Читать книгу История библиотек. Коллекционеры. Тексты. Здания - - Страница 4

Месопотамия, Египет

Библиотеки появляются и развиваются не просто в цивилизациях, знакомых с письменностью, но там, где письменность распространилась достаточно широко, хотя бы в рамках группы, образующей меньшинство в общем составе населения. Между V и III тысячелетиями до н. э. в четырех географических регионах мира развилась техника, позволяющая запечатлеть высказывание в графической форме: в V тысячелетии до н. э. в Египте и Месопотамии (современный Ирак), затем в Китае в начале IV тысячелетия и, наконец, у майя Юкатана в середине III тысячелетия. Для этих четырех регионов характерна развитая городская цивилизация: фактически изобретение письменности «более или менее совпадает с появлением городских обществ. Использование [такой] сложной системы символов, [как] письменность, и передача необходимых для ее использования знаний совпадают с образованием развитых обществ <…> организованных вокруг городских центров»[24].

Материальная форма книг

Появление первых хранилищ текстов относится к середине IV тысячелетия до н. э. В это время начинали собирать документы, представленные в новых формах: это больше не стелы с выбитыми на них текстами и не раскрашенные монументы, которые все люди каким-то образом могли увидеть снаружи, а более скромные носители, такие как глиняные и восковые таблички, папирусные свитки и т. д., которые необходимо хранить и организовывать так, чтобы их содержание можно было использовать. Эти носители содержат новую письменность (клинопись и иероглифы), требующую сложной логики кодирования, а взамен позволяющую передавать бесконечное число высказываний. Сложность таких графических (идеографических) систем так или иначе ограничивает их использование одной социально-профессиональной категорией – писцами «с ловкими пальцами». Клинопись (которая использовалась для передачи разных языков) насчитывает около шестисот знаков, а ее чтение сопряжено с серьезными сложностями. При этом, наряду с писцами, другие категории населения достаточно свободно владели чтением и письмом – высшие сановники, управляющие, государственные служащие, торговцы и даже старшие офицеры.

Несмотря на то что писцы ценили идеограммы за экономию времени и пространства, наиболее эффективным средством кодирования в конечном итоге стал алфавит, разработанный в IX веке до н. э. на основе финикийского, а затем греческого алфавита. Количество знаков значительно сокращается (их около двух дюжин, включая гласные) без ограничения возможности передачи речи (передается вся речь). С тех пор письмо представляет собой одновременно простую и универсальную технику, и каждый может выучиться грамоте и таким образом получить доступ к письменным документам.

Первые библиотеки: Месопотамия

В любой сфере общественных отношений, где необходима документальная фиксация сведений для последующего обращения и проверки, применяются практики письменного оформления. В Месопотамии письменность изобрел Энмеркар, легендарный правитель Урука[25]. Сырая глина, знаки на которой вырезали с помощью специальной палочки, пригодна для хранения, для этого достаточно высушить или обжечь таблички. Доминик Шарпен подчеркивает, что клинопись – это «трехмерная» запись, в отличие от записи на папирусе и, позднее, на пергаменте. Собрания табличек первоначально включали архивные административные документы, касающиеся управления имуществом, затем, во II тысячелетии, появилась деловая и частная переписка и, наконец, дипломатическая корреспонденция. Со временем, с XVIII века до н. э., добавились тексты религиозного или литературного характера[26]. Однако эти хранилища, строго говоря, не являются библиотеками, поскольку не следуют парадигме, которая направляла бы и контролировала создание собраний, предназначенных для сохранения «независимо от какой-либо непосредственной практической функции» (Кристиан Жакоб).

