Убью! – провыла я, сжимая пальцы крючьями. – Сволочь! – и добавила яростное пожелание Нику совершить паломничество в одно там локальное пространство галактических наших братьев по разуму Кху Йам.

Каковое паломничество я ему сейчас организую с полной загрузкой под сраку!

– Ваши биометрические показатели ушли в красный сектор, – вылез Фрэнк. – Вы испытываете чересчур сильное волнение, Рита. Настоятельно рекомендую применить дыхательную гимнастику из перечня доступных человеческому организму…

– Заткнись!

– Должен сказать вам, что вы на данный момент разговариваете со мной крайне грубо, Рита. Что вас не красит и повышает ваш сердечный…

– Замолчи! Закрой свой нейросеточный рот!

– Принято, – грустно сообщил Фрэнк.

Но заткнулся. Уже хорошо.

В настроении «убивать голыми руками!» я вырвалась из резервуара на свободу. Счастье Ника, что я его не встретила! Он куда-то подевался, выбраться из бесконечных коридоров между резервуарами мне удалось нескоро. И когда я наконец вышла во что-то вроде предбанника, с развешанной по крючьям чистой одеждой, запал мой значительно угас.

Здесь же нашлась акустическая душевая кабина, я привела себя в порядок, с тоской мечтая о большущей ванне, наполненной ароматной горячей водой. Бросаешь в неё мыльные шарики, они растворяются и дают пену, много пены. Пена пощипывает кожу и вообще…

Открой глаза, Рита. Здесь тебе не там! Тут Криос, а не родной дом в метрополии. Ванна, как же. Мечтать не вредно, вредно не мечтать. Они в снегу голышом валяются, и именно это как раз идёт в счёт купания…

Из служебного помещения, где стояли резервуары, попасть в дом можно было только через двор. Я стояла на пороге, смотрела сквозь небольшое окошко на хоть и расчищенную, но заваленную свежим снегом снова, дорожку и понимала, что мне конец.

Метров двадцать примерно до входной двери по дорожке. Дверь ещё не факт, что откроется передо мною сразу, какое-то время я проведу на морозе, приплясывая по снегу почти босиком, потому что на мне спецовка с несъёмной обувью на мягкой подошве. Она хороша работать с жидкостями при комнатной температуре. А снаружи зима.

Очень мне не хотелось, знаете ли. Я ведь только слегка приоткрыла дверь, – по-дурацки они здесь открываются, вручную и от себя, а сквозь щель на меня дохнуло жутким холодом. Аж в носу мгновенно образовались подмёрзшие корочки.

Что делать, что же делать… Бегать и орать не вариант, в помещении с резервуарами никого нет. Может, Ник имел в виду явиться проверить, как я работаю, только к вечеру! Снаружи, несмотря на низкие серые облака, из которых сыпался мелкий снег, всё же стоял светлый день.

А, к чёрным дырам всё! Чем дольше стою, тем мне же хуже. Я выскользнула за дверь и побежала через двор.

Дверь не открылась сразу, как и следовало ожидать. Ни вверх, ни вниз, ни в стороны. Потом я сообразила и потянула её на себя за ручку. Квазар тебе там. Я потянула сильнее, а уже начала основательно замерзать, между прочим! Упёрлась ногами покрепче и дёрнула изо всех сил, какие только в себе нашла.

С тихим «крак» ручка обломилась. Я не удержала равновесия, шлёпнулась на пятую точку, больно её отбив. Всё-таки дорожку прочистили, и насыпавшегося на неё снега оказалось недостаточно, чтобы смягчить падение. Я посмотрела на ручку в моей руке, потом на дверь, потом снова на ручку. Орать я не могла, холодный воздух вызвал спазмы, вместо крика я закашлялась и кашляла до тех пор, пока из глаз не проступили слёзы. Проступили, чтобы тут же замёрзнуть.

Всё. Долеталась, Рита. Сейчас ты вымерзнешь совсем, как какие-нибудь доисторические животные. Полно их костей по разным планетам Галактики. Целая наука ещё такая есть, галактическая ксенопалеонтология!

Дверь открылась. Наружу. Из неё выглянула Хела, причём в домашней одежде, без накинутой на плечи куртки или что они тут носят на улице в этакий дубак.

– Ты чего? – спросила она удивлённо.

А я даже матерного слова выговорить не сумела. Оно замёрзло в глотке!

– О, ты сломала дверную ручку? – изумилась Хела ещё сильнее. – Зачем?

«Потому что эта ваша… прекрасная… дверь … на… какое-то растение… не открывается… чтобы её разорвало… отсюда… чтоб вашу наружу разорвало тоже… с вашего… весёлого и красивого… двора, за ногу его и об чёрную дыру… мать-мать-мать-мать-мать!» Но и эта великолепная речь осталась непроизнесённой, потому что у меня уже окончательно всё смёрзлось, даже дышать было больно.

Тут до Хелы наконец-то дошло, что со мною явно творится нечто нехорошее. Она раскрыла дверь полностью, чтобы протиснулось в проём парящее инвалидное кресло, подлетела ко мне и протянула руку:

– Вставай, нечего на снегу сидеть, ты ж из Галактики!

Надо же, сообразила! Не прошло и стандартного года.