Читать книгу Новогодний разбор полётов - - Страница 2

Марина откинулась на спинку стула, поймала свет гирлянды в своём бокале, и её взгляд стал отстранённым, устремлённым куда-то в прошлое, которое было ярче любого настоящего.

– Представьте себе, – начала она, и голос её приобрёл бархатистые, конспиративные ноты. – «Гранд-Отель», зеркальный зал «Версаль». Не просто банкетный зал, а помещение, где каждый квадратный сантиметр кричал о чужом богатстве. Хрустальные люстры, которые, я уверена, мыли шампанским, золотая мишура – не та, что мило поблёскивает, а та, что агрессивно слепит глаза, как будто её позаимствовали из борделя времён упадка Римской империи.

Света фыркнула, поперхнувшись сидром. Лиза усмехнулась, подперев подбородок ладонью. Катя наклонила голову, словно готовясь записывать протокол.

– Моё платье, – продолжила Марина с драматическим вздохом, – было не просто серебристым. Оно было металлическим. Каким-то чудом инженерной мысли оно держалось на мне, и держалось ровно до тех пор, пока я не делала глубокий вдох. Я тогда ещё не знала, что это – идеальная метафора моей карьеры в той фирме: одно неловкое движение, и всё рухнет. Но я была молода, глупа и свято верила, что если уж изображать Дейзи Бьюкенен, то надо делать это в режиме хардкор.

Она сделала паузу, чтобы отпить шампанского, давая картине отпечататься в воображении подруг.

– Народу было – тьма. Все отделы, от айтишников до бухгалтерии, которая обычно пахнет нафталином и отчаянием, были вытащены на свет божий. И все старались. О, боги, как они старались! Девушки из отдела кадров в платьях с перьями, похожие на перепуганных страусов. Наш финансовый директор в смокинге, который сидел на нём, как мешок на заборе. И сам Сергей Петрович – наше солнце, наш повелитель, наш главный идиот – в костюме с галстуком-бабочкой, который всё время норовил развернуться и показать всем изнанку, что, опять же, было идеальной метафорой.

– Сергей Петрович – это тот, что пахнет дорогим одеколоном и дешёвыми амбициями? – уточнила Лиза.

– Тот самый. Человек, который считал, что корпоративная культура – это когда все пьют одно шампанское, даже если у тебя на него аллергия. Так вот, после третьей его речи о «семье» и «команде», после того как мы съели что-то, названное «фуа-гра», но по вкусу напоминавшее печень скучающей курицы, он вышел на сцену с микрофоном. И объявил: «Друзья! А теперь – креатив-баттл!».

Марина закатила глаза так, будто до сих пор чувствовала ту боль.

– Вы представляете? Креатив-баттл. После полутора часов официальной части и двух часов неофициального пьянства. И тема была… О, тема была шедевральна. «Изобразите суть нашего ключевого клиента!».

– Клиентом был «Фаст-Стоп», – монотонно произнесла Катя. – Средство от диарейных расстройств. Вы говорили.

– Да, Катюш, именно! – Марина ударила ладонью по столу. – Средство от поноса, Карл! И мы, креативный отдел, должны были это как-то… изобразить. С помощью пантомимы.

В кафе раздался дружный стон. Официант у другого столика обернулся, но, увидев их хохочущие лица, улыбнулся и продолжил работу.

– Наш отдел всегда страдал гиперответственностью. Мы не могли просто выйти и показать пальцем на живот. Нет! Мы устроили целый перформанс! Я была «Болезнью» – накинула на себя зелёный плед из гардероба и делала такие волнообразные движения, будто меня било током. Артур, наш копирайтер, человек с душой поэта и устойчивостью новорождённого жеребёнка, был «Страдающим Героем». Он уже к тому моменту прилично нагрузился коньяком, который, как он утверждал, «помогал раскрыть внутренние резервы». Его выход был… эпичен.

Марина встала, чтобы продемонстрировать. Её движения стали размашистыми, трагичными.