Первые известные библиотеки насчитывают несколько сотен табличек, но в библиотеке последнего великого новоассирийского царя Ашшурбанапала (668–627 до н. э.), обнаруженной в 1850 году в Ниневии, их уже около тридцати тысяч. Согласно официальным документам, царь был образованным человеком и сам копировал и исправлял тексты. Хотя это скорее похвала царю, чем реалистичный портрет, интерес правителя Ассирии и его двора к текстам и письменности реален, и чиновникам разных городов и провинций рассылали приказы направить в дворцовую библиотеку таблички, которые им кажутся интересными. Эти условия формирования библиотеки объясняют, почему значительная часть книг из Ниневии относится к литературе в широком смысле и лексикографии, наряду с религией (с большим корпусом текстов по гаданию и магии) и науками (астрономия, математика и т. д.). Это учреждение тесно связано с политической властью, которая стремится ассимилировать культуру побежденного народа для разработки всеобъемлющей интегрированной модели. В библиотеке царя действительно находятся тексты, относящиеся к различным объединенным традициям, включая вавилонскую литературу. В некотором смысле библиотека Ашшурбанапала является прообразом универсалистской модели, нашедшей свое выражение в Александрийской библиотеке. «К сожалению, принципы организации библиотек в Ассирии все еще изучены лишь фрагментарно. Отчасти приходится ограничиваться рассмотрением фактов, например, исследователи отмечают, что чтение клинописи предполагает определенные физические условия: «Именно благодаря <…> игре света проявляются письменные знаки; для правильного прочтения нужно, чтобы свет падал слева» (Доминик Шарпен).

Между тем в 1985–1987 годах в Сиппаре, а также Хорсабаде обнаружена библиотечная мебель. Доминик Шарпен объясняет, что это не ниши, выбитые в стенах, а отдельные конструкции из глины и тростника. Помимо ниш, сосудов и корзин, используемых для хранения, мебель включала полки, а также письменные столы и принадлежности. Таблички и места их хранения[27] сопровождались этикетками, позволяющими идентифицировать текст. Сохранилось также определенное количество списков с наименованиями табличек, представленных первыми словами текста, которые, вероятно, соответствуют библиотечным каталогам.

Библиотека Хорсабада

Кроме того, ценную информацию иногда дают колофоны, функция которых также заключается в обеспечении целостности произведения. Табличка из Варки (Урука), датируемая 600 годом до н. э., содержит словарь и заканчивается предписанием не выносить табличку из святилища и вернуть ее на место после прочтения: «[Да будет богиня] Иштар благосклонна к ученому мужу, который не изменит табличку [ее местоположение, но кто] вернет ее в библиотеку; да изобличит она с гневом того, кто ее уберет»[28].

Содержание текста наводит на мысль, что существовала система классификации табличек, а доступ в библиотеку был свободным, при этом весьма вероятно, что правила пользования библиотекой не всегда соблюдались…

Комплекс табличек, найденных в Вавилоне, хранится в Лондоне, в Британском музее. А вот сорок тысяч табличек Ниппура хранились не в одной библиотеке, а в нескольких книгохранилищах меньшего масштаба и сегодня распределены по библиотекам Филадельфии, Стамбула и Йены. Клинописные таблички из египетской Тель-эль-Амарны представляют собой архивы царской дипломатической переписки. Сохранились также остатки частных или храмовых библиотек: как и при дворце, при главных святилищах располагались мастерские писцов, которые занимались копированием текстов. Упадок месопотамских империй и постепенный отказ от клинописи в I тысячелетии до н. э. означает, что и крупные библиотеки клинописных табличек были заброшены[29].

Первые библиотеки: Египет

В отличие от Месопотамии Египет представляет собой единый регион, организованный вокруг центральной администрации, изначально созданной в Мемфисе. Кроме того, в III тысячелетии до н. э. египтяне заменили восковые таблички, которые были относительно громоздкими и неудобными, свитками из дешевого и более эффективного носителя текстов – папируса (папирус – распространенное растение в дельте Нила). Использование папируса знаменует появление новой культуры письма, с помощью тростникового пера – калама и чернил или красок. Однако этот материал недолговечен, так что до нас дошли документы, которые, как правило, содержались в некрополях и храмах, где они не разрушились из-за сухого воздуха.

