Читать книгу Игры кончились - - Страница 1

Хаос всегда начинается с пылинки. Максим стоял перед зеркалом в ванной, изучая свое отражение с той же беспристрастной придирчивостью, с какой он проверял чертежи несущих конструкций. Идеально выбритая кожа. Короткая стрижка – ни один волос не выбивается из укладки. Воротник рубашки, белоснежный и жесткий, как накрахмаленная салфетка, плотно облегал шею.

Он перевел взгляд на хромированный смеситель. На металле виднелся крошечный, едва заметный отпечаток пальца. Жирный след биологической жизни на совершенной поверхности. Максим поморщился, чувствуя, как в желудке сворачивается холодный узел раздражения. Он взял микрофибровую салфетку и стер пятно. Хром снова засиял. Узел в животе развязался.

Мир был грязным местом. Улицы были полны слякоти, выхлопных газов и потных людей. Но здесь, на двадцать пятом этаже элитного комплекса «Зенит», Максим создал свой собственный вакуум. Его квартира была гимном геометрии и чистоте. Белые стены, серый полированный бетон пола, мебель из стекла и стали. Никаких ковров. Никаких штор-пылесборников. Ничего лишнего.

Он вышел в гостиную. Тишина здесь была плотной, осязаемой. Тройные стеклопакеты отрезали звуки города, оставляя только едва слышное гудение климат-контроля. Максим посмотрел на часы.

18:45. Алиса должна вернуться через пятнадцать минут. Он подошел к панорамному окну. Внизу, в серой дымке, копошились машины-муравьи. Он чувствовал себя над ними. Недосягаемым. Защищенным.

В кармане завибрировал телефон. Рабочий чат. Максим разблокировал экран. Сообщение от младшего архитектора, Дениса:

«Максим Андреевич, я перепроверил ось В-4. Там смещение всего на 3 миллиметра. Это в пределах допуска, подрядчик говорит, что не страшно».

Максим набрал ответ, чеканя каждое слово:

«В моем проекте нет понятия "не страшно". Смещение на 3 миллиметра сегодня – это трещина в фундаменте через десять лет. Пусть ломают стену и перекладывают. За твой счет, Денис. Завтра жду заявление об увольнении».

Он отправил сообщение и заблокировал экран.

Жалости не было. Жалость – это тоже грязь, эмоциональная плесень, разъедающая структуру. В прихожей пискнул электронный замок.

Дверь открылась.

– Макс, я дома! – голос Алисы звучал слишком звонко для этой стерильной тишины. Она вошла, шурша пакетами. Её щеки раскраснелись от осеннего ветра, светлые волосы растрепались. Она принесла с собой запах улицы – прелых листьев и выхлопных газов. Максим невольно задержал дыхание, ожидая, пока включится система рециркуляции воздуха.

– У меня сюрприз! – Алиса скинула туфли (один упал на бок, нарушая линию). Она вытащила из большого пакета что-то объемное, пушистое, бежевое. Плед. Огромный, ворсистый плед из искусственного меха.

– Смотри, какой мягкий! – она прижала его к щеке.

– Я подумала, нам не хватает уюта. В гостиной так холодно по вечерам, а этот цвет идеально подходит к дивану. Она шагнула в гостиную и бросила эту лохматую кучу на безупречную серую кожу итальянского дивана. Максим замер. Ему показалось, что на его диван бросили труп животного. Ворсинки пледа торчали во все стороны. Они были хаотичными. Они наверняка сыпались. Тысячи микроскопических волокон, которые разлетятся по всей комнате, забьются в щели, осядут в его легких.

– Убери это, – сказал он. Голос прозвучал ровно, но температура в комнате словно упала на пару градусов. Улыбка Алисы застыла. – Что? Макс, это просто плед. – Это пылесборник.

– Это уют! – в её голосе появились нотки обиды.

– Мы живем как в операционной! Нельзя даже кружку на стол поставить без подставки! Я хочу, чтобы здесь было похоже на дом, а не на морг! Максим подошел к дивану. Он взял плед двумя пальцами, брезгливо, словно это была грязная ветошь. Текстура меха под пальцами была омерзительной. Мягкой, податливой, *живой*. Его передернуло. Вспышка иррационального страха кольнула затылок. Ему вспомнилось что-то из глубокого детства – ощущение чего-то колючего и теплого, прижатого к лицу в темноте.

– В моем доме, – тихо, но с угрожающей вибрацией в голосе произнес он, – не будет ничего, что собирает грязь.

– Ты больной, – прошептала Алиса. В её глазах стояли слезы.

– Ты просто помешанный фрик. Она развернулась и убежала в спальню. Дверь хлопнула. Максим остался один. Он скомкал плед. Тот податливо сжался в руках, выпустив облачко пыли, видимое в свете галогеновых ламп.

– Грязь, – выдохнул Максим. Он вышел на кухню, открыл люк мусоропровода. Черная дыра дышала холодом и гнилью нижних этажей. Максим затолкал плед внутрь. Мягкая ткань сопротивлялась, цепляясь за края, но он с силой протолкнул её вниз. Шуршание. Потом тишина.

Максим закрыл люк и подошел к раковине. Он выдавил на ладони порцию антибактериального мыла и начал тереть руки. Раз. Два. Три. Между пальцами. Запястья. Он мыл руки, пока кожа не начала скрипеть.

Вдруг он замер. Из-за стены, там, где проходила труба мусоропровода, раздался звук. Это не был звук падающего мягкого предмета. Плед должен был застрять или упасть беззвучно. Но звук был другим.

*Шшш-хлюп.*

Словно что-то тяжелое, мокрое и большое медленно ползло по трубе. Не вниз. *Вверх.* Максим выключил воду. В тишине кухни звук повторился. *Шшш-хлюп.* Ближе. Уже на уровне его этажа. Потом раздался тихий, царапающий скрежет по металлу люка с той, внутренней стороны. Как будто кто-то пробовал заслонку на прочность. Максим стоял, не дыша, глядя на хромированный люк мусоропровода. Его мокрые руки дрожали.

– Крысы, – сказал он вслух, чтобы услышать свой голос. – Просто жирная крыса. Скрежет прекратился. Тяжелая тишина снова заполнила кухню, но теперь она казалась не стерильной, а выжидающей. Максим вытер руки бумажным полотенцем, скомкал его и бросил в ведро. Он вышел из кухни, плотно прикрыв за собой дверь. Ему очень не хотелось поворачиваться к ней спиной.