Читать книгу Седьмая любовь Капитолины - Группа авторов - Страница 3

Отметить полученный гонорар Капа наметила в модном ресторане, где у нее была дисконтная карта. Пригласила свою заклятую подругу Светку с глазами вареной креветки и немецкого дипломата Отто, который достал ей импортный смеситель. Этот смеситель инициировал красивый эротический эпизод с сантехником Севой. Эпизод,короткий, сожалению...... А, может быть, к счастью, так как никто не успел разочароваться.

Они втроем сидели за столом, пили шампанское «Моет & Шандон», закусывали икрой и любимым Капиным вонючим козьим сыром. Гости говорили комплименты роману, который никто из них не читал и не собирался, но всё равно все были довольны. Говорили комплименты и Капе. Капа мило улыбалась, выслушивая приятное.

После второй бутылки «Брюта» Светка, подавив отрыжку, вдруг заявила, что Капе надо пересмотреть свои взгляды на героя-любовника.

– Герой-любовник должен быть культурным героем-рыцарем! – глядя на дипломата сквозь бокал с игривыми пузырьками, сказала она.

– А такие вообще бывают? – усмехнулась Капа и тоже посмотрела на дипломата Отто.

– В Европе, должно быть, есть, – подумав, сказал дипломат и доказательно добавил: – Ведь остался же кто-то из настоящих тевтонов!

– Из тех, которым на Чудском озере Александр Невский навалял? – засмеялась Капа.

– Нет, из более поздних! – корректно, как умеют сказать только дипломаты, ответил Отто. – Из таких, как мой коллега, дипломат, бывший посол Германии в СССР Фридрих-Вернер фон дер Шуленбург!

– Граф Шуленбург! – воскликнула Светка, вспомнив портрет посла в журнале «Взгляд», где он был похож на режиссера Говорухина. – Был такой! И тому веревку намылили! Кстати, ваши! – добавила она, посмотрев на немца Отто с некоторым удивлением, осознав, что обращается прямо по адресу. – Так что таких уже давно в природе не осталось!

Дипломат Отто сдержанно пожал плечами, налил дамам шампанское и подумал: «А посла графа Мирбаха ваши грохнули!» Подумал, но вслух не произнес – дипломат все-таки. Дамы выпили, и Капа, зацепив вилочкой кусочек вонючего сыра, сказала:

– Сыщу!

– Где, на Чудском озере? Вдруг они там до сих пор плавают? – разрешил себе вольно пошутить дипломат, но не улыбнулся.

– Здесь изыщем! – в Капе взыграл патриотизм, и она с вызовом посмотрела на Отто. Тот взглянул на нее, нетрезвую и воинственную, деликатно кивнул и посмотрел на часы: «Мне пора!»

– Тевтон тоже мне, мать его! Оставил женщин в ресторане! А насчет заплатить даже не запаривался! – возмущалась Светка после его ухода. – Давай, Кузьминишна, сыскивай героев среди своих, раз обещала!

– Есть один… – интригующе сказала Капа, извлекая iPhone из сумки PRADA. Светка как знаток современных fashion-тенденций завистливым взглядом оценила ее непоказную роскошь.

***

Когда подруги подъехали к дому Капы, их уже ждали. На пестрой вибролитовой плитке «английский булыжник» стоял и курил коренастый мужчина с усами и в куртке.

– Ого! На Бронсона похож! – привычно завистливо шепнула Светка, оценив его мужскую непоказную роскошь. – Кто он?

– Герой моего нового романа.

– А кто он там у тебя?

– Ты же читала, – иронично посмотрела на нее Капа и, оставив подругу, пошла к мужчине. Подошла, взглянула с вызовом: «Не забыл?» Он хмыкнул в усы и, последний раз затянувшись, щелчком отправил окурок на английский булыжник. Она взяла его под руку, и они отправились к парадной двери, которую уже по-военному четко распахивал перед ними швейцар Николай. Светка поспешила им вслед, по пути притушив подошвой туфли голубую струйку дыма.

«Око» приехало на трамвае, по-видимому предполагая, что удастся выпить много, ухрюкаться, после чего самому сесть за руль будет чревато. Впрочем, у него кажется и машины не было, но что-то в кармане позвякивало. Возможно, это была мелочь на трамвай, а может, ключи, разумеется, от квартиры. Про него тоже можно было сказать, что он из «заржавленного» журналистского прошлого. Журналиста никто не звал, но он всегда приходил сам, безошибочно летя на запах, и никогда не ошибался.

Познакомились. На «дизайнера» Бронсон в усмешке дернул усами и спросил про смеситель в ванной. Светка злорадно блеснула глазами, поняв, кто перед ними. Журналисту было всё равно.

По многолетней советской привычке расположились на кухне и стали пить. «Началась роскошь общения». Что пили? Пили красное и говорили о высоком. Пили белое и говорили о низменном. Пили водку – говорили о своих обидах на несправедливое устройство мира.

Капе вдруг вспомнилась идиотка-редактриса из одного издательства, не признающая в ее романах уменьшительные суффиксы и назвавшая Капу за любовь к ним мещанкой!

– Я не понимаю, как можно не любить уменьшительные суффиксы, отрезать их и не понимать огромный инструмент! – кипятилась она. – Я вот никогда не скажу: «У меня есть семь черных кофт»! Хоть расстреляйте!

– А сколько скажешь? – закусывая водку креветкой, поинтересовался журналист.

– При чем здесь «сколько»? – возмутилась она. – Я скажу: «У меня есть семь черненьких кофточек!» Только так! За уменьшительно-ласкательными суффиксами стоят богатейшие смыслы!