Иероглифическое письмо – инструмент власти, и поначалу оно практиковалось исключительно во дворце фараона. Даже когда в III тысячелетии до н. э. возникла группа управленцев, письменность оставалась прерогативой узкого меньшинства писцов, выполнявших одновременно религиозные, интеллектуальные и политические функции. По оценкам, в эпоху Старого Царства эта группа составляла не более 1 % населения, а позднее, в VIII веке до н. э., от 5 до 7 %. Параллельно существовали две различные системы письменности: собственно иероглифы и иератическое, более быстрое письмо, из которого в дальнейшем разовьется демотическое письмо.

Эти соображения позволяют понять, почему сохранившиеся до наших дней библиотеки были связаны с храмовыми комплексами или центрами государственного управления. Возможно, в первом случае речь идет о «Домах книг», а во втором – о «Домах жизни», но различие между этими двумя понятиями остается неопределенным, по крайней мере, до птолемеевской эпохи (332 до н. э.)[30]. Если в Домах книги содержались собрания преимущественно религиозного характера, то в Домах жизни, где находились мастерские, в которых писцы создавали и копировали тексты, хранились тексты литературного или научного характера (особенно по медицине и астрономии). Старейшая из известных египетских библиотек – царская библиотека в Гизе, восходящая к середине III тысячелетия до н. э. Библиотеки также функционировали в Гермополе, Абидосе и, в особенности, в Амарне, где археологи нашли руины Дома жизни. Также есть список наименований книг (возможно, соответствующий каталог) из библиотеки храма Эдфу. Наконец, стоит упомянуть библиотеку Рамессеума, гигантского погребального комплекса Рамзеса II (ум. 1212 до н. э.) в Фивах, включающую школу писцов и Дом жизни. Диодор Сицилийский также подтверждает наличие там библиотеки (Историческая библиотека, I, XLIX).

Греческий мир

В античную эпоху культура в первую очередь опиралась на устное слово, но как отмечает Плутарх, записать поэмы Гомера первым приказал Ликург, легендарный законодатель Спарты, тем самым положив начало переходу от устной к письменной литературе. Во время путешествия в Ионию Ликург обнаружил поэмы Гомера, и «он поспешил скопировать [их] и объединить в единый корпус, чтобы отвезти в Грецию. Эти стихи к тому времени были уже почти забыты, и лишь немногие помнили разрозненные фрагменты, разбросанные в разных местах. Но Ликург первым сделал их общеизвестными…»

Но устная традиция все еще главенствовала, и сам Ликург «не хотел, чтобы его законы записывали. Он даже повелел это в одном из своих указов».

Формы публичности

Великая сила письменной цивилизации Древней Греции, конечно же, объяснялась использованием особенно эффективного алфавита, а также тем, что, в отличие от египетских иероглифов, письмо больше не было связано исключительно с религиозными и политическими сферами. Говорят, что Писистрат (ок. 600–527 до н. э.), основавший династию Писистратидов, приказал записать ряд поэм, созданных после Гомера, и представить рукописи в общедоступной библиотеке, основанной с этой целью на Акрополе. Но это, безусловно, только легенда. Использование эпиграфики для непосредственного обращения ко всем прохожим в городе, напротив, реальный факт, но эффективность остается под вопросом: тексты не всегда «сверстаны», а из-за большого числа сокращений потенциальному читателю тем более трудно разобраться в надписях. Монументальные надписи в первую очередь предназначены просто «быть», а не «быть прочитанными», хотя часть населения могла их прочесть или просить кого-то прочитать надпись вслух. Диоген, последователь философии Эпикура, велел высечь основные положения эпикурейского учения на стене портика и на колоннах в городе Эноанде в Малой Азии. Для Диогена философия является универсальным призванием, а следовательно, каждый должен иметь возможность впитать ее. Истории известно множество случаев публичного оглашения подобных документов, преимущественно законов или нормативных актов. Так же действовали и в Древнем Риме, о чем свидетельствуют многочисленные примеры, в том числе впечатляющая «Клавдиева таблица» (48 н. э.), хранящаяся в Музее галло-римской цивилизации в Лионе.

