Читать книгу Чудеса для Мавис - - Страница 4

«Дитя нашего мира»

Эти слова непрерывно крутились у меня в голове весь день, не давая сосредоточиться на работе. Накануне вечером, я, признаться, жутко перенервничала. Сделав для начала вид, что не услышала Райтаро и, отшутившись, позже, когда он начал наседать с вопросами, я бесцеремонно схватила его за шкирку, скинула его на кресло, после чего, выключив свет и не сказав больше ни слова, завалилась в постель.

Жаль только, что сон не подарил мне желаемого умиротворения.

Проспав, от силы, часа три, утром, за завтраком, я чуть было не разругалась со всем домом, наорала на кошку, которая спала на моём только что постиранном халате, оставив на нём пару фунтов своей шерсти, и ещё едва не забыла оставить еды этому надоедливому грызуну.

Прежде, чем уйти на работу, я спросила, чем их со Спиро кормить. На моё предложение купить ему зерновой корм для шиншилл он лишь покрутил пальцем у виска, и попросил принести всего понемногу для себя, а насчёт ушастика ответил так: «Спиро – дух, смертная женщина! Ты знаешь многих духов, питающихся обычной едой?!»

Я о нём забочусь, а он меня ещё и глупой выставляет!

Ну, ничего. Месть – блюдо, которое подают холодным.

Весь день только об этом и думала, предвкушая выражение его пушистой морды, когда я осуществлю один из своих коварных планов!

И вот он, долгожданный вечер. Час расплаты. По пути домой я зашла во все запланированные магазины, прогулялась, в тайне надеясь, что больше ни один чудесный зверь не свалится прямо передо мной и не заявит, что я – «дитя какого-то там мира»! Тьфу!

Я – ребёнок своих родителей! Точка. В детстве, да, я мечтала оказаться в центре семейной тайны, связанной с волшебством, пережить приключение в стиле Фродо Бэггинса; в подростковом возрасте – встретить своего Леголаса и уйти с ним в закат…

Но время идёт. И хоть я и сейчас верю – искренне верю – в существование магических миров, и, чего уж там, каждый Самайн представляю, что познакомлюсь с принцем фейри, которого очарует моё пение и красота, здравый смысл во мне, всё-таки, не спал.

Именно он и твердил мне, что безумные идеи Райтаро надо обрубить на корню.

Да – в моей комнате живут два волшебных существа из другого мира в облике домашних животных.

Да – я с радостью помогу, чем смогу, найти и вернуть сбежавших духов домой.

Нет – я никому не позволю говорить, что я – не дочь своих родителей! Моя внешность – безумный коктейль из генов мамы-шотландки и папы-валлийца! Моя бабушка – ярая язычница, которая вместе с единомышленниками делает всё для поддержания культуры и обычаев наших предков. Всё это у меня в крови, и я следую этому пути всю жизнь осознанно и с огромным запалом! Так что, Райтаро, не пошёл бы ты…

Пребывая в весьма воинственном расположении духа, я ворвалась в дом, сняла верхнюю одежду и, проверив тапки прежде, чем обуть – мало ли, насколько сильно обиделась кошка – я пошлёпала к лестнице. Дом встретил непривычной тишиной. На первом этаже горел свет, однако «признаков жизни» никто не подавал. Я посмотрела на наручные часы – без четверти семь, по идее все уже должны были вернуться, а бабуля так вообще любительница посидеть перед телевизором по вечерам, да и поздновато для прогулок. Впрочем, возможно они все решили вздремнуть, так что…

– Мавис…

Я повернулась – в арке, разделяющей кухню и гостиную, бесшумно появилась мама. И говоря «бесшумно» я именно это и имела в виду: учитывая, что я прислушивалась к малейшему шороху в доме, уж её-то шаги я бы точно не пропустила! Да и выглядела она, мягко говоря, взволнованной, без конца заламывала пальцы на руках и смотрела на меня с какой-то нерешительностью.

Самые трагические из сценариев тут же пронеслись в моей голове, и я почувствовала, как земля начинает ускользать из-под ног. Схватившись за перила, я осипшим голосом спросила:

– Кто?..

Мама открыла рот, но потом, нахмурившись, воскликнула:

– Ты что, дочь?! Никто не умер!

