Читать книгу Кофейная проза - - Страница 2

Его кабинет находился не в клинике, а в старом, «дореволюционном» доме с толстыми стенами и высокими потолками. Мебель в кабинет он подбирал тщательно, продумывая каждую деталь.

Крепкий и массивный стол, пусть и с небольшими царапинами и сколами, но зато дубовый. Широкая столешница помещала на себя все необходимое и даже купленный в антикварной лавке письменный набор с чернильницей из натурального малахита. Его стол стоял у окна, занавешенного плотными шторами, пропускавшими мягкий, приглушённый свет. Это создавало атмосферу таинственности и покоя, открывал он шторы при заключительных сеансах. Искренне считая, что при приглушённом свете и полумраке человеку проще рассказать свои страхи и поделиться сокровенным.

У стен – несколько глубоких кожаных кресел и диван, создающие атмосферу уюта и доверия. Именно кожа, не экокожа и не искусственно выращенная. На стенах – репродукции неясных, туманных пейзажей, которые каждый мог интерпретировать по-своему. Мягкий ковёр на полу добавлял тепла и комфорта, а приглушённое освещение создавало спокойную и расслабляющую атмосферу. Иногда, он включал фоновую музыку, но больше наверное для себя, чем для посетителей его кабинета. Арсению всегда нужно было время для настройки соответственного состояния на работу.

В глубине кабинета стояли два небольших стеллажа с книгами. На полках первого хранились книги по психологии и саморазвитию: Фрейд, Юнг, Роджерс и Франкл и совершенно новые издания по психологии, что свидетельствовало о стремлении хозяина кабинета к постоянному обучению и самосовершенствованию.На полках второго – сборники мифов, сказок разных народов, поэзия.

В его кабинете всегда пахло деревом, немного воском для паркета и едва уловимым ароматом лаванды из диффузора.

Арсений учился всегда долго и дотошно. Сначала школа, а потом университет. Где он с жадностью поглощал теории, но всегда спотыкался об их сухую, систематизирующую суть. Любая классификация «типов личности», «стадий горя», «механизмов защиты» казалась ему красивой, но тесной клеткой для дикого, непредсказуемого зверя человеческой души.

Потом была практика в государственном центре, где времени на каждого клиента было пятнадцать минут, а из инструментов – только анкеты и стандартные протоколы. Он чувствовал себя слесарем, пытающимся починить хрупчайший механизм души кувалдой по шаблону. И это всегда его изнуряло, ему хотелось чего-то иного, чего-то более простого понятного и родного.

Именно тогда он открыл для себя нарративный подход и сказкотерапию. Не как основное направление, а как важное дополнение. Его дипломная работа, вызвавшая недоумение у консервативного научного руководителя, называлась «Метафора как мост между когнитивной схемой и архетипическим переживанием». Он стремился научно обосновать то, во что верил интуитивно: личные истории оказывают более сильное влияние на жизнь, чем факты. Если изменить историю, изменится и жизнь. У него было много фактов, но они плохо вписывались в традиционные практики.

Он ушёл в частную практику. Вывесил скромную табличку. Его метод был прост и сложен одновременно. Он мало спрашивал «почему?». Он чаще спрашивал: «На что это похоже?», «Если бы ваша тревога была существом, как бы она выглядела?», «Какая сказка или история приходит вам на ум, когда вы думаете об этой ситуации?».

Сначала клиентов было мало. Потом пошла молва: «Там, у того психолога в старом доме, как-то… легко дышится. И после него в жизни начинают происходить странные, хорошие совпадения». Арсений же списывал эти «совпадения» на то, что люди, сбросив груз, просто становятся более внимательными к возможностям.

До сегодняшнего утра жизнь шла размеренно и четко, словно по заранее прорисованному плану. Но события этого утра и внезапная, необъяснимая поездка за город нарушили привычную колею. Арсений пытался сосредоточиться и не давать воли мыслям, которые вихрем кружились в его голове.

Завтра у него снова приём. Три новых клиента. И он впервые с некоторой опаской смотрел на папки с их первичными анкетами, лежащие на столе. Раньше он видел в них истории, ожидающие расшифровки. Теперь он видел точки приложения силы, о существовании которой он только начинал догадываться.

Он подошёл к окну. Город зажигал вечерние огни. Где-то там была девушка из кофейни, которая помирилась с парнем. Где-то ехала домой женщина в карамельной шубке с дочкой. И где-то там бродили те, кому он, возможно, должен будет помочь завтра. Это было где-то там и в то же время было рядом. Ему казалось, что он ясно видит их улыбающиеся лица и объятия, как они сейчас выглядят и в чем одеты.

Арсений мельком поймал своё отражение в тёмном стекле. Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и неотступный:

«Если это дар, то каковы его правила? Если это сила, то где границы? А если простое совпадение, то где логическое пояснение происходящего? И главное: что будет, если в следующий раз мой внутренний «поворот» приведёт не к сугробу, а к чему-то, с чем я не сможет справиться?"

На завтра был назначен приём. А значит, нужно было готовиться. Не к вымышленным событиям , а к простой человеческой встрече. Всё остальное… всё остальное должно будет подождать.

Он включил настольную лампу. Тёплый свет залил стол, папки, чашку для карандашей и его изумрудную чернильницу. Мир снова стал понятным и обжитым.