Читать книгу Создающая КошМары - - Страница 6

Что странно, за нами никто не последовал. Так как пиявку при беге сложно держать я немного подотстала, а потом и вовсе перешла на шаг. Лекс не сразу, но заметил мое отсутствие и остановился. Дождался, когда я подойду, и дальнейший путь мы продолжили вместе.

– Долго нам еще идти? Такими темпами мы умрем раньше, чем доберемся.

– Не умрем. Мы почти пришли. Если, конечно, нас еще куда не закинет.

– Откуда знаешь, что почти пришли?

– Я вернула себе способность ходить по снам. Это оказалось легче, чем я думала. Уже готовилась побороться. Скорее всего, я сильнее Хель, и при приближении к ней сила вернулась к хозяйке. Лекс, держись позади меня.

– А…

Спросить он ничего не успел: горы исчезли, и мы оказались в пыточной комнате. Хель стояла возле стола, на котором лежал мужчина – точнее, то, что от него осталось. Руки и ноги отсутствовали и валялись прямо на полу. Крови было очень много, и она продолжала течь. Мужчина был еще жив, и кричать у него сил, похоже, больше нет. Жив он был только потому, что Хель его не отпускала. После такой кровопотере не живут.

– Это тот Мужчина, – шепнул Лекс. – Заказчик.

– Ты все-таки добралась! – радостно воскликнула Хель, поворачиваясь к нам и поднимая левую кисть мужчины.

– Это было не сложно. Плохенько ловушки составлены.

– Ну-ну! На самом деле я просто вас отвлекала. Сама ведь видишь, я была немного занята.

– Что ты задумала?

– Задумала? Ничего. Я просто хочу, чтобы ты осталась.

– Отпусти Лекса.

– Твоего друга? Зачем? Он останется здесь ради тебя.

– Хель… Знаешь ли ты, какое самое страшное оружие в этом мире?

– Конечно! Нож. Он легкий и так удобно входит в мягкую плоть.

– Так и думала. Что ж, каждый чего-то боится. Давай узнаем, чего боишься ты.

– Я ничего не боюсь.

– Да? Тогда обернись.

Очертания пыточной поплыли, и я схватила Лекса за руку. Хель ни на что не обращала внимания. Она во все глаза смотрела на своих родителей. Вот отец держит большого плюшевого мишку и протягивает дочери. Мать поддерживает чуть округлившийся животик. Они оба были счастливы и поздравляли Хель с днем рождения. Та, в свою очередь, с ненавистью смотрела на мать, а точнее, на ее живот.

Все ясно: в семье должен был родится еще один ребенок, и Хель посчитала, что она больше не будет нужна, что ее разлюбят и все внимание родителей будет новорожденному.

Из-за этого она убила родителей? Из-за этого ее сердце стало таким черным? Совсем ведь еще ребенок. Но мне ее совсем не жаль. Почему? Наверное, потому, что я не чувствую жалости.

– Я увидела все что хотела, – сказала, смотря на Хель, у которой в глазах плескался гнев и ненависть. – Ты сама сгубила свою жизнь. Тебе было всего три. Почти четыре. Ты была намного взрослее других детей твоего возраста. Родители тоже виноваты: вовремя не заметили твое состояние.

Повинуясь моей воле, появились моменты жизни Хель. Вот она улыбается рядом с родителями. Вот она узнает, что скоро у нее будет братик или сестренка. Слезы, страх, сомнения, злость. Она отгородилась. Хотела способность создавать и ходить по снам? Я ведь вижу, что именно тогда проснулась ее сила. Глаза блеснули красным. У меня так периодически бывает. В три года? Совсем еще дитя. Не справилась с эмоциями, и сила взяла верх. Теперь уже поздно что-либо изменить. Уже поздно.

– Не верю! – закричала Хель, и воспоминания раскололись исчезая. – Ты врешь!

Темнота сгустилась и ожила. Лекс захрипел и упал на колени. Эта тьма мне не страшна, но убьет его.

Мои глаза вспыхнули, и мир поплыл. Лекс вздохнул с облегчением, но с колен пока не поднимался.

– Теперь мир снов полностью под моим контролем, – сказала я Хель. – Ты больше ничего не сможешь сделать.

– Быть… не может… Я сильнее!

Вокруг Хель заклубилась тьма, и из нее появилась рука с четырьмя острыми когтями.

– Мара!

– Вижу. Лекс, отойди подальше.

– Не знаю, что ты задумала, но прошу, будь осторожна.

Я ничего не стала ему обещать. Входя во сны, я очень рискую. Люди, засыпая, входят в мир снов только астрально. Умирая, они просто просыпаются (разумеется, если это обычный сон и в него не вмешался Создающий). Я же вхожу полностью. Мир снов для меня, как реальный мир. Если вдруг умру здесь, то умру и в реальности. Без вариантов. Даже маленькая царапина, появившаяся на мне в мире снов после «пробуждения», останется со мной.

В какой-то степени моя сила проклятье. Смотря сейчас на Хель, понимаю эту истину. Она всего лишь ребенок. Ей бы жить и радоваться жизни, гулять с друзьями, отмечать праздники. Но вместо всего этого ей пришлось повзрослеть и убивать.

Мои глаза загорелись ярче. Чудовище, пытавшееся выйти из тьмы, взревело, и все его тело закровоточило. Стали появляться глубокие смертельные раны.

– Нет!

Хель кричала вместе с монстром. Ее тело окутал огонь, который не получалось сбить. Она и монстр связаны. Стоит кому-то из них умереть второй последует следом.

– Сейчас ты чувствуешь всю боль, которую когда-то чувствовали все, убитые тобой. Даже родителей, которых ты убивала. Даже тогда они продолжали любить тебя, невзирая на боль.

– Нет!!!

Сила Хель пыталась взять верх над миром снов, но у нее ничего не получалось. Это мой мир, и я не собираюсь с ним делиться.

Хель закричала, и на ее теле, как и у монстра, стали появляться раны. Кровь с шипением падала в темноту, исчезая. Пиявка на моих руках с интересом завозилась и посмотрела на Хель.

– Тебе все мало? – спросила я, посмотрев в ее черные глазки.

Но я ошиблась. В темноте послышался писк, и множество пиявок набросилось на девочку.

Я стояла и смотрела, как ею же созданные пиявки высасывают ее кровь. Она, похоже, оказалась очень вкусной. Не пойму только, откуда эти пиявки тут взялись. Неужели сами приползли?

– Мара!

Резко обернувшись, я увидела, как Лекс исчезает. Сила Хель истончилась и отпустила его. Очень хорошо. Он вернулся в свое тело – значит, больше нет угрозы для жизни.

Пиявки запищали, и я обернулась. Хель лежала без движения, полностью высушенная.

Пиявки с интересом посмотрели в мою сторону и, примерившись, поползли. Моя защитница встрепенулась у меня на руках и воинственно запищала. Пиявки моментально остановились.

Они меня сейчас волнуют в последнюю очередь. Все мое внимание приковано к клубившейся тьме. Кровавая когтистая лапа не двигалась, как и сам монстр, но то, что он после смерти Хель не исчез, неимоверно нервирует. Почему этот черный проход не закрылся? Неужели монстру не нужен контроль, и теперь он сам по себе?

Лапа зашевелилась, и я крепче прижала к себе пиявку, почувствовав опасность. Пиявки дружно потеряли ко мне интерес и обернулись к монстру. Из тьмы появилась вторая когтистая лапа, а следом и весь монстр. В нем было примерно четыре метра, и он был полностью черный со светло-красными узорами. Рот, полный острых зубов, красные глаза, почти как у меня сейчас.

Монстр наступил на тело Хель, и оно рассыпалось в прах. Она умерла, но оставила после себя чудовище, которое не было рождено в мире снов. Она призвала его откуда-то, не создала. Я это чувствую. Но как она это сделала? Создающие такого не могут. Или…

Она была очень сильна. Неужели научилась не только создавать, но и призывать? Но откуда призывать? В мире снов либо остаются люди, превращаясь в ужасных чудовищ, либо монстров создаем мы – Создающие. Откуда же это монстр?

Не задумываясь, я резко вышла из мира снов. Против этого кошмара мне не выстоять – по крайней мере, сейчас. Монстр рыкнул и дернулся в мою сторону, но было поздно.

Оказавшись в своей комнате, я, хлопая глазами, смотрела на позабытую пиявку в своих руках. Сейчас она выглядит, как пушистый черный, чуть серенький комок. Я вернулась из мира снов и прихватила ее с собой? Как так?! Это же невозможно! Хм… А может, возможно? Просто раньше я не пробовала. А может, моя сила возросла?

– Мара!

Выбив замок на двери, в комнату вбежал Лекс.

– А нормально войти не мог?

– Так заперто же.

– А постучать? Я бы открыла.

– Не подумал как-то. Что было после того, как я исчез?

– Хель что-то выпустила. Хотя, скорее, впустила. Осталось только узнать, что или кто это и насколько это опасно.

– Еще чего не хватало! Что у тебя в руках?

– Это? Помнишь пиявку? Так вот, я каким-то образом вытащила ее в реальный мир. Пиявкой она оставаться не смогла и превратилась в… меховой шарик.

– Вытащила из мира снов? Разве такое возможно?

– Как видишь. Только не знаю, как я это сделала.

– И что ты будешь с ней делать?

– Конечно же, оставлю себе.

– Ты же понимаешь, что таких, как она, в нашем мире нет.

– Раз она такой стала, значит, есть. Мы просто об этом не знаем. Может, это какой-то вымирающий вид. Назову-ка ее… Клякса.

– Почему Клякса?

– Потому что черная.

– Никогда не пойму женской логики. Пошли лучше завтракать.

– Уже утро?

– Точнее – девять часов. Ты пробыла в мире снов всю ночь.

– Понятно тогда, почему я чувствую себя как выжитый лимон.

Кляксу я отпустила на пол, и она отправилась исследовать квартиру. Она отрастила четыре коротенькие лапки и теперь носилась повсюду, изучая каждый угол.

– Мара, я не учу тебя жить, но все же считаю, что стоит о тебе рассказать Лиле, Милене и Натану.

– И как ты себе это представляешь? Ты побывал в мире снов и видел все своими глазами. Не думаю, что они смогут принять истинную правду обо мне.

– Мара, они уже и так знают, что ты не такая, как все. Они примут тебя любую, как и я. К тому же ты сама сказала, что Хель что-то впустила в мир снов. Нельзя и дальше продолжать все скрывать. Уже шесть лет они в неведении.

– Почти семь.

– Не суть.

– Хорошо, я расскажу.

– Мы расскажем. Завтракай и поехали.

Рассказывать не хотелось: слишком сложно понять, кто я такая. Я и сама еще не до конца разобралась. Но Лекс прав. Каждый раз, засыпая, они будут в опасности. Может, повезет, и они не попадут в мир кошмаров, но… Не стоит рисковать. Пока я не пойму, что за монстр появился, нужно быть очень осторожными. Они должны знать, как меня позвать, в том случае, если окажутся в опасности в мире снов.