Читать книгу В поисках мамы. Майор с прицепом - - Страница 3

Василиса

– Ну что? С возвращением в родные края, Берская! А то мы уж думали, ты про нас забыла. Не заходишь совсем. Мы даже соскучились! Пойдем-пойдем…

Ага, соскучились они, как же…

Тяжело вздохнув, переступаю порог полицейского участка.

Да, к сожалению, все правильно.

Берская – это я.

И сейчас всё дело в том, что я снова в полиции.

Как я сюда попала?

Вопрос уже почти риторический.

Всё дело в том, что я – это я. И этим, обычно, можно объяснить любое неприятное происшествие.

– Товарищ дежурный! Но вы же знаете… – начинаю аккуратно.

– Что ты опять не виновата?

– Так точно! – уверенно отвечаю я.

Смеются.

– И что на этот раз случилось в Шервудском лесу? – спрашивает меня дежурный.

В полиции ко мне относятся хорошо.

Даже очень.

Иногда мы с этими ребятами пересекаемся в поисковых отрядах.

Например, когда ищем пропавших детей.

Я – как волонтер, они – как официальная контора.

– Да соседка у меня… С придурью! Детей не кормит. Все на водку спускает. Ну я у неё деньги и забрала.

– Что еще?

– Ну, припугнула для верности. Но пальцем не тронула, клянусь! А все деньги её старшей дочке отдала, которая за мелкой смотрит. Вы у неё спросить можете! Она как раз иск в суд подала, чтобы опеку оформить!

– Спросим – со вздохом.

– А на свои деньги я малышке смесь молочную купила, пюре, подгузники тоже… Знаете, как все это дорого?

– Не-а. В душе не чаю.

– Очень дорого, товарищ Маркарян! У меня чек в куртке. У девочки аллергия на обычные подгузники. Ей японские нужны! Они гораздо дороже. А купишь другие – плачет. Кожа краснеет. Я по ночам слышу!

– Это не повод брать чужие деньги, Вась. Вот вообще ни разу.

– А что прикажете? Молча все это слушать каждую ночь? – спрашиваю возмущенно.

– Дальше.

– Ну, а дальше она на меня заявление и написала… Её мужик побил, с которым водку пила, а написала, что я. Ну и, что деньги у неё украла – тоже.

– Но ты ведь украла.

– Тут важны нюансы, товарищ дежурный! Семейный бюджет не пострадал. Пострадал только Алкомаркет.

Ребята вздыхают, устало переглядываясь между собой.

– Берская, мало нам перед Новым годом работы было… – возмущается один из оперов.

– И без тебя завал! – добавляет дежурный.

– Ну простите… – скромно отвожу взгляд.

И вдруг замечаю, что за мной следят.

Из ближайшего кабинета заинтересованно выглядывает маленькая девочка в смешной шапке с заячьими ушками.

Заплаканная, что ли?

Глазки блестят, взгляд обиженный.

Бедняжка…

Улыбаюсь ей.

Оп!

Маленький шпион тут же резко прячется.

Теперь из проема торчат только два больших ушка от шапки.

Через пару секунд девочка снова медленно выглядывает. На этот раз – вместе с игрушкой-сообщником.

Прищуривается, хмурит бровки…

Оценивающе оглядывает меня с головы до ног.

– Эх, Васька… Хороший ты человек, но дура немного. Вот здесь подпиши – протягивают мне бумаги.

У мелкой глаза вдруг становятся как две огромные плошки.

Медведь падает из рук.

– Ховоший....чевовек… – шепчет шокировано.

Сглатывает…

И смотрит на меня так, будто у меня над головой ангельский нимб и сверху на мой стул падает поток божественного света.

– Лиса! – слышу вдруг грозный окрик из кабинета.

Девочка в суете быстро прячется в кабинете, и тут же снова распахивает дверь, вспоминая про упавшую игрушку.

Поднимает её, глядя мне в глаза.

И смущенно, но с ноткой коварства поглаживает дверь.

– Хи-хи…

Снова прячется…

И явно продолжает смотреть через крохотную трещину в двери.

Но потом кто-то там, внутри, аккуратно закрывает дверь, прерывая все наши гляделки.

А через пару минут всё та же дверь снова открывается и из кабинета выходит высокий, широкоплечий мужчина в форме.

На лице у него щетина, волосы темные, кожа – светлая, глаза серые, яркие.

Ух.

Холодная какая внешность.

– Здравия желаю, товарищ майор! – тут же подскакивают мои конвоиры.

– Здрасьте – здороваюсь тихо.

И вжимаю голову в плечи, когда он пробегает по мне глазами, явно намекая, что лично мне бы лучше помолчать.

Взгляд у него волчий.

Злой!

Майор бросает на стол какую-то папку.

– Я не понял… А мы чё такие веселые? – прищуривается. – Вы сюда поржать пришли?

Опера переглядываются с дежурным.

– Никак нет, товарищ майор… – растерянно. – Вот. Оформляем, ведь.

– Еще раз услышу, что ржете – дежурство в Новый год. Мысль ясна, товарищ Маркарян? – спрашивает нарочито вежливо.

– Так точно…

– Тогда приняли, оформили, пашем дальше! – рявкает напоследок.

И разворачивается, направляясь с другой папкой в соседний кабинет.

– Начальник у вас – жуть, конечно – комментирую я. – Сочувствую.

Вздыхают синхронно.

– Спасибо…

И больше со мной уже не церемонятся.

Сразу дают подписать протокол и заводят в изолятор, где сидит еще несколько женщин.

Накинув на голову капюшон, устраиваюсь подальше от всех на неуютной скамейке.

Холодно даже в куртке.

Еще и сапоги мои рваные промокли…

Совсем беда.

Скорбно глядя по сторонам, неожиданно улавливаю, как кто-то тихонько крадется к камере.

Напрягаюсь…

И вдруг вижу, как сбоку появляется маленькая пачка пестрого, детского сока.

Кто-то толкает её пальчиком чуть ближе.

Сбоку мелькают ушки шапки…

Подумав, толкают еще.

– Это – пить! – звучит строгий детский шепоток.

Удивленно переглядываюсь с сокамерницами.

Это мне?

– Пауковник, стовожи маму… – рядом появляется игрушка. – И-ся еду искать пойдеть…

А?..

Удивленно смотрю, как, переваливаясь с бочка на бочок, эта девочка, словно маленький пингвин, решительно куда-то крадется.