Читать книгу Мой ласковый зверь - - Страница 4

Глеб

– Шеф, вы где? Совещание через десять минут. Партнеры из ‘Скандинавии’ уже на линии, ждут. Это очень важный контракт, мы его полгода готовили, каждая деталь отшлифована, а досье… – Раздался до омерзения бодрый, надоедливый голос моего помощника Игоря в динамике телефона. Он, наивный мальчишка, еще не понял, что мир только что перевернулся. Мой мир. И его глупое лепетание о контрактах и досье казалось таким ничтожным, незначительным, словно шелест сухой листвы.

–Отмени. – Коротко, глухо бросил я, стараясь не отрывать взгляда от дороги. Мои глаза, обычно острые и цепкие, способные разглядеть любую уловку, сейчас были прикованы к ней – к хрупкой фигуре на пассажирском сидении. Я честно пытался сосредоточиться на дороге, но её присутствие сбивало с толку. Ее бледное лицо, впалые щеки, тонкие запястья, на которых я видел едва заметные синяки, стоило ей потянуть рукав. Дорога, машина, контракт – все это стало неважным, фоном, шумом, раздражающим жужжанием вокруг нее.

–Но там партнеры из… – Игорь, упрямец, продолжал гнуть свою линию, его голос уже подрагивал от недоумения. Он, наверное, думал, что я сошёл с ума.

–Я сказал отмени! – Рявкнул я, и этот рык прозвучал не только в трубке, но и в моей голове, отголоском звериной, необузданной ярости. Голос перешел в низкий, утробный рык, который слышал, наверное, даже Игорь. Наверное, он там подпрыгнул, но мне было плевать. У меня была она. Я сбросил звонок, едва не раздавив телефон в руке, и швырнул его на панель, где он глухо стукнулся о пластик. К черту все.

На пассажирском сидении сидела она. Забитая, испуганная, вся сжавшаяся в комок, прижавшись к двери, словно пытаясь слиться с металлом, стать невидимой. Моя. МОЯ. Это слово, словно клеймо, раскаленным железом отпечаталось не только в моей душе, но и на самой сути моего зверя. Она еще не знает об этом. И, судя по тому, как она сейчас дрожит, как ее тело бьет крупная дрожь, не скоро узнает.

Я чувствовал её страх. Он бил по мне волнами, острыми и жгучими, проникая прямо под кожу, в самую суть моего естества. Зверь внутри, огромный серый волк с горящими голубыми глазами, глазами истинного альфы, скулил, метался, разрывая меня изнутри. Он требовал. Требовал утешить, защитить, спрятать ее, свою пару, от всего мира, от всех, кто посмел причинить ей эту невыносимую, всепоглощающую боль. Он хотел накрыть ее своим телом, заслонить от любой угрозы, испепелить каждого, кто посмел бы взглянуть на нее с дурными намерениями.

Три недели. Три чертовых, бесконечных недели я искал ее, словно безумный. Мне нужен был ее запах, ее присутствие. С того самого дня, как зверь учуял ее аромат в том книжном магазине. Я зашел туда случайно, искать старопечатное издание для одного из партнеров – рутинная сделка, обычные деловые проволочки. Ничего особенного, ничто не предвещало. И учуял. Этот запах… Он был одновременно нежным и диким, сводящим с ума: мед, ваниль, что-то цветочное и что-то еще, что-то неуловимое, что-то совершенно, совершенно ее. Запах моей пары, моей самки. Мой зверь внутри меня взбесился мгновенно, словно цепи, сдерживавшие его столько лет, лопнули. Он требовал найти, взять, обладать, не отпускать. Мой волк выл от ожидания, от боли невыносимого предвкушения. Я, Глеб Викторович, альфа, человек, который всегда был спокоен, рассудителен, планировал каждый шаг на десять ходов вперед, – превратился в одержимого хищника, идущего по следу, ведомого только инстинктом и невыносимой тягой. Ничего и никогда не доводило моего зверя до такого состояния, кроме нее.

