Читать книгу Дети ночи - - Страница 3

«Моя душа такая резкая

И чуть изранена толпой,

Твоя душа такая детская

И вдохновленная мечтой».

Трек: Lely45 – Моя душа

1

Свет. Белый свет. Яркий белый свет. Неужели это тот самый туннель? Ну нет, быть того не может! Не верю. Не могла я умереть – и всё тут. Вампиры – если это, конечно, и впрямь были они – никогда не выпивают всю кровь, ведь с последним ударом человеческого сердца могут погибнуть и сами.

А если ребята не успели меня спасти? Что, если и их пригубили на десерт? Да не могли они! Нет! Столько времени они скрывались в том доме, а смерть сразу троих подростков привлечёт слишком много внимания. А им оно надо? Нет, конечно же. Вампиры – вполне здравомыслящие существа. Они могут веками скрываться от людей, чтобы те их не трогали и не устраивали всякого рода восстания. И к тому же у них должен быть этот… Ну, как его… Кодекс! Во! Вспомнила! У всех цивилизованных существ должен быть свод правил, требований и законов. У этих тоже должно быть нечто подобное, что запрещает им «светиться» и привлекать лишнее внимание.

Что-то вдалеке запищало. Да ещё и так гадко. Ужасный звук, от которого просто звенит в ушах. Да и в целом моё состояние было крайне паршивое. Голова будто распухла и вот-вот взорвётся. Перед глазами плывут круги. И всё тот же яркий белый свет. Никак не пойму, где я.

Потерев глаза, я увидела стены, светлые, белые стены. Видимо, от них и отражался тот самый белый свет. Так где же я? Осматриваюсь: какие-то аппараты. Где-то я их уже видела. Ах… Точно! Это всего лишь больничная палата. Просто фу-у-ух.

– Она приходит в себя! – воскликнул кто-то вдалеке.

Резко и неожиданно надо мной нависла куча народа. Тут вам и Миша, и Свят, и медсестра… Чего только душа пожелает. Точнее, кого. Как же хорошо, что ребята целы и невредимы! Значит, они нашли меня, когда монстры уже ушли, а ещё это значит, что они ничего не знают. И я пока им ничего не буду говорить. Спокойнее будут. Но всё-таки сначала нужно понять, что именно со мной произошло, прежде чем засыпать друзей своими догадками.

– Лиза, ты как?! – взволнованно спросил Слава.

– А ты не видишь, что ли? – возмутилась я. – Ещё живая.

– Ой, да иди ты, – фыркнул парень, – я же серьёзно.

– Я тоже.

Попытка встать не увенчалась успехом. Перед глазами поплыли круги, и я рухнула обратно на кровать. Динь-динь. Такое чувство, будто кто-то ударил в тарелки, между которыми оказалась моя голова. Я падаю, падаю… У-у… Возможно, именно так чувствовала себя Алиса, провалившись в кроличью нору. Земля, а в моём случае кровать, будто стала уходить из-под меня, и вместо неё словно появилась большая пропасть. Вот в неё я, собственно, и стала падать.

– Вам нельзя вставать! Вы потеряли много крови! – стала поправлять мою постель медицинская сестра. – А вы, – обратилась она к мальчишкам, – идите куда-нибудь погуляйте. Ей нужен покой!

– Нет, нет, – вмешалась я, – всё в порядке, пусть они побудут здесь, со мной, пожалуйста.

– Ну, ладно, – процедила медик и выскользнула за дверь.

Она была почему-то совсем не в восторге от моей просьбы, но без врача ничего не могла с этим поделать. В любой ситуации есть кто-то, кто главнее тебя и может отдавать приказы. Выше меня, например, по иерархической лестнице стоят родители, хотя обычно они не командуют, а спокойно договариваются.

– Что случилось? – спросила я, когда мы остались втроём в палате.