Библиотека из Неймегена (репродукция Кристофа Шварца)

От Платона до Аристотеля

Между тем подавляющее большинство населения Греции остается неграмотным, и даже в век Перикла (V век до н. э.) лишь небольшая прослойка интеллектуалов, представителей правящего класса и богатой знати овладевает продвинутой книжной культурой. Именно в этой среде появляются и развиваются первые собрания книг, например, Еврипида (480–406 до н. э.), чья личная библиотека считалась лучшей в свое время[31]. Начиная с Еврипида трагедия уже не является прежде всего устным представлением, фиксируемым на письме, текст становится доступным в книге и оживает в представлении.

Основное действие разворачивается в сфере литературы и философской мысли. После осуждения Сократа (399 до н. э.) Платон (424–348 до н. э.) приезжает в Сиракузы, чтобы пропагандировать утопию «философа во главе государства» в окружении совета мудрецов. Это начинание заканчивается неудачей, и Платон возвращается в Афины, где основывает свою Академию (названную в честь садов, посвященных мифическому герою Академу). Даже если в Академии, изображенной на мозаике в Помпеях (Музей Неаполя), была библиотека, Платон всегда отдавал предпочтение устной речи (): платоновская диалектика не только тренирует память через устную речь, но и помогает преодолевать противоречия, ведущие к постижению истины. Для Платона записанное слово не просто зафиксировано, но и немо: оно не допускает ни обмена, ни живого творчества, и, поскольку высказывание не подлежит обсуждению, оно не подлежит и контролю. Наконец, именно вдохновение автора придает ценность произведению, так что, например, наличие у Еврипида собственного собрания рукописей послужило основанием для упреков в заимствовании чужих текстов: вдохновение невозможно поддерживать посредством копирования, а люди всегда воспроизводят только то, что им передает имманентный дух. Ту же тему много позже поднимет Шекспир в «Буре»: «Лишенный своих книг, он так же глуп, как я».

Эта система меняется благодаря Аристотелю (384–322 до н. э.), ученику Платона в Академии с 367 года до н. э. После смерти своего учителя он сначала преподавал в Ассосе (Троада), а затем был приглашен в качестве наставника к сыну Филиппа Македонского, Александру. Когда тот вступил на царский престол, Аристотель вернулся в Афины, где основал свою школу, Ликей. Но, в отличие от традиции платонического идеализма, он отдавал приоритет письму: Страбон указывает, что Аристотель не только «первым <…> составил то, что мы называем собранием книг», но и предложил Александру идею Мусейона. Изучение археологических остатков Ликея позволяет предположить, что собрание книг действительно хранилось в крытом помещении образовательного учреждения, в то время как учебные занятия проводились под открытым небом, в перистилях, где располагались скамейки. Возможно, существовал библиотечный зал с дополнительными залами меньшего размера для изучения книг и совместных бесед, которые были оборудованы сорока рабочими столами и выходили окнами во двор. После смерти Аристотеля Стагирита школу и библиотеку поручают Теофрасту, который, в свою очередь, завещает их Нелею. Аристотель – символическая личность, сыгравшая основополагающую роль в интеллектуальной истории Запада. Цель его проекта, основанного на книге и собраниях книг – «рационально организовать объекты опыта и знаний [и построить] на основе подробных наблюдений формальные объяснения, направленные на универсальное» (Александрия, I, 152).

Запомним два главных урока: библиотека, благодаря Аристотелю, лежит в основе интеллектуального строительства на Западе, но политическая парадигма также играет решающую роль в этом стечении явлений.

