Читать книгу Праздный колонизатор. Рассказ - Группа авторов - Страница 4

«Поначалу одиночество кажется роскошью. Потом роскошь становится привычкой. А привычка, оставленная без свидетелей, превращается в тишину, которая пожирает.» – Из фрагментов устных сообщений колонизатора №437

Жилой модуль станции не имел запаха, не имел времени, не имел углов, за которые мог бы зацепиться взгляд. В нём не было ничего лишнего, и в этом было нечто тревожное. Стены, окрашенные в ровный матовый белый цвет, гасили собственные тени. Свет, падающий сверху, не зависел от времени суток – он оставался одинаковым, как будто модуль не имел понятия о дне и ночи.

Температура воздуха поддерживалась автоматикой, влага уравновешивалась микросенсорами. Модуль знал о его теле всё: частоту дыхания, пульс, скорость метаболизма, продолжительность сна. Когда он входил, станция автоматически подстраивала климат, как идеально выдрессированный слуга, не задающий вопросов.

Ему выделили один контейнер с одеждой, три отсека с питательными блоками, библиотеку цифровых архивов, развлечения и интерфейс общения с искусственным интеллектом. Всё выглядело идеально. Уют был абсолютным и бездушным, как стерильная комната, где никто никогда не жил.

Первые дни он бродил по отсеку, рассматривая детали: стыки между панелями, линии шлюзов, едва заметные световые сигналы, указывающие на внутренние системы. Он трогал всё руками, как человек, который хочет убедиться, что он не во сне. Всё было безупречно, идеально ровно. И именно это ровное совершенство не оставляло места для дыхания.

Он включал встроенные звуки природы: плеск волн, шум ветра, стрекот цикад. Но они звучали не как жизнь, а как петля, повторяющаяся с математической точностью. Он знал, что через двадцать шесть секунд цикада издаст тот же звук в той же тональности. И потому звук переставал быть утешением, становился признаком механизма.

Он пытался читать книги из библиотеки. Но каждая фраза рассыпалась внутри головы на ровные куски. Никакая история не цепляла. Слова тонули в том же белом воздухе, что окружал его тело. Смысл не находил отклика, потому что в помещении не было ни одного свидетеля, кроме системы.

Он понял это не сразу. Сначала думал, что ему просто нужно время привыкнуть. А потом осознал: привычка уже пришла, просто вместе с ней пришло ещё нечто иное. Пустота без боли.

На шестой день он проснулся не от звука, а от его отсутствия. Станция всегда подавала лёгкий фоновый гул – как дыхание машины, которая следит за человеком, но не вмешивается. А в то утро было так тихо, что тишина ощущалась физически, как тяжесть на груди.

Он вышел в коридор. Свет был прежним. Климат был прежним. Всё работало. Но внутри – что-то сместилось.

Он обратился к искусственному интеллекту, просто чтобы услышать ответ: – Доброе утро. – Доброе утро. Все системы функционируют в штатном режиме.

Голос был безупречно ровным. И в этой ровности впервые прозвучало что-то пугающее: равнодушие без злобы. Безличная забота, которая не знает, что такое человек.

Он пытался вызвать на экран человеческое лицо, хотя знал, что у системы нет аватара. Экран вспыхнул интерфейсом – не лицом. И он внезапно понял, что голос, с которым он разговаривает, не принадлежит никому. Это не собеседник, это фон.

Он сел за стол и начал есть. Питательные блоки были идеально сбалансированы. Ни соли, ни специй, ни запаха. Еда не имела вкуса, потому что не была едой. Она была топливом для тела. И пока он ел, он вдруг понял: его существование здесь не предполагает другого человека. Не предполагает прикосновений, взглядов, звуков, случайностей. Это был мир, из которого вычли всех, кроме него.

Поначалу одиночество было мягким, как тёплое одеяло. Оно давало ощущение абсолютной свободы. Никто не мешает. Никто не говорит. Никто не ожидает. Он ходил по станции, словно по собственному дому, где каждая панель подчиняется одному лишь движению руки.