Я думал, сойду с ума от этой невыносимой тоски, которая разъедала меня изнутри, пока не нашел ее. А когда нашел… Боже, как же мне было больно. Это была физическая боль, отдающаяся под ребрами, словно сердце разрывалось от зрелища ее страданий. Видеть ее такой, изможденной, бледной, худой до прозрачности, с черными синяками под глазами, которые, казалось, тянули ее вниз, в бездну, заставляя терять равновесие. Она буквально уменьшилась, пытаясь убежать от мира, пряталась от людей, вздрагивала от каждого резкого звука, ее плечи были подняты до ушей, словно она пыталась сжаться, раствориться. И этот ублюдок… этот недочеловек, посмевший поднять на нее руку…

Мой внутренний зверь зарычал, низко, утробно, сотрясая все мое существо до самых глубин. Он требовал вернуться. Требовал порвать его на куски, превратить в ошметки мяса. Прямо там, у подъезда, на глазах у всех, кто посмел бы взглянуть. Пока Максим, это ничтожество, не превратится в кровавый мешок костей, не узнает, каково это – страдать. Но нельзя. Нельзя. Нельзя пугать ее еще больше. Она и так на грани. Я чувствовал, как она задыхается от собственного страха, как ее силы иссякают, как она балансирует на тонкой грани между реальностью и безумием.

Я сжал руль так сильно, что костяшки пальцев побелели, а кожа на них, казалось, вот-вот лопнет. Зверь внутри рвался на свободу, рычал, просил крови, отчаянно жаждал мести. Мне стоило неимоверных, сверхчеловеческих усилий удержать его под контролем.

“Потом. Все потом.” – твердил я себе, как мантру, пытаясь успокоить бушующего волка.

–Куда мы едем? – Еле слышно, почти шепотом, спросила она, впервые подав голос. Ее голос был тонким, хрупким, словно сотканным из стекла, которое вот-вот разобьется от дуновения ветра.

–К врачу. – ответил я, стараясь говорить максимально мягко, чтобы не спугнуть ее окончательно, не дать ей еще раз сжаться от ужаса. Мой голос, обычно властный и стальной, сейчас был обволакивающим, нежным, как шелк, предназначенный только для нее. – Вас нужно осмотреть.

Я видел, она была истощена, измучена, а ее тело едва держалось.

–Не нужно, я в порядке. – Она попыталась возразить, ее голос дрогнул, но я лишь покачал головой, не позволяя ей обманывать ни себя, ни меня.

–Лиза, вы не в порядке. И мы оба это знаем. – Я посмотрел на нее через зеркало заднего вида, поймав ее взгляд в отражении. Ее глаза, вздрогнувшие от моего взгляда, были глубокими, полными боли, но в них я видел искру, что-то живое, что-то, что я поклялся сохранить. И я чувствовал, чувствовал ее сопротивление, ее внутреннюю борьбу. – Я не обижу вас. Обещаю. Клянусь. Просто позвольте мне помочь. Мой зверь не причинит вреда, только защитит.

Только потом понял, что сказал лишнего, но, кажется, она не заметила. Она прикусила губу, ее взгляд ускользнул, отвернувшись к окну, за которым мелькали огни города. Я видел, как дрожали ее хрупкие плечи, как она изо всех сил старалась не расплакаться, не показать свою слабость, свою боль. И сердце мое, уже давно смирившееся с тем, что оно бьется не только во мне, сжалось так сильно, от боли за нее, что стало трудно дышать. Это была не просто жалость, нет. Это была дикая, первобытная потребность в защите, в обладании. Моя пара. Моя истинная пара.

Моя девочка. Моя искалеченная, сломанная девочка. Но еще живая. И я сделаю все. Все, что в моих силах и что за их пределами. Чтобы вернуть ей улыбку. Чтобы она перестала бояться. Чтобы ее глаза снова раскрылись миру. Чтобы она перестала быть такой испуганной мышкой. Даже если для этого мне придется стать монстром. Придется разорвать в клочья всех, кто посмел ее тронуть, оскорбить, унизить. А таких будет много. И я позабочусь, чтобы они не посмели даже взглянуть в ее сторону. А потом я спрячу вас. От всех, от любых невзгод. Мы создадим наш мир, наш уголок спокойствия. И никто, никто не посмеет больше причинить вам боль.