– Он взошёл на стул. Потом на стол. Весь зал замер. Он воздел руки к небу, к хрустальной люстре, и закричал: «Я больше не могу! Только «Фаст-Стоп»! Только хардкор!». И в этот момент… в этот самый момент его лицо, такое пафосное и благородное, начало менять выражение. Оно прошло путь от страдания к просветлению, а затем резко скатилось к очень конкретной, очень земной панике. Он побледнел. Позеленел. Его глаза округлились.

– Нет… – прошептала Света, зажимая рот ладонью. – Он же не…

– Он же да! – воскликнула Марина, снова падая на стул. – Он развернулся. Склонился. Над кадкой с искусственной пальмой в углу зала, которая и так выглядела уныло, а теперь стала частью истории. И его вырвало. Не метафорически. Очень даже физически. Звук был… влажный. И полный глубочайшего сожаления.

Взрыв хохота потряс их столик. Лиза утирала слёзы, Света хрипела, Катя беззвучно тряслась, положив голову на стол.

– Тишина в зале, – продолжила Марина, когда смех немного улёгся, – была гробовая. Потом раздался один-единственный хлопок. Это Сергей Петрович уронил микрофон. Артур слез со стола, поправил галстук, поклонился и сказал: «Спасибо за внимание. Думаю, суть передана». И пошёл в сторону бара, как ни в чём не бывало. А мы все стояли и понимали: карьере конец. Всё. Конец. Позор. Увольнение.

– Что вы сделали? – выдохнула Лиза.

– Что делает любое разумное существо, попавшее в эпицентр катастрофы? Бежит к бару. Я отползла туда, стараясь стать невидимой. И уткнулась в стойку. Бармен, парень с грустными глазами, налил мне виски двойную, без слов. Я выпила залпом. И услышала рядом голос: «Перформанс был сильным. Почти физиологическим».

Марина замолчала, её взгляд стал острым, оценивающим, будто она снова видела того человека.

– Я обернулась. Рядом стоял незнакомец. Костюм – не наш, фирменный, а какой-то другой, который сидел на нём так, будто родился вместе с ним. Тёмно-синий, матовый. В руке – стакан виски со льдом. И лицо… Лицо было абсолютно невозмутимым. Но в глазах – не смех, не ужас. Любопытство. Как у учёного, наблюдающего за редким видом инфузории в момент деления.

– Сексуально, – проворчала Лиза.

– Не то слово. Я, ещё вся дрожа от адреналина и стыда, сказала что-то вроде: «Простите за фоновый шум. У нас тут корпоративная культура». А он поднял бровь, едва заметно, и ответил: «Понимаю. Завтра мне предстоит её аудировать. Финансово».

В кафе повисла тишина, а затем взрыв нового хохота, ещё более громкого.

– Не может быть! – завизжала Света. – Аудитор? На корпоративе?

– Самый что ни на есть. Пришёл на разведку. Сидел в углу, пил виски и смотрел, как мы самоуничтожаемся. И я поняла по его глазам: он уже мысленно выписывал нам штраф. Цифра росла с каждой минутой.

– И что же вы? – спросила Катя, её аналитический ум уже просчитывал варианты.

– Что делает крыса, загнанная в угол? Идёт в атаку. Я посмотрела на него, на этого невозмутимого красавца в идеальном костюме, и сказала: «Значит, вы видели наше слабое место. Давайте поговорим о сильных». Он посмотрел на меня так, будто я предложила обсудить квантовую физику на языке жестов. Но кивнул. «Почему бы и нет. У вас есть пять минут, пока ваш коллега не решил провести инсталляцию на тему второго акта».

Марина закусила губу, вспоминая.

– Мы отошли в нишу у окна. Я, в своём металлическом платье, которое начинало откровенно мешать дышать, и он, пахнущий древесными нотами и холодным расчётом. Я начала лихорадочно рассказывать о наших успешных кампаниях, о росте, о лояльности клиентов. Он слушал, изредка задавая вопросы. Острые. Точно в больное место. И через эти пять минут я поняла: он знает о нашей фирме больше, чем я. И видит все дыры. И меня, в общем-то, тоже.

– Это жутко романтично, – сказала Света с придыханием.

– Это было жутко страшно. Потому что я осознала: этот человек может уничтожить мою компанию. И мою карьеру как её часть. И тогда… тогда во мне включился какой-то древний инстинкт выживания. Я посмотрела на него и сказала чистую правду: «Вы видите бардак. Я вижу его каждый день. Но я также вижу, как из этого бардака рождаются идеи, которые приносят миллионы. Система гнилая, но люди в ней – нет. Некоторые». Он долго молчал. Потом сказал: «Интересная теория. Доказательства?». И я поняла – это не отказ. Это предложение.

История приближалась к кульминации. Все сидели, затаив дыхание, забыв про шампанское и закуски.

– Фирма сняла несколько номеров в этом же отеле для тех, кто не сможет доехать. У меня был один из них. И вот, в час ночи, мы поднимались в лифте. Он и я. В полной тишине. Я думала об одном. Он, наверное, о другом. Но когда дверь номера закрылась, он первым делом поставил на стол свою кожаную папку. И сказал: «У нас есть до шести утра. Пока ваш гендир не протрезвеет настолько, чтобы подписать что-то лишнее, мы должны составить план».

– Секс? – просто спросила Лиза.

– Позже. Сначала – бухгалтерия. Мы открыли мини-бар. Я – коньяк, он – воду. И мы сели. Он достал ноутбук. Я – свой. Он начал показывать мне слабые места в нашей отчётности. Я объясняла, как каждую из этих «дыр» можно представить не как нарушение, а как… креативную оптимизацию. Мы писали пояснительные записки. Придумывали маркетинговые обоснования для списаний. Он цитировал пункты Налогового кодекса, а я переводила их на язык, понятный Сергею Петровичу: «Не штраф, а инвестиция в имидж». Мы спорили. Смеялись. В четыре утра я заказала кофе и сэндвичи. В пять – он показал мне черновик письма в налоговую, который превращал нас из жертв в героев. Это был самый интеллектуальный, самый нервный и самый странный флирт в моей жизни.

Марина выдохнула, будто сбросив груз.

– А в шесть… в шесть был секс. Быстрый, нервный, на краю кровати, пахнущий кофе, бумагой и отчаянием. Не страстный. Не нежный. Катарсис. Выброс адреналина. Когда мы закончили, уже светало. Он собрался, поправил тот самый идеальный костюм, кивнул мне и сказал: «План на столе. Удачи». И ушёл.

– И всё? – разочарованно протянула Света.

– Не совсем. В девять утра я, в том же металлическом платье, но с папкой в руках, вломилась в номер к Сергею Петровичу. Он был зелёный. Я положила перед ним план. Сказала: «Подпишите здесь и здесь. Это спасёт фирму». Он подписал, даже не глядя. А через месяц пришло решение из налоговой. Штраф был в три раза меньше ожидаемого. Сергей Петрович потом выписал мне премию «за нестандартное решение кадрового вопроса». На эти деньги я купила свой первый по-настоящему роскошный блейзер – вот этот самый, от Max Mara. Каждый раз, когда я его надеваю, вспоминаю, что иногда самый дорогой секс – это тот, что спасает твою задницу от налоговой. В прямом смысле.

Все посмотрели на её элегантный твидовый блейзер.

– А аудитор? – не унималась Катя.

– Аудитор? – Марина махнула рукой, но в её глазах мелькнула тень. – Через полгода он женился. На девушке из своего же управления. Идеальная пара, как я слышала. Мы иногда лайкаем посты друг друга в профессиональной социальной сети. Он написал мне как-то: «Ваш креативный подход к отчётности до сих пор меня вдохновляет». Это была не любовь. Это был симбиоз. Два хищника, случайно встретившиеся на нейтральной территории и понявшие, что могут быть полезны друг другу. Искусство выживания на высшем уровне.