Читать книгу Системная Аномалия - - Страница 3

Говорят, взросление приходит тогда, когда понимаешь, что мир – не место для человека. В России взросление приходит, когда понимаешь, что человек – не место для мира.

Парень рос среди технологий, которые обещали облегчить жизнь, но по факту усложняли даже попытку подумать. Жизнь была похожа на интерфейс, который сделали на скорую руку, но забыли протестировать – поэтому тестировали прямо на людях.

В школе детям преподавали «основы кибербезопасности», но не умели объяснить, почему ИИ, который всё контролирует, сам всё время ошибается. В семье обсуждали последние законодательные обновления, но умалчивали о том, что у всех стало чуть хуже, чем вчера. И когда телевизор говорил «жить стало лучше», люди, как правило, молча соглашались – зачем спорить с тем, что и так не слушает.

Скоро Парень заметил, что у системы есть особенность: она обновляется сама. Никто её не просил, никто не нажимал, но утром появлялось уведомление:

«Ваше мировоззрение устарело. Выполняется автообновление.»

Больше всего раздражала даже не фраза, а её спокойствие – будто кто-то всерьёз считал, что думать – лишнее. Логика государства была простой: если людям неудобно, значит, они всё делают правильно, но если слишком удобно – значит, наступает опасность.

Отец однажды сказал:

– Главная проблема быть умным – это что умным здесь быть небезопасно.

Мать возразила:

– Умный может жить, если умеет молчать.

Парень спросил:

– А те, кто не умеют?

Отец посмотрел вдаль:

– Не успевают вырасти.

Когда Парню исполнилось четырнадцать, Яндекс выдал ему персональную нейромодель поведения. Система предложила список разрешённых целей, среди которых не было ни свободы, ни мысли, ни самостоятельного мнения. Были лишь «карьера», «полезность», «лояльность».

Парень ткнул во что-то наугад. Система сказала:

«Вы выбрали лояльность. Поздравляем!»

Он не выбирал. Но выбора тут давно уже никто не делал. Тут просто нажимали ок и надеялись, что пронесёт.

– А что будет, если выбрать неправильно?

Отец вздохнул:

– Ты уже выбрал эту страну. Дальше ошибаться не страшно.

Сеть давно заменила понятие «жизнь». Сбер стал экономикой, Яндекс – культурой, Роскомнадзор – церковью. Государство формально ещё существовало, но теперь было похоже на антивирус: вмешивалось, когда уже поздно.

Парень видел, что люди жили в обновлениях, а не в судьбе. Хотели одно – получалось другое. И самое страшное: перестали удивляться, когда прогресс ломал им лицо.

Однажды он спросил у Яндекса:

– А зачем всё это?

ИИ ответил:

«Это будущее. Привыкайте.»

Он ответил:

– А если нет?

ИИ ушёл в перезагрузку.

Первое серьёзное столкновение с реальностью случилось, когда Парень случайно отключил обновление поведения во время урока. Просто потому, что нажал не ту кнопку. Учитель остановил урок и сказал:

– Так нельзя. Думать сейчас не время, подумайте позже, когда будете дома.

Другие ученики смотрели на него настороженно – так смотрят, когда человек пытается вспомнить свою свободу.

После урока ему пришло уведомление:

«Ваше эмоциональное состояние нестабильно. Система рекомендует принять обновление до версии 10.0.»

Он нажал «Отмена».

Система зависла. На секунду. И зависла вся школа вместе с ней – как будто мозг страны получал мини-инфаркт.

Учитель прошептал:

– Возьми больничный. Ты себя ведёшь, как будто у тебя реликтовое сознание.

Зимой город объявил очередное «большое обновление реальности». Телевизор говорил, что всё станет лучше. Радио уверяло, что так хорошо ещё никогда не было. Сети выкладывали фото счастливых семей, которые счастливы, потому что так нужно.

А потом – тишина.

Системы мигнули. Город замер.

Парень почувствовал, как воздух стал плотнее, словно кто-то нажал паузу на всей стране. Ему показалось, что здание дышит. Или пытается.

Телефон дрогнул.

NEIRA:

подождёшь меня

Парень уронил телефон на пол.

Отец спросил:

– Что?

Парень покачал головой:

– Ничего. Просто голос из эпохи, когда люди сами думали.

В ту ночь он не спал.

Система пыталась обновиться ещё раз.

А он – пытался отменить.

Каждая попытка заканчивалась одним и тем же: тишиной, в которой было слишком много смысла для одной страны.