Читать книгу Между двумя мирами - - Страница 13

Её поставили посередине комнаты и начали навешивать золото.

Комната когда-то была спальней. Теперь она больше напоминала цех. На кровати – разложенные сари, на стуле – веером разложены украшения, на подоконнике – коробки от бриллиантов, на трюмо – кисти, туши, баночки. В воздухе висел запах пудры, лака для волос и дорогостоящего отчаяния.

– Подбородок чуть выше, мадам, – мягко попросила визажистка. – Свет любит уверенность.

– Свет любит честность, – ответила Дивья. – Но вы его давно не видели.

Визажистка улыбнулась так, как улыбаются кассиры, когда клиент шутит про цены. Вежливо, мимо.

Сначала ей уложили волосы – глянцевой волной, скреплённой десятком шпилек, которые тянули кожу так, будто ей делали не причёску, а подтяжку лица. Потом начали надевать украшения – одно, второе, третье. Каждое стоило, как квартира. Каждое весило, как маленький приговор.

– Ещё один чокер, – предложила стилистка, прикладывая блестящее ожерелье к шее. – Будет смотреться очень статусно.

– Статус – это когда можно снять всё это, когда захочешь, – сказала Дивья. – У вас в прайс-листе есть такая опция?

– Мадам, – вмешалась другая, – фотографии же останутся… Нужно, чтобы всё было идеально.

– Фотографии – единственное, что у вас останется, – тихо бросила она. – Остальное заберёт Вирадж.

Отец стоял у двери, как инспектор на приёмке новой партии товара. Он не вмешивался, только иногда чуть приподнимал бровь – и кто-нибудь из команды тут же кивал: да-да, сейчас, поправим, уберём, добавим.

– Улыбнись, – сказал он однажды, когда она встретилась с ним взглядом в зеркале. – Тебя сегодня будут фотографировать весь вечер.

– Я думала, это благотворительный ужин, – ответила она. – А не презентация новой модели.

– Не позорься, – жёстко отрезал он. – Наши партнёры любят, когда всё красиво.

– Наши партнёры любят, когда всё под контролем, – поправила она. – Красота – бесплатный бонус.

Он ничего не ответил. Только вернул прежнее, холодное выражение лица. В эти моменты он был не отцом. Он был бухгалтерией судьбы.

Ей нанесли тональный крем. Под ним исчезли синяки под глазами, мелкие морщинки, следы бессонных ночей. Лицо стало гладким, беззащитно юным и одновременно каким-то пластиковым. Визажистка радостно ахнула:

– Совсем как с обложки!

«Совсем как не я», – подумала Дивья.

– А губы посмелее сделаем, – предложили ей. – Красный – это власть.

– Власть – это когда красный виден не на губах, а на руках, – усмехнулась она. – Но давайте хотя бы с этого начнём.

Сари было тяжёлым. Настолько, что когда её обернули в ткань, плечи вдруг стали чужими, затёкшими, как на манекене. Золото шуршало, когда она шевелилась. Каждый шаг обещал быть маленьким боем с гравитацией.

– Ты должна выглядеть счастливой, – сказал отец, когда подготовка подходила к концу.

Она посмотрела на себя в зеркало. На идеально прорисованные стрелки, на безупречную укладку, на драгоценный панцирь.

– А можно просто выглядеть живой? – спросила она. – Или это уже из другой коллекции?

Он сжал губы.

– У тебя будет всё, о чём мечтают миллионы, – сказал он. – Дом, влияние, защита. Твоя задача – не разрушить это своей… иронией.

– Моя ирония – единственное, что у меня ещё не забрали, – ответила она. – Давайте оставим хотя бы это без залога.

Мать вошла тихо, как тень. В руках – небольшой бархатный футляр.

– Подарок от семьи Вираджа, – сказала она, избегая дочернего взгляда.

Внутри лежал браслет – тонкий, с мелкими камнями.

И маленький кинжал, спрятанный в нижнем ярусе футляра. У изогнутой рукояти – инкрустация. Всё очень элегантно, очень дорого и очень прямолинейно.

– Для твоей безопасности, – передала слова Вираджа мать. – В их мире женщины должны уметь защищаться.

Дивья взяла кинжал, повертела в пальцах. Лезвие было острым, холодным, лёгким.

– Симпатично, – сказала она. – Наконец-то практичный подарок.

– Не шути этим при журналистах, – попросила мать. – Им хватит браслета.

– Жаль, – вздохнула Дивья. – лучший комментарий к вечеру – у меня в руке.

Мать шагнула ближе. На секунду их плечи почти соприкоснулись.

– Ты… красивая, – сказала она, выдавливая слова. – Слишком красивая для всех этих людей.

– Если бы это что-то решало, – ответила дочь, – мы бы жили в другой стране.

И в другой семье, подумала она, но вслух не сказала.

Машина ждала у парадного входа. Чёрный, бронированный внедорожник с тонированными стёклами. Охранники выстроились живым коридором. Водитель открыл дверь, сильно наклонившись, как перед статуей богини.

Она аккуратно села, стараясь не порвать сари и не проткнуть обивку кинжалом, который спрятала в складках ткани.

Телефон у неё забрали заранее.

– Для вашей безопасности, мэм, – сказал Мехул, даже не моргнув.

– Моя безопасность вас так волнует, – сказала она, отдавая аппарат. – Прямо слёзы наворачиваются.

– У вас сегодня важный вечер, – продолжил он, делая вид, что не слышит. – Без отвлекающих факторов.

– Кроме жениха с криминальными связями, – уточнила она.

На это он уже ничего не ответил. Умел держать протокол.

Мотор загудел. Дом остался позади. Перед лобовым стеклом плавно поплыла ночь Бангалора – неоновая, липкая, шумная.

Она смотрела в окно, считая светящиеся вывески, как дни до казни.

«Восемнадцать, – думала она. – Восемнадцать дней до свадьбы. Или меньше, если сегодня кто-то решит ускорить сценарий».

Город жил своей жизнью. Мотоциклы влезали под колёса машин, коровы перегораживали переезды, мальчишки в дешёвых рубашках смеялись у лотков с едой, как будто весь мир не состоял из долгов, контрактов и людей с пистолетами.

«И я жила так же, – неожиданно вспомнилось ей. – Пока не начали считать, кому я что должна».

Лобовое стекло отражало её лицо. Незнакомку с идеальным макияжем.

Она подняла руку и лёгким движением смазала угол губ, стирая идеальную линию помады.

– Теперь хотя бы одна деталь будет моей, – сказала она своему отражению. – Небольшая, но всё-таки.

Мехул бросил взгляд в зеркало заднего вида, но промолчал.

Отель Taj возник впереди, как сказочный дворец в рекламе. Подъезд, залитый мягким светом. Дежурные в белых униформах. Километры ковров. Фонтаны, даже ночью работающие за двоих.

Светский капкан выглядел безупречно.

– Готовы, мэм? – спросил водитель.

«Нет», – подумала она.

– Да, – сказала вслух.

Дверь открылась. Шум, вспышки, голоса ударили разом. Она выдохнула и вышла, как выходят на сцену – не потому, что хочется, а потому, что по ту сторону кулис никто не ждёт.