– DAMN IDO![1] С ума сошла?! – я шумно выдохнула, от облегчения даже голова закружилась! – А что я должна была подумать? В доме гробовая тишина, а ты стоишь с таким видом, будто…будто… ах, ладно, забыли. – Я махнула рукой. – Да уж, вечер начался незабываемо. У нас есть что пожевать?

Но мама смотрела на покупки в моих руках. Из одного пакета отчётливо виднелась клетка, из другого – сено, корм, и несколько игрушек из зоомагазина. Кашлянув, она спросила:

– Это для твоих питомцев, я полагаю?

– Считаю, что для шиншиллы слишком жирно спать на кресле! – заявила я. – К тому же, так ему будет куда удобнее, разве нет? Да что с тобой такое, мама? К чему вся эта загадочность?!

– Не думаю, что Райтаро оценит твой жест доброй воли, – и, кивнув на пакеты, добавила: – Деньги на ветер.

– Пусть только попробует заартачиться – покажу ему… – я прервала свою пламенную речь, внезапная мысль пошатнула мой настрой, и, настороженно прищурившись, я медленно проговорила: – Ведь я не называла тебе имени грызуна…

Поджав губы и не сводя с меня глаз, мама покачала головой.

– Нет…

– Если ты всерьёз думала засунуть меня в это корыто с решёткой – дудки тебе! – из кухни гордо вышел Райтаро на задних лапках, его пушистый, упитанный животик трясся от каждого шага маленьких ножек, но грызуна это, кажется, не смущало: м он держался как сам Император, не меньше! Уперев лапки в бока, от чего они даже утонули в шерсти, наглец ехидным голосом добавил: – Но ты попробуй, развлекись. Посмотрим, кто из нас первым там окажется!

Пакеты выскользнули из моих рук и с глухим стуком упали на пол. Я посмотрела на маму, стоявшую с видом провинившегося ребёнка, потом на Райтаро, теперь сложившего передние лапки на груди и стучавшего по полу одной из задних, и совершенно не понимала, как нужно себя вести!

Я стояла с раскрытым ртом, из головы сбежали все, до единой, мысли. Рухнув вниз, на ступени, я запустила пальцы в волосы, и протянула:

– Да вы издеваетесь!..

***

Я сидела за столом и в дрожащей руке держала чашку с чаем. Отпила – но вкуса не почувствовала. Не знаю, как я выглядела со стороны, но внутри меня затаилось опасное спокойствие. Я отрешённо наблюдала за мамой, когда она делала мне чай, ставила на стол вазочку с конфетами, потом за Райтаро, который начал эти самые конфеты поглощать одну за другой. Наблюдала – и молчала, при этом ощущая, как под кожей начинает неприятно зудеть…

Я не хотела устраивать бурю, но знала, что это – неизбежно, ведь терпение моё не безгранично…

– Мама, – я поставила чашку на стол, – какого лешего происходит? Почему… ты так спокойна?

– Ох, дочь… это отнюдь не так.– Она присела на стул рядом и взяла меня за руку. Мама выглядела так, будто совершила страшный проступок, и теперь не знает, как в нём сознаться. – На самом деле я надеялась, что этот разговор никогда не состоится…

– Твоих мохнатых лап дело? – рявкнула я на Райтаро, когда он поглощал очередную сладость. Убрав подальше вазочку с конфетами, игнорируя при этом недовольное «Э-э-й!», я подалась вперёд, угрожающе стрельнув глазами. – Промыл ей мозги? Навешал развесистой лапши про, – я сделала пальцами кавычки, – «дитя из твоего мира»? То-то я смотрю, что она уж больно адекватно реагирует на прожорливого, болтливого грызуна! Ну-ка верни всё, как было, злодей, не то пущу на воротник!

– Что за неотёсанное создание! Уму непостижимо! Брала бы лучше пример со своей матушки – пример здравомыслия! А ты один сплошной оголённый нерв – вот ты кто!

– Кто… – я аж задохнулась от возмущения! Схватив со стола салфетку, скомкала её и кинула в грызуна. – Ах, ты банан…недоеденный! Козепопец! Ты…

– Мавис! Мавис! Сбавь обороты! – прикрикнула мама и легко хлопнула по поверхности стола. Я сконфуженно посмотрела на неё, а под строгим взглядом изумрудных глаз совсем сникла. – Я не допущу, чтобы в моём присутствии мой ребёнок разбрасывался неоправданными оскорблениями! Лучше, конечно, и вовсе от них отказаться, но я не так наивна, поэтому хоть при мне сдерживайся. С чего ты решила, что Райтаро заколдовал меня?

– С того, что ты вообще на полном серьёзе задаёшь этот вопрос! – в сердцах воскликнула я.

– Ты столько гадостей наговорила нашему гостю, а ведь он о тебе отозвался очень хорошо, – укоризненно проговорила мама.

– Это он при тебе, чтобы показать себя с хорошей стороны, – пробубнила я, а сама исподтишка наблюдала за грызуном. Он показал мне язык.

– Беру все свои слова назад!

– Мам, объяснения были бы очень кстати. Как вы… пересеклись?

– Нечего было концерт закатывать – уже давно всё узнала бы! – назидательно сказала женщина и сложила руки на столе в замок. – Как, как… я зашла в твою комнату, чтобы проверить мусорную корзину, а там Райтаро… и тот, второй зверёк. Ушастик забился под кровать, а с этим мы… поговорили. И я рассказала ему то, что сейчас поведаю тебе.

Поговорили…. просто поговорили, считай, с пришельцем! Но всё в порядке, тут, конечно, не с чего сходить с ума! А, впрочем… разве я сама не приняла их, как выразился Райтаро, «с пугающим спокойствием»? Тогда почему меня так задевает реакция мамы?! Ох, слишком многое вертелось на языке, слишком нецензурное, чтобы произносить это вслух…. Но, возможно, её рассказ немного поумерит моё раздражение, связанное, я уверена, с тем, что мне не удалось осуществить свой коварный план мести Райтаро?..

Будь что будет! Я одним глотком допила содержимое чашки, зло зыркнула на пушистого толстяка на столе и кивнула маме, показав готовность слушать.

– Мы с твоим отцом, Мавис, поженились рано, несмотря на то, что у нас, кроме любви, и не было-то ничего. Сначала жили в съёмной квартирке, потом перебрались сюда, в дом твоих деда и бабки. Они, конечно, были не слишком рады вынужденному соседству, но наша помощь по ведению хозяйства стала весомым аргументом, и со временем все успокоились. Постепенно всё наладилось и с финансами, но оставалась самая важная проблема – у нас не выходило родить дитя. Мы вложили в это много денег, Мавис, но в те годы медицина была совсем другой, и несколько лет безуспешных попыток довели нас до отчаяния. И тогда я начала молиться – всем богам, до кого могла докричаться, постилась, делала подношения, ставила свечи…. Наверное, я ни одну религию не обошла стороной, надеясь быть услышанной.

И вот однажды мне приснился сон: я взмывала ввысь, сквозь призму облаков и солнечных бликов, оставляя за спиной всю горечь разочарований и печали, отдаваясь этому безудержному полёту. Вокруг меня одна за другой проносились звёзды, окутывая и согревая своим светом, я словно нырнула в бесконечный космос, а вынырнула… – мама на мгновение прикрыла глаза, на её губах блуждала улыбка. – Подобного я ещё нигде не видела, сравнить те пейзажи можно было, разве что, с чудом. Внезапно передо мной возникли две серебристые фигуры, от которых исходил поистине ослепляющий и завораживающий блеск. Они сказали, что услышали мои мольбы, и что ответят на них, однако я должна буду… – мама сжала мою ладонь. Когда она заговорила снова, её голос стал более напряжённым. – Я должна буду отпустить тебя, когда придёт время отдавать долги. Я помню, как испугалась: зачем дарить мне радость материнства, а спустя годы – обрекать на боль потери? Но они уверили меня, что это – временная мера, и что моё дитя поможет их миру вернуть утраченное равновесие.

Я проснулась окрылённая, почему-то у меня не было и тени сомнения в том, что я видела не просто сон! Весь следующий месяц я жила надеждой, и когда пришло время – врач осчастливил нас с отцом новостью: мы скоро станем родителями! Тогда-то, дочь, я и осознала в полной мере, что именно произошло, и потихоньку готовилась к странностям, надеясь, что если они и случатся – то не скоро. Судьба, как видишь, подарила мне двадцать три спокойных года.

– Всё это безумно интересно, – спустя минуты напряженной тишины протянула я и поднялась на ноги, – но я, пожалуй, воздержусь от комментариев и пойду к себе. Есть перехотелось.

– Куда пошла, девчонка? Мы ещё не договорили!

– Мавис, погоди, пожалуйста!

Я подняла ладонь, прерывая одновременные возгласы мамы и Райтаро.

– Без комментариев, смотрю, не отпускаете…. Ладно! Выходит, вот что: меня – мою душу или частицу, не знаю, как теперь верно – сдали в аренду, растили до определённого момента, а теперь я кому-то что-то должна. Сейчас же! Должна я в этой жизни только – вон: маме и папе, а не какому-то миру! Честное слово, чем больше узнаю об этом, тем сильнее мне хочется отвертеться! Даже не думай что-то говорить! – вскинув палец, предупредила я грызуна. – Давай так: пока у тебя нет конкретных соображений, что делать дальше – молчи. Я не хочу ничего знать о предназначениях, долгах и концах света, а знаешь, почему? Празд-ни-ки. Зимняя предновогодняя суета и всё, что с ней связано! Это – моя любимая пора, я ждала целый год, чтобы повеселиться, так что не мешай мне без надобности. Идёт?

Я протянула ладонь. Райтаро, поразмыслив немного, хмыкнул и ударил по ней своей невесомой лапкой. Так, что у меня чуть рука не отнялась!

– Будь по-твоему. До поры до времени. С тобой спорить – себе дороже, – проворчал грызун, и потом как-то неуверенно спросил: – а теперь мне можно конфетку?

Закатив глаза, поставила перед ним вазочку, в которую он тут же с упоением окунулся. Решив вернуть этому вечеру хоть немного «нормальности», я спросила у мамы:

– А где, всё-таки, бабуля и папа?

– Твоей отец повёз её на собрание Старой Гвардии Язычников, – напускным важным голосом проскандировала мама, от чего я засмеялась. Мама научилась показывать своё отношение к этому сборищу в аккуратной, завуалированной форме. Пока её никто не раскусил. Но я-то знала!.. – Да, кстати, насчёт праздника в честь Йоля[2]. Сегодня моя начальница, директор школы, интересовалась, будешь ли ты выступать.

Я моргнула. Потом ещё раз.

– Выступать, в смысле, «петь»?.. – проблеяла я, чувствуя, что жизнь-то потихоньку налаживается! – Конечно! Да!

– Загляни тогда к ней завтра, она расскажет подробности своей задумки, – сказала мама и встала. – Да, и готовься к тому, что бабушка будет на тебя давить, захочет ведь утереть нос своей приятельнице, у которой внучка… та, что со скрипкой. Всё забываю, как её зовут.

Я застонала. Мама понимающе кивнула.

– Согласна, она перегибает. Но, Мавис, я до сих пор поражаюсь твоему таланту в восприятии валлийского языка! Ты ведь даже не учила его специально, а ещё умудряешься так красиво на нём петь! Мне, вот, он до сих пор сопротивляется! – слова мамы, наполненные гордостью, отмели остатки неприятных ощущений, оставшихся после нашего разговора. Я смущённо переступила с ноги на ногу…

В стёклах отразился свет фар. Бабушка и папа вернулись! Они не должны увидеть…

– Всё, хватит объедаться! – Я схватила Райтаро и, забрав по пути пакеты, перемахивая через два ступени, забежала в свою комнату, где была встречена радостным тявканьем Спиро. Не раздеваясь, завалилась на кровать и мечтательно уставилась в потолок. Райтаро, бурча, вырвался и был таков, зато ушастик тут же свернулся пушистым клубочком прямо у меня под боком!

Странно. Вечер был перенасыщен новой информацией, но его завершение подарило умиротворение. И даже возмущающийся с кресла болтливый грызун больше не раздражал. Приближаются праздники, и будь я проклята, если не повеселюсь по полной программе!

[1] Вал. «Чёрт побери!»

[2] Праздник зимнего солнцестояния, один из шабашей Колеса года в честь самой длинной ночи в году.