Империя Александра Великого

Греческая империя

В традиции, заложенной Аристотелем, модель западной библиотеки восходит к учреждениям, впервые основанным на Востоке (Малая Азия и Египет) во времена диадохов. После смерти Александра (323 до н. э.) его империя, объединенная общностью греческого языка и культуры (а значит, и греческим письмом), распалась в ходе раздела между генералами и правителями, диадохами, положив начало новым династиям: Антигониды в Македонии, Селевкиды в Малой Азии и Птолемеи, или Лагиды, в Египте. Основателем этой династии стал Птолемей I Сотер (323–280 до н. э.), сначала правитель, затем царь Египта (323 до н. э.). Несмотря на существенные изменения границ территории, подконтрольной Египту (в состав царства периодически входят Киренаика, Кипр и некоторые другие острова, включая Родос), это государство представляет собой единое геоисторическое целое с очень древней политической, интеллектуальной и письменной традицией.

Египет организуется вокруг новой столицы, основанной Александром Македонским в 332 году до н. э., Александрии Египетской – уникального места у озера Мареотиса, обращенного к острову Фарос (соединенному с континентом дамбой-гептастадионом). После смерти великого завоевателя (323 до н. э.) Птолемею I удалось перехватить его останки, которые перевозили в Македонию, и похоронить их в Мемфисе. Позже прах Александра перенесли в Александрию, тем самым закрепив статус города в качестве столицы Средиземноморья и восточного мира. На пике развития Александрия занимала площадь около 756 гектаров – Александр, возможно, планировал сделать ее столицей империи. Во всяком случае, с новой столицей Египет уже не огранен Нильской долиной. Он обращается к морю. Жан Сиринелли подчеркивает: «Исторические обстоятельства сложились так, что в одном месте в одно время объединились <…> энциклопедическая и универсалистская идея, совершенно новый город, призванный сохранить наследие тысячелетней цивилизации, и, наконец, изъятые богатства из глубин страны, которая до тех пор была узницей своей плодородной долины».

Александрия фактически становится настоящим торговым центром, через нее проходят товары и финансовые ценности, а также люди, идеи, тексты – и книги. Более того, в ходе военных кампаний Александр отправлял команды ученых исследовать до тех пор малоизвестные территории. Даже за краткий период существования Македонской империи произошел значительный прорыв во всех сферах познания, и в первую очередь – в географии. Эти знания будут собраны в рамках радикально нового учреждения – Мусейона.

Интеллектуальная столица мира

Действительно, Птолемей I усилил роль Александрии, разработав проект учреждения, вдохновленного Афинами – это Мусейон, или Дом муз, предназначенный для преподавательской и исследовательской деятельности, в котором также была размещена универсальная библиотека. Там предполагалось хранить сборники документов (например, географические карты) и художественные произведения. Вероятно, после того как Деметрий Фалерский – ученик Аристотеля и бывший правитель Афин – был вынужден покинуть город и бежать в Александрию, проект доработали, а его реализацию ускорили (297 до н. э.). Поскольку Мусейон был расположен в дворцовом квартале за счет царской казны, им руководил жрец, назначенный царем. Тесная связь с царской властью подчеркивается тем фактом, что обучение и воспитание наследника престола являлось обязанностью библиотекаря.

Зачем понадобился Мусейон? Вполне вероятно, что помимо интеллектуального любопытства и стремления к знаниям, характерных для греческой мысли, цели нового учреждения включали продвижение греко-македонской культуры, ведь собравшаяся вокруг царя правящая группа представляла лишь ничтожную часть населения страны. Кроме того, немаловажно и стремление прославиться. Вопреки определениям современных словарей, Мусейон в то время – это не пространство, где просто были собраны предметы искусства и разнообразные диковинки, но учреждение, где хранились письменные тексты и организовалась работа по их изучению. «Деметрий [Фалерский, библиотекарь] располагал существенными финансовыми средствами, выделенными с целью собрать, по возможности, все книги мира <…>. Он делал все, что мог, чтобы исполнить замысел царя»[32].