Мне хотелось встать, ну или хотя бы сесть поудобнее, но мальчишки решительно мешали мне это сделать. Спорить было бесполезно. Они же переживают. И нет, это я не из вежливости подумала. Это читалось на их лицах так отчетливо, будто было написано крупными светящимися буквами. А Слава, кажется, и вовсе чувствовал себя виноватым в случившемся. Отчасти он был прав. Это он потащил нас в тот проклятый старый дом.

– Мы когда поднялись наверх, – нервно сглотнув, начал вещать Рыжик, – ты будто в транс впала. Я пытался тебя остановить, но не успел. Тот, кто был в комнате, захлопнул дверь прямо перед моим носом. Я попытался её выбить, но не вышло. Эта дверь – она вроде бы как и сгнившая совсем была, но никак не поддавалась, будто заколдованная…

– А я тем временем, – перебил его Свят, – осматривал первый этаж. Ничего там, кроме паутины, нет. Точнее, я больше ничего, кроме неё, не видел, потому что, когда только нашёл люк, ведущий в подвал, услышал Мишкины крики. Времени ещё осматриваться не было. Я поспешил к вам на помощь…

– Ну да, – продолжал Миша, – мы вдвоем пытались выбить дверь, но ничего… Мы её и так, и эдак, – объяснял мальчик, сопровождая свой рассказ бурной жестикуляцией. – А потом раз— и она слетела с петель…

– Мы даже не почувствовали, когда она начала двигаться. Просто стояла, стояла, а потом резко вылетела, как пробка из бутылки…

– Ну?! Ну-у?! – я вскочила на кровати, в нетерпении перебивая друзей.

Перед глазами тут же потемнело, в ушах зазвенело, а аппарат запищал ещё противнее, чем раньше. Моё тело безвольно с грохотом упало обратно на кровать. Как же неприятно чувствовать себя столь беспомощным существом! Тем вампирам никогда не понять это чувство. Они сильные и бессмертные создания.

– ЛИЗА! – закричали хором мальчишки.

Пока я приходила в себя, на шум прибежала медсестра и снова начала ругаться на Мишу со Славой:

– Вы же мне так совсем пациентку угробите! Ей нельзя нервничать! Ну-ка идите, идите отсюда!

На Рыжика подобный выпад подействовал незамедлительно, и он выскочил в коридор со скоростью света. Свят тоже собрался уйти, но я успела из последних сил схватить его за рукав. Он взглянул на меня. Я попыталась всеми своими эмоциями беззвучно попросить его остаться. И, кажется, он меня понял.

– Ну что ж Вы, женщина, так кричите? – говорил юноша. – На Ваши крики сейчас вся больница сбежится!

– Ох, как же вы мне все надоели! – возмутилась женщина. – Сейчас позову врача, и вы немедленно оставите пациентку в покое, раз мои слова для вас не имеют никакого значения.

Она вышла в коридор, а я снова потянула Славу за рукав, прошептав:

– Дальше-то что было?

– А дальше всё было совсем непонятно, – ответил друг, садясь на стул около моей кровати.

– То есть?

– Пустая комната. Камин, казалось, только задуло ветром. Ты лежала на полу без сознания…

– А люди?! – снова вмешалась я в рассказ друга.

– Какие ещё люди? – удивился парень.

– В комнате были люди! – настаивала я.

– Лиза, никого, кроме тебя, там не было, – недоумевающе произнёс Свят. – а скорую вызвали твои родители.

– Ой… Моя песенка отпета, целиком и полностью… Дома меня добьют…

Я прекрасно понимала, как отреагируют родители на мою ночную вылазку в заброшенный дом с двумя парнями. Придётся как минимум месяц сидеть безвыходно дома. Никаких сладостей и развлечений, а интернет мне отрубят. А ещё, возможно, и с мальчишками запретят общаться. У меня очень строгие родители. Не просто так ведь я столько лет строила образ примерной дочери и ученицы. Теперь же за мной будут следить во все глаза.

– Лиз… – вздохнул Святослав, отводя взгляд в сторону. – Ты не переживай. Всё в порядке.

– То есть? – я совсем не понимала, о чём это он говорит.

– Я взял всю вину на себя. Тебя ругать не будут. Зато я…

– Что ты?! – я опять вскочила, на этот раз сознание не потеряла, но аппарат утверждал, что мой пульс просто зашкаливает.

– Лиза-а, – умоляюще протянул друг, снова укладывая меня в горизонтальное положение.

– Ну, что такое?

– Я теперь и на пушечный выстрел не смогу подойти к твоему дому, а уж к тебе и подавно, – на его лице промелькнула слабая улыбка, пытающаяся меня подбодрить.

Я что-то еще хотела сказать, но тут в палату вошёл врач, а с ним высокий темноволосый мужчина с крупными чертами лица. Это был не кто иной, как мой отец. Ой, что сейчас будет… Он наверняка будет очень долго ругаться и на меня, и на Славу. Хорошо всё-таки, что Миша успел уйти.

– Снова ты?! – закричал папа.

В два шага он преодолел расстояние и схватил Свята буквально за шкирку. Папа всегда говорил, что от мальчиков моего возраста стоит держаться подальше. От них одни неприятности. А друг был на два года старше. Он уже входил в родительскую категорию мальчишек, которые думают только о том самом. Я могла общаться с Мишей и Славой только из-за того, что они оба были детьми друзей моих родителей. Но, как говорится, ничто не вечно.

– Совсем у тебя совести нет?! – вопил родитель, сотрясая парня. – Что я тебе говорил? Что я тебе говорил?!

– Чтобы и духа моего рядом с Вашей дочерью не было… – практически заикаясь, произнес Слава.

Я впервые в жизни видела его в таком состоянии. Парень всегда был уверен в себе и никогда ничего не боялся, но рядом с моим отцом он просто превратился в дрожащую овечку. Этот взрослый внушал страх даже мне, а я была его дочерью. Казалось бы, мне нечего бояться. Но родитель был очень строгим. Хотя обычно мне удавалось не выводить его из себя лишний раз.

– Тогда что ты здесь делаешь? – снова повысил тон отец, тряхнув юношу.

– Папа! Папа! Папа!

Я и не заметила, как вскочила с постели. Вслед за мной потянулись и провода. Аппарат, считывающий данные о давлении, прокатился вперёд. Капельница упала на пол, а бутыль с жидкостью разбилась вдребезги. Прозрачное лекарство безвозвратно растеклось по кафелю. Голова закружилась, перед глазами потемнело, и я снова стала терять сознание. Снова провалилась в эту кроличью нору… А вдруг Алиса никогда не была ни в какой Стране чудес?.. Конечно, её просто покусали вампиры, она потеряла сознание, и ей всё приснилось… Если обморок напоминает падение, то ей и приснился кролик с этой ямой. Точно… Так оно и было…

– ЛИЗА?! – крикнул Святослав, вырываясь.

– Лиза, доченька, – родитель и сам его отпустил, бросившись ко мне и подхватив меня на руки.

Темно… Звуки смешались воедино. Я словно в тумане. Какие-то шевеления. Ничего не понимаю… Только падаю и падаю… Куда же я могу падать? Тут невысоко? Наверное, эта кроличья нора глубокая… Вот так и получается: была Алиса в Стране чудес, а теперь будет Лизавета…

2

В себя я пришла только когда время было уже далеко за полночь. В палате было темно и тихо, как, впрочем, и во всей больнице. Чувствовала я себя уже сравнительно лучше, хотя всё так же была привязана к постели кучей проводков и иголок.

Попробовала привстать. Ничего. Да, правда, ничего. Голова на месте. Руки, ноги не двоятся. Перед глазами ничего не мелькает. Тогда я медленно села на кровати. Не фонтан, конечно, но, по крайней мере, обратно не падаю. Посидев так минуты две, я сделала то, чего делать было нельзя, а именно – отстегнула от себя все провода, кроме капельницы, уж её-то я, наверное, в состоянии сдвинуть.

Я встала. Голова немного кружилась, но это было терпимо. Хотя бы падения в кроличьи норы, кажется, прекратились. Опираясь на стойку капельницы, я двинулась вперёд. Мне хотелось немного осмотреться, а на случай, если меня кто-то увидит, у меня уже была готовая отмазка: пошла искать туалет и заблудилась. Если честно, то его найти и впрямь бы не помешало. Палата у меня была одноместная, что упрощало попытку побега.

Я выглянула в коридор: никого. Мне везёт. Главное, не привлечь лишнего внимания, а то в следующий раз меня точно привяжут к кровати, а если ещё и про вампиров расскажу, то привяжут рукавами моей собственной рубашки. Нет, не улыбалась мне такая перспектива. Никто мне не поверит. Даже друзья не видели тех безупречных вампиров-красавчиков.

Наконец-то выйдя из палаты, я стала размышлять о том, в какую сторону мне пойти, но услышала какой-то шум из дальнего конца коридора по левую сторону от меня. И знаете, что случилось дальше? Правильно! Я пошла именно туда. А потом вот и ругайся при просмотре фильмов ужасов, когда герой идёт именно туда, где шум, и впоследствии погибает. Видимо, в подобных ситуациях любопытство начинает брать верх над разумом.

Я шла вперёд. Звук приближался и приближался. Становился громче и чётче. Казалось, будто кто-то двигает какие-то ящики и коробки, но в такое время да и к тому же в больнице просто не может быть рабочих. Странно.

Вот она – приоткрытая дверь. Я заглянула внутрь и тут же отшатнулась назад. Все жалобы на головокружение и холод от прогулки в одной тоненькой сорочке и босиком по кафелю тут же улетучились. Сейчас главной моей проблемой стало только что увиденное. Сделав несколько шагов вперёд, дабы убедиться, что это именно то, о чём я подумала, а не игра света или галлюцинации из-за влитых в меня лекарств, я увидела всё то же самое. Мужчина и юноша. Оба светловолосые. Да. Я уверена на все сто, что это не кто иные, как мои старые знакомые. А были они не где-нибудь, а в хранилище донорской крови.

– Нет, ну и гадость же! – фыркнул парень, надкусывая пакет.

– Не гадость, а грузинское народное блюдо, – отозвался мужчина, складывая другие упаковки с кровью в какую-то коробку.

– Грузины пьют кровь? – искренне удивился юноша с лёгкой картавостью в речи.

– Нет.

– О чём это Вы тогда говорите?

– О том, что это грузинское народное блюдо.

– Ну не понимаю я! – капризно возмутился парень, топнув ногой.

– Тебе четыре, что ли?! – фыркнула я, глядя на поведение, явно недостойное молодого человека его лет.

Но, кажется, моё высказывание оказалось слишком громким. Мужчина выронил коробку, а юноша подавился кровью, которую периодически потягивал из уже вскрытого пакета. От того, как они оба посмотрели на меня, предчувствие внутри подсказало мне, что самое время делать ноги. Но было уже поздно.

Парень двинулся на меня. Я прекрасно понимала, что мне в принципе не убежать, если это настоящий вампир, но ещё сложнее мне было бы это сделать в обнимку с капельницей. А блондин тем временем был всё ближе и ближе. Сердце было готово вырваться из груди, а ноги от страха и слабости подкашивались. Я успела выдернуть из руки иглу и толкнула стойку в сторону надвигающегося монстра. Он, конечно же, успел увернуться, но зато это его слегка затормозило. Пока он соображал, я сорвалась с места и рванула вперёд.

Мысли о леденящем душу и ступни кафеле были далеко позади. Я бежала вперёд, не оглядываясь и надеясь лишь на чудо. Других способов остаться невредимой у меня не было. Только надежда на помощь высших сил. В обычные дни мне не приходилось молиться, но сейчас, кажется, пора начинать. И всем богам сразу.

Позади доносился стук каблуков о пол, но стоило мне свернуть к лестнице, как он прекратился и сменился звуком бьющегося стекла. Я обернулась: никого. Только разбитое окно. Он что, выпрыгнул? Ничего не понимаю. Но размышлять было некогда, и я побежала вниз по лестнице. Вверх подниматься было бессмысленно: с крыши деться точно будет некуда. Миновав два пролёта, я добралась до очередного окна, когда на меня полетели осколки. Я закрылась рукой, дабы они не попали в глаза. Стоило мне замешкаться, как меня уже мёртвой хваткой обездвижил монстр. Так вот зачем парень прыгнул в окно. Таким образом ему удалось перекрыть мне путь. Умно.

Внезапно меня наполнила непонятно откуда взявшаяся неведомая сила. Если это был всплеск адреналина, то он был очень кстати. Я стала отбиваться от нападавшего, колотила его руками и ногами. В какой-то момент он ослабил хватку. Я схватила первый попавшийся осколок, который не забыл порезать мне ладонь, и полоснула ему по горлу. Ноги у монстра подкосились, и он стал активно зажимать руками рану, из которой фонтаном хлестала кровь. Воспользовавшись моментом, я развернулась и побежала вверх по лестнице. Теперь другого пути у меня не было.

Ступени мелькали перед глазами. Казалось, только пару минут назад мои ноги дрожали, а теперь в них появилась энергия двигаться вперёд с бешеной скоростью. Я неслась из последних сил, пока вновь не услышала приближающийся стук каблуков. Как раз закончился пролёт. Новый этаж. Я толкнула дверь и увидела перед собой новый коридор. Монстр приближался. Что-то подсказывало мне, что ему не составит большого труда выследить меня по запаху, но мне всё равно следовало спрятаться куда-нибудь, где ему будет хотя бы затруднительно меня достать. Пусть он и может пробить любые двери и замки ему не преграда, но стоило хотя бы попытаться. Нужно бороться за свою жизнь.

Шаги становились всё громче и громче.

Тут на глаза мне попалась табличка «уборочный материал». Не думая ни минуты, я протиснулась в шкаф и аккуратно закрыла за собой дверцу. Мои глаза быстро привыкли к темноте и стали различать вещи, окружавшие меня. Наконец я заметила пластиковую тару с надписью, гласившей «хлорная известь». Точно. Этим средством всегда моют пол в больницах. Оно имеет ядрёный запах. Помню его ещё с тех пор, когда провела два месяца в лечебнице с воспалением лёгких. Вскрыв банку, я поспешно начала натираться белым порошком в надежде отбить свой запах. У вампиров острый нюх, поэтому запах хлорки должен преследователю показаться ещё более омерзительным, чем мне.

Вампир бесшумно двигался по коридору и то ли прислушивался, то ли принюхивался. Но при этом он выглядел каким-то растерянным. Неужели моя штука с хлоркой сработала, и мой запах перебился химическим? Если это действительно так, то мне здорово повезло. Надо же было вляпаться в такую историю. Моё сердце колотилось с бешеной скоростью, готовое вырваться из груди. И тут меня осенило, что монстр может услышать этот звук. Но замедлить пульс мне было не по силам. Оставалось только наблюдать через щель в шкафу и молиться о спасении или безболезненной смерти.

– Жан, твою душу, где тебя носит? – в поле зрения появился старший вампир.

– Не понимаю, – фыркнул юноша, – куда она делась? Я слышу, что вблизи кто-то есть, но не могу разобрать запах. Пахнет какой-то мерзостью, – буква «Р» никак ему не давалась и выскакивала из всех его слов. – То ли трупами, то ли крысами, то ли ещё чем.

– Ну и брось это, – отмахнулся мужчина, – чёрт с ней. Нам пора уходить. Скоро рассвет. Нельзя, чтобы нас заметили.

Рассвет? Сколько же сейчас времени? Как жаль, что у меня с собой нет часов. Хотя в данной ситуации они бы беспрерывно тикали и привлекали ко мне абсолютно ненужное внимание. Да уж. Только нового источника шума мне не хватало.

– Ваша милость, неужели мы это просто так оставим? – удивлённо спросил младший вампир. – Она же нас видела!

– И что ты предлагаешь, Жан? Убить её? Брось ты это. Она ребёнок. Даже если захочет рассказать, ей никто не поверит. А если и захотят проверить, то ночью никто не сунется в наш дом, а днём в подвал не попасть. И потом: с каких пор тебя пугают люди, Жан?

– Она меня заинтересовала, – картаво произнёс юноша.

– Как еда? У неё необычная кровь? – поинтересовался мужчина.

– Нет, она напомнила мне кое-кого.

– Кого-то из твоей жизни?

– Да.

Я почувствовала, что снова падаю, причём буквально. Медленно сползаю вниз по внутренней стенке шкафа. Перед глазами нависла пелена. Веки устало то открывались, то закрывались… Пока снова не наступила тишина…

Увидимся в кроличьей норе.

3

На утро меня нашла уборщица. В это время уже вся больница стояла на ушах. Медсестра, проводя утренний обход, не застала меня в палате и подняла тревогу. Весь персонал носился по коридорам в поисках сбежавшей пациентки. Больше всего их удивила стойка для капельницы, стоявшая в хранилище донорской крови. Но посчастливилось найти беглянку только пожилой Галине Семёновне, которая решила достать из шкафа с уборочным материалом новую банку хлорной извести, чтобы провести утреннюю мойку полов в палатах.

Когда я оказалась в палате, там уже сидели родители. Их тоже оповестили о моём побеге на случай, если бы мне захотелось вернуться домой. Но после недавних событий домой совершенно не хотелось. Меня точно посадят под домашний арест. На месяц или больше. Со Святом общаться теперь нельзя. Не удивлюсь, если и Мишке запретят со мной разговаривать. Так что дома только разъярённые предки и братец-придурок. Зачем мне туда? Разве что по книгам я за это время уже успела соскучиться.

– Лизавета, я тебя совершенно не узнаю! – проговорил отец, поправляя мою подушку. – Сначала эта ночная вылазка, потом побег.

– Никакой это не побег, папа, – возмущённо отозвалась я. – Я отправилась ночью в туалет и потеряла сознание.

– А по дороге зашла в хранилище донорской крови и бросила там свою капельницу? – сердито спросил родитель.

– Откуда я знаю, где оставила её? У меня провалы в памяти, ударилась головой ещё в том доме, теперь ничегошеньки не помню! – заливала я без всяких угрызений совести.

– Дорогой, нужно будет обязательно сделать МРТ головы! – всхлипнув, вмешалась в наш разговор мама.

– Сделаем, сделаем, – отозвался папа.

Они те ещё паникёры. И зачем мне пришло в голову так врать? Теперь придётся ехать на МРТ и слушать эту дурацкую музыку в наушниках. Под трель работающего аппарата. Уже не впервые езжу на эту процедуру со своими вечно перестраховывающимися родителями, так что никакого восторга от неё не испытываю.

Позже пришла медсестра с новой капельницей и наконец-то разогнала всех посетителей. Никогда не была так рада побыть одна. От общества друзей я бы сейчас, конечно, не отказалась, но вот слушать бурчание и нотации родителей совершенно не хотелось.

Я уставилась в окно. Ещё пару дней назад мне мечталось повстречать тех самых вампиров из прочитанных книг. Но реальные монстры оказались страшнее тех, что были написаны буквами на бумаге. Однако мои мысли занимал тот парень, Жан. Такой ужасно-прекрасный с белоснежной кожей, кудрявые волосы и вечно пролетающей буквой «Р». Мне казалось, что мы были когда-то знакомы. Но этого просто не могло быть. Интересно, кого я ему там напомнила? Надеюсь, кого-то важного. Не помню, чтобы вампиры умели влюблять в себя одним только взглядом. Или он меня загипнотизировал? Всё это было так странно. Столько вопросов в моей голове роились, как пчёлы над цветком, и ни